Иван Ковтун – Технология лжи. Нацистская антипартизанская пропаганда на оккупированных территориях СССР. 1941–1944 гг. (страница 69)

Заметим, что в июле 1943 г. органы пропаганды вермахта и СС активно насыщали партизанские районы соответствующими агитационными материалами. Было установлено тесное взаимодействие между отделами пропаганды «В» и «У». Только отряд пропаганды «Гомель» за месяц распространил 813 700 листовок[1120].

Операция «Зайдлиц» проводилась против партизанского края в четырехугольнике Овруч – Петриков – Столин – Рокитно. Командование войск СС и полиции сосредоточило вокруг этого района около 40 000 солдат и офицеров[1121]. Основной удар эсэсовцев приняли на себя Житомирское соединение Героя Советского Союза А.Н. Сабурова и партизанская дивизия им. Щорса С.Ф. Маликова. Маневрируя и отбиваясь от противника, «народные мстители» покинули блокированную территорию[1122]. За четыре недели боев нацисты убили 2338 человек и 2768 расстреляли, захватили 603 пленных, уничтожили 54 деревни и разрушили 807 «бандитских лагерей», депортировали 6817 мужчин и женщин[1123].

Пропагандистское сопровождение операции «Зайдлиц» осуществлялось силами отдела пропаганды «У», личный состав которого распространял листовочный материал в деревнях, примыкавших к основной зоне боевых действий. Реакция оккупационной прессы последовала месяцем позже. Бои с партизанами оставили в памяти противника не самые лучшие воспоминания. Враг признавал потери в своих рядах. К примеру, в газете «Голос Сарненщины» от 22 августа 1943 г. было написано: «Борьба с этими бандитами является тяжелой и опасной. Они имеют возможность легко скрываться и передвигаться благодаря огромному восточному пространству и непроходимости лесов и болот… Немецкие солдаты достаточно часто имели случаи узнать действия банд на собственном теле»[1124].

Серия антипартизанских операций в мае – июне 1943 г. была организована и командованием прифронтового района «Север». Войска 207‑й, 281‑й и 285‑й охранных дивизий при участии сил 584‑го тылового района устроили настоящую охоту за 2‑й и 3‑й Ленинградскими партизанскими бригадами (командиры – майор Н.А. Рачков и, соответственно, майор А.В. Герман), а также соединениями калининских партизан. Имея постоянную поддержку со стороны опорных пунктов, противник провел операции «Бекас» I–III (26 апреля – 15 мая 1943 г.), «Майский жук» (12–17 мая 1943 г.), «Рыбалка» (21–27 мая 1943 г.), «Дикая кошка» (с 3—11 июня 1943 г.), «Светлячок» (с 15–24 июня 1943 г.), «Солнцеворот» (18–28 июня 1943 г.) и «Летнее солнцестояние» (26–29 июня 1943 г.)[1125]. Все перечисленные оперативно-войсковые мероприятия сопровождались распространением листовок, устными заявлениями во время собраний с местными жителями, а также радиопропагандой.

Однако работа команд и отрядов отдела пропаганды «Остланд» ничего не изменила. Партизаны и население не верили лозунгам противника. В отчете за май 1943 г. комендант 584‑го тылового района генерал-лейтенант Курт Шпеман особо заострял внимание на том, что «устная пропаганда в настоящий момент бессмысленна»[1126].

Тем не менее германское командование продолжало «умиротворять» районы, в первую очередь входившие в зону ответственности 281‑й охранной дивизии. Каратели настойчиво преследовали Пушкиногорскую партизанскую бригаду Т.Г. Давыдкина. За две недели июня 1943 г. партизаны семь раз серьезно сталкивались с группировкой охранных войск противника. Хотя полностью уничтожить бригаду неприятель не смог, немцы все равно посчитали, что они добились успеха. По этому поводу была выпущена листовка, в которой говорилось: «Борьба с партизанами закончена. Немецкие вооруженные силы одержали победу. Оставшиеся в живых партизаны до 25 июня должны явиться и зарегистрироваться в комендатурах Пушкинских Гор, Новоржева, Опочки… При этом партизанам сохраняются жизнь и право выбрать работу по их желанию»[1127]. В этом же время в соседнем районе бургомистр Себежа также обратился к «народным мстителям» с воззванием, призывая их сложить оружие и тем самым заслужить «прощение». Но данный прием не подействовал, как и захват заложников из членов партизанских семей[1128].

Предварительные результаты антипартизанских операций обсуждались 8 июля 1943 г. в оперативном отделе ОКХ. Хотя оккупационным войскам удалось снизить партизанскую угрозу и на некоторое время обеспечить безопасность основных коммуникаций, ведущих к фронту, дополнительных частей, чтобы закрепить отвоеванные территории, у противника не было. Поэтому, признавали аналитики германского генштаба, полное «умиротворение районов» на Востоке было невозможно. Для защиты оперативного тыла и железных дорог в распоряжении немецких властей оставались незначительные силы и средства, которые не могли гарантировать стопроцентный успех в борьбе с партизанами. Фактически враг пришел к выводу, что его наступательные действия против советского партизанского движения в мае – июне 1943 г. не принесли устойчивого результата[1129].

