Иван Ковтун – Технология лжи. Нацистская антипартизанская пропаганда на оккупированных территориях СССР. 1941–1944 гг. (страница 60)
Эта листовка служит пропуском для неограниченного числа перебежчиков. Пароль перебежчиков: “За родину”»[963].
В целом акция «Серебряная полоса» не достигла своей цели, хотя в ней принимали участие группы русских пропагандистов, подготовленные в Дабендорфе. Как вспоминал бывший сотрудник военной разведки В.К. Штрик-Штрикфельдт, негативное отношение Гитлера к Власову отрицательно сказалось на акции и «снизило успех всего мероприятия». Вербовка в ряды коллаборационистов, которая осуществлялась одновременно с приемом перебежчиков из числа красноармейцев и партизан, не оправдала надежды противника[964].
Если германские пропагандисты знали название партизанской бригады, то листовка с обращением готовилась ко всему личному составу соединения. Обычно это происходило, когда «народные мстители» оказывались в затруднительном положении. Например, в начале сентября 1943 г. 3‑я Ленинградская партизанская бригада попала в окружение. 6 сентября, вечером, немцы сбросили с самолета следующую листовку:
«Партизаны третьей бригады!
Партизаны! Вы окружены шестью тысячами регулярных войск. Ваше положение безнадежно. Не сопротивляйтесь, иначе погибнете под огнем германских пулеметов и пушек. Сдавайтесь! Лучше почетный плен, чем бессмысленная смерть. Эта листовка служит пропуском при сдаче в плен. Германское командование»[965].
В реальности подобные обращения вызывали у партизан ненависть и заставляли ожесточенно сопротивляться. Многие бойцы прекрасно понимали, что никакой пощады со стороны врага ждать не следует.
Немало внимания немцы уделяли работе с партизанскими семьями. Пропагандисты вермахта готовили листовки и объявления, в которых призывали родственников партизан добиваться возвращения отцов и братьев «из бандитской среды». Нередко в лес посылались жены «народных мстителей», чтобы уговорить мужей вернуться к «труду и мирной жизни». Оккупационные власти временно отменяли расстрелы и обещали партизанам и их семьям выделить приусадебные участки и лошадей. Бывших партизан разрешалось зачислять в полицию, а членам их семей – выдавать паек. Иногда наградой служила корова[966].
Стоит отметить, что практика обработки партизанских родственников складывалась постепенно. Никакого доверия к этим людям противник никогда не испытывал и если допускал смягчение своей политики в отношении бывших партизан и их родни, то только на короткий срок, после чего снова включались карательные инструменты. Враг зачастую не соблюдал даже того минимума, о котором вел речь в своей агитации. В донесении отдела пропаганды «В» за август 1942 г., в частности, подчеркивалось: «Случаи совершенно неразумного и неправомерного обращения воинских частей в операциях против банд также нанесли немало вреда в различных областях. В наших листовках говорится, что сдавшиеся “партизаны” будут считаться военнопленными, а женщины, которые приведут своих мужей из лесов, не будут наказаны. С другой стороны, воинские части в селах убивали родственников членов банд, даже тех, кого увели насильно. Бывало и такое, что женщин подозревали в связях с бандитами и расстреливали, хотя они шли к своим мужьям в лес, ссылаясь на нашу пропаганду. В районах, где были такие случаи, крестьяне теперь пассивны по отношению к нам»[967].
Во время операции «Рысь» (с 7 по 18 сентября 1942 г.) ударные группы карателей, действовавшие против бригады К.С. Заслонова, в ходе зачисток сел и деревень Оршанского района Витебской области уничтожили многие партизанские семьи. Эта акция свела на нет все усилия немецких пропагандистов[968]. На оккупированной территории Гомельской области в сентябре 1942 г. каратели брали партизанские семьи в заложники и угрожали их расстрелять, если мужчины, находившиеся в партизанских отрядах, не вернутся домой. В нескольких случаях данный прием сработал. Часть партизан поддалась на провокацию. Захватчики поначалу не трогали вчерашних «бандитов», предоставили им право свободно передвигаться в деревнях. Однако спустя несколько недель, убедившись, что полностью разложить отряды не удается, немцы практически всех, кто ранее перешел на их сторону, расстреляли, а некоторых отправили в концлагеря[969].
Разумеется, карательные действия против партизанских семей лишь стимулировали неприязненное отношение к новым властям и значительно осложняли ведение пропаганды. Однако в отчетных документах пропагандистских подразделений вермахта можно найти предложения о радикальном решении вопроса с родственниками партизан. Так, в донесении от 17 декабря 1942 г. команды «Полоцк», входившей в состав передового отряда «Витебск» отдела пропаганды «В», встречается следующая позиция: «Репрессии против членов семей бандитов необходимы, поскольку они несут ответственность за передачу информации. В настоящий момент положение далеко не такое благоприятное, чтобы можно было бы вести пропаганду, поскольку банды, похоже, усиливаются по мере того, как немецкие войска отступают. Люди больше ни во что не верят»[970].
Вместе с тем высказывались и другие мнения. В донесении от 18 декабря 1942 г. зондерфюрера Хопмана о факторах, связанных с «бандитской деятельностью», говорилось: «Конечно, не будет ошибкой предположить, что 85 % членов банд являются бандитами против своей воли и что 15 %, состоящие из евреев, бывших партийных коммунистов и других элементов, получивших выгоду от прежнего режима, составляют руководящее и движущее ядро. Малое число перебежчиков, которое на первый взгляд противоречит этой оценке, вероятно, связано с огромным террором, который банды проводят в отношении людей. Перебежчик должен осознать, что его родственников убьют, у него отберут вещи. Желание уйти, скорее всего, присутствует, но отсутствует способность осуществить это. Тем не менее в соответствии с указанным настроением будет осуществляться интенсивная листовочная пропаганда посредством разбрасывания материалов с воздуха, даже если ее плодов в ближайшем будущем ожидать не приходится»[971].
Известен еще один прием, который использовался противником, чтобы вызвать бегство партизан из отрядов. Некоторые родственники под воздействием немецкой пропаганды посылали в лес письма с призывами покинуть партизанские формирования. Подобные письма приводили к отдельным случаям дезертирства, как в 5‑й Калининской партизанской бригаде весной 1943 г., но спровоцировать массовый исход не могли[972].
Стремясь разложить партизанские отряды, нацисты периодически меняли тактику своих действий. В первую очередь это отражалось на тональности пропагандистских материалов. Например, угрозы и проклятия в адрес партизан, ставшие вполне привычными в первый год оккупации, сменялись попытками установления доверительных отношений с «народными мстителями». В специальных листовках и обращениях отсутствовали хорошо известные термины «бандиты», «убийцы», «налетчики» и т. п., а вместо них использовались особые стилистические обороты, характерные для советской пропаганды. Впрочем, эти манипулятивные технологии не оказывали большого влияния, как раньше, поскольку участники сопротивления научились противодействовать вражеской пропаганде. Так, в донесении старшего помощника начальника оперативного отдела БШПД А. Бардадына от 8 июня 1943 г. сообщалось: «Фашисты не жалеют слов и бумаги, забрасывают своими листовками партизан и население временно оккупированных областей. Особо много бросают листовок в последнее время. Тон листовок к партизанам резко изменился. Сейчас немецкие фашисты редко называют партизан “бандитами”, “зверями” и т. д., как это было раньше. Не угрожают суровыми расправами. Фашисты в листовках стали обращаться “партизаны”, “партизаны и партизанки”, “партизаны, товарищи” и даже “красные партизаны”. Изменение их тона направлено на обман партизан, на переманивание партизан на свою сторону»[973].
В ряде случаев нацисты, стараясь сформировать положительные установки по отношению к переходу, занимались инсценировками сдачи партизан в плен. Именно этот прием применялся в фильме о смоленской службе порядка «Наши друзья» (весна 1943 г.)[974] и во время операции «Коттбус» (май – июнь 1943 г.), когда на фотокамеру снимался момент выхода «бандитов» с поднятыми руками вверх. Роль партизан сыграли солдаты одного из подразделений, переодетых в гражданскую одежду и вооруженных вилами[975]. Однако эти постановочные кадры никакого влияния на настоящих «народных мстителей» не оказали.
Дискредитация партизанских командиров и руководителей сопротивления
Особое место в деле разложения и дискредитации партизанского движения занимала пропаганда, направленная против командиров партизанских отрядов, полков, бригад и соединений. Лидеры советского сопротивления всегда являлись важными целями не только для пропагандистов противника, но и для сотрудников германских спецслужб. Не случайно, что многие психологические операции на оккупированной территории подчиненные фон Веделя и Геббельса проводили в тесной связке с нацистской разведкой и контрразведкой. Выключение из вооруженной борьбы вождей «народных мстителей» отрицательно влияло на моральное состояние рядовых партизан. Поэтому немцы всячески старