Иван Курилла – Американцы и все остальные: Истоки и смысл внешней политики США (страница 3)

В 1619 году в Виргинию прибыла первая группа африканцев, захваченных английским капером на испанском работорговом судне в виде трофея. Чернокожих людей обменяли на припасы – с этого времени началась история афроамериканцев. В первые десятилетия цвет кожи не был жестко связан со статусом раба: в колониях существовал также институт «контрактного рабства» (когда белые бедняки оплачивали годами работы на хозяина учебу в качестве подмастерья, долги или перевозку из Англии), а рабство черных не всегда было наследственным и в некоторых случаях не становилось и пожизненным.

Голландский корабль привез первых африканцев в Виргинию. 1619 год

Однако формирование и установление социальной дифференциации стало важной задачей колониальных элит. Если в первые десятилетия основанием для этого была религия (африканцы были язычниками, и это «объясняло» их рабство), то уже с 1660-х годов принятие христианства не могло изменить статус чернокожих американцев. Восстание Натаниэля Бэкона в Виргинии в 1675–1676 годах, в котором бедные белые поселенцы и законтрактованные слуги участвовали вместе с черными рабами, побудило власти колонии законодательно разделить эти группы потенциально недовольных. Процесс закрепления социального статуса, связанного именно с цветом кожи, занял около столетия, но к середине XVIII века в Америке сформировалось четкое расовое разделение общества.

Поиск единства и определение Других не сводились к ограничению прав чернокожих. Пуритане изгоняли из своих поселений людей с «неправильными» взглядами. Если Томас Хукер и Роджер Уильямс, столкнувшись с попытками заставить их замолчать и обвинениями в ереси со стороны пуританских лидеров, в 1636 году увели своих сторонников из колонии Массачусетского залива и основали Коннектикут и Род-Айленд, то Энн Хатчинсон, в том же году обвиненную в ереси антиномианства, после долгого судебного процесса изгнали из колонии, и она после нескольких лет скитаний погибла от рук индейцев.

Но наиболее запомнившейся историей конструирования образа врага на основе отношения к соседям стало массовое обвинение людей в колдовстве в городе Сейлеме, ставшее известным как «охота на ведьм». В течение полутора лет, с февраля 1692 года, 200 человек были обвинены в колдовстве, из них 30 признаны виновными, 20 казнены и еще несколько умерли в заточении. Показательно, что в Европе к этому времени процессы над ведьмами почти ушли в прошлое. Однако истерия, охватившая Новую Англию, связана не столько со средневековыми пережитками, сколько с колониальными расколами: политической и религиозной неопределенностью, охватившей страну после английской «Славной революции» 1689 года и смены властей Массачусетса.

Метафора «охота на ведьм» стала важной частью американской политической культуры как описание преследований инакомыслящих на основании моральной паники без должной юридической защиты. Это словосочетание использовалось во времена маккартизма по отношению к методам работы комиссии по расследованию антиамериканской деятельности, а президент Трамп более ста раз использовал его в твитах, отвечая на обвинения своих противников[11]. В мае 2018 года он, в частности, назвал расследование прокурора Мюллера «величайшей охотой на ведьм в американской истории»[12].

Сейлемские ведьмы, 1692 год. Иллюстрация из «Истории Соединенных Штатов в картинках». 1845 год

Нелегкая жизнь на новом континенте создавала запрос на объединяющую идею, общее представление о задачах, выходящих за рамки повседневных проблем выживания и обустройства. Важным источником для такого осмысления оставались идеи первых пуританских переселенцев, с которыми продолжали отождествлять себя следующие поколения жителей северной части английских колоний в Новом Свете. Память о том, что именно религиозный выбор отправил их предков в Америку, в сочетании с поиском собственного места в мире объясняет огромную популярность в Новой Англии проповедников Великого пробуждения (Great Awakening) 1730–1740-х годов Джонатана Эдвардса и Джорджа Уайтфилда. В результате этого движения упрочилась религиозная составляющая жизни и возникли новые евангелические деноминации, тысячи людей переосмыслили свои отношения с Богом («родились свыше», born again), а американское общество в целом отвергло атеистическую часть европейского Просвещения.

Волны религиозного обновления, вновь и вновь разворачивающие американское общество к вере, регулярно прокатываются по Соединенным Штатам. Второе великое пробуждение в первой половине XIX века привело к созданию большого количества благотворительных обществ и ряда учебных заведений, а также ознаменовалось созданием новых религиозных движений, от адвентистов до мормонов. Третье великое пробуждение в конце XIX – начале XX века ознаменовалось расширением социальных функций протестантских общин и созданием ряда новых деноминаций, включая пятидесятников, свидетелей Иеговы и Церковь христианской науки, а также теософское движение (основанное русской эмигранткой Еленой Блаватской). А в конце 1960-х – в 1970-е годы произошел поворот части американского общества к протестантскому фундаментализму, который многие ученые называют Четвертым великим пробуждением. Именно в это время испытал свое «рождение свыше» (born again) будущий президент США Джордж Буш-младший.