Руководство СС и полиции разделяло обеспокоенность вермахта. Штаб начальника соединений по борьбе с бандами генерала СС фон дем Баха обратил внимание на охрану железных дорог. Бах отдал приказ об обязательном введении нейтральных полос вдоль железнодорожного полотна в районах «с высоким уровнем бандитизма». В сентябре 1943 г. он попытался снизить эффект от «рельсовой войны». Генералу пришлось спешно направить войска для прикрытия основных путей сообщения: Брест – Казатин, Гомель – Киев и Вильно – Коростень. От охраны менее важных коммуникаций он отказался, будучи не в силах их защитить[1130].

Вместе с тем фон дем Бах не собирался отдавать инициативу в руки советских патриотов. Там, где позволяли обстановка и возможности, он формировал оперативные соединения СС и бросал их против партизанских бригад. В некоторых случаях он прерывал операции, если не видел успеха. В частности, так произошло с операцией «Гюнтер» (29 июня – 5 июля 1943 г.), остановленной из-за ошибок группенфюрера СС Г. Корземана. После перегруппировки войск и привлечения команд пропагандистов была организована новая экспедиция[1131].

За пропагандистское обеспечение и сопровождение операции «Герман» (7 июля – 9 августа 1943 г.) отвечали сотрудники отдела пропаганды и прессы генерального округа «Вайссрутения» и их коллеги из генерального округа «Новогрудок»[1132]. Во время операции использовались листовки и автомашины с громкоговорителями, оказавшие влияние на некоторые группы партизан. Известно, что в отдельных отрядах Ивенецкого партизанского соединения не было крепкого руководства и организованности, в результате среди бойцов сопротивления имели место большие потери и разложение[1133].

К концу операции, 30 июля 1943 г., вышло обращение главы Новогрудского округа – оберштурмбаннфюрера СС Вильгельма Трауба. Его жесткая речь, отпечатанная в формате плаката на белорусском языке, не содержала призывов о сдаче в плен и лозунгов, рассказывающих, какая хорошая жизнь ждет «народных мстителей», если они сложат оружие. Напротив, Трауб занял радикальную позицию, оправдывая тактику войск СС и полиции. Перечислив, сколько убито «бандитов», евреев, а также тех, кто им помогал, окружной комиссар заявлял: «Я предупреждал ранее. Наказание наступило. Я предупреждаю на будущее! И дальше последует наказание. Все бандиты идут навстречу неминуемой смерти!»[1134]

Трауб называл имена и фамилии партизанских командиров, убитых в боях, говорил о том, сколько трофеев и человеческих ресурсов захвачено частями СС, и призывал в итоге: «Подчинись государству, иначе оно тебя накажет, как наказало бандитов!»[1135]

При проведении антипартизанских операций противник использовал разные приемы и методы. Иногда враг находил весьма своеобразные способы психологического воздействия на участников сопротивления. Так, во время блокады партизанского полка «Тринадцать» в Бовкинских лесах (9—22 октября 1943 г., Могилевская область) каратели, узнав, что среди партизан начинается голод, решили этим воспользоваться. По словам очевидца тех событий, командира партизанского батальона Н.И. Москвина, «после дневных боев, когда начинало темнеть», немцы «расставляли с подветренной стороны осажденного лагеря свои кухни, и ветер приносил вкусные запахи пищи. У многих наступало головокружение, голод становился острее». Одновременно с этим осуществлялся сброс листовок и ведение агитации через громкоговорители. Однако данный прием не помог частям XXXXI танкового корпуса. Москвин воспоминал: «Деморализовать партизан запахом жирной похлебки? Липовыми листовками? Фальшивыми радиопередачами? Не на тех напали! Эти “гастрономические” и демагогические атаки не достигли своей цели»[1136].

На последнем этапе оккупации оперативно-войсковые мероприятия против партизан стали носить исключительно широкомасштабный характер, и потребность в пропагандистском обеспечении и сопровождении подобных операций только увеличилась. Например, для операции «Весенний праздник» (17 апреля – 12 мая 1944 г.), организованной для уничтожения Полоцко-Лепельской партизанской зоны, от отдела пропаганды «В» были выделены оперативные взводы пропагандистов из Борисова и Лепеля, от 3‑й танковой армии – 697‑я рота пропаганды, от боевой группы фон Готтберга – пропагандистские команды, состоявшие из корреспондентов СС[1137]. Эти силы располагали подвижными звуковещательными станциями и оборудованием для ведения радиотрансляций в условиях лесисто-болотистой местности. Как следует из приложения № 2 к боевому приказу от 11 апреля 1944 г., намечалась и работа с перебежчиками в сборных пунктах для пленных[1138].