Определение собственной идентичности включало в себя понимание, кто такие Другие – люди, не обладающие важными характеристиками, использующимися для описания «своих», или вовсе наделенные противоположными. Протестанты видели Других в соседях по континенту – католиках (французах и испанцах), опасных «папистах», с которыми англичане боролись по обе стороны Атлантики. Лишь католический Мэриленд и веротерпимый Род-Айленд представляли собой исключение, но демонстративное провозглашение терпимости к католикам только подчеркивало их «инакость». Тем не менее военные конфликты с французами и испанцами в основном инициировались в Европе.

Индейцы Северной Америки были новым вариантом Других, о котором в Лондоне не очень задумывались. Колонисты непрерывно взаимодействовали с коренным населением Нового Света – индейцы не вливались в их общество, но постоянно присутствовали в их жизни. С ними торговали и враждовали, договаривались и воевали. Если с соседями – переселенцами из Франции и Испании легче всего было размежеваться по религиозному принципу, то индейцы были тотально Другими: язычники, далекие от европейских понятий. Пуритане не обнаружили упоминания об индейцах в Библии – они не походили на потомков Сима, Хама или Иафета, и это стало основанием для полного исключения индейцев из христианской истории. В отличие от испанских или французских колоний в Америке, в которых католические миссионеры крестили индейцев, после чего появлялись смешанные семьи, в английских колониях язычников по возможности вытесняли с их земель, а смешанные браки были чрезвычайно редким явлением.

Именно в сражениях с индейцами начала выстраиваться новая идентичность американских колонистов. Во время Войны короля Филипа в 1675–1676 годах, когда в Новой Англии был убит каждый десятый взрослый белый мужчина, а сотни индейцев погибли в бою или были публично казнены, переселенцы сражались самостоятельно против незнакомого англичанам противника. Войны с коренными жителями Американского континента продолжались весь колониальный период и еще столетие после получения независимости. «Конечно, это не люди. Они не хищные звери, они что-то худшее: это адские фурии в человеческом обличье», – объяснял в середине XVIII века проповедник, которого мы бы назвали военным пропагандистом[13].

Нападение индейцев на Брукфилд в Коннектикуте. Рисунок. XIX век

Таким образом, в английских колониях оформилось и сосуществовало несколько идентичностей: ведущую роль играли те, кто видел себя прежде всего англичанами в новых условиях, и особым образом протестанты – пуритане, квакеры и представители других групп, для которых важным было создание правильного общества (с точки зрения их трактовки христианских заповедей). Эти идентичности пересекались, хотя и не вполне совпадали. Афроамериканцы представляли третью важную группу этого сложного общества. Превращение их в протестантов и усвоение ими английского языка делало их частью колониальной Америки, однако белые элиты преуспели в создании расового барьера, помогавшего сохранять внутреннюю иерархию.

Индейцы и французы были главными внешними Другими для колониального сообщества, христианского и цивилизованного в противопоставлении коренным американцам и протестантского в противопоставлении «папистам». Неудивительно, что Семилетняя война, с которой начался поворот местных элит к курсу на независимость, называлась в Америке Войной с французами и индейцами (1754–1763): именно в ходе этого конфликта колонисты формировали собственное единство. «На наши территории вероломно вторглась французская держава, наши границы разорены безжалостными дикарями, а наши собратья там убиты при помощи ужасного искусства индейских и папских пыток»[14].

Но даже война не сразу подтолкнула колонии навстречу друг другу. В самом начале сражений популярный просветитель, ученый и общественный деятель Пенсильвании Бенджамин Франклин предложил план объединения английских поселений в Северной Америке. В частной переписке он приводил в пример колонистам объединение ирокезских племен: «Очень странно, что шесть наций безграмотных дикарей смогли создать подобный союз… однако такое же объединение десяти или дюжины английских колоний считается невыполнимым, хотя нуждаются они в нем намного больше»[15]. В 1754 году перед лицом конфронтации с французами его поддержал Лондон. Однако хотя собравшиеся в Олбани представители Коннектикута, Мэриленда, Массачусетса, Нью-Хэмпшира, Нью-Йорка, Пенсильвании и Род-Айленда согласились с планом Франклина, его отвергли власти самих колоний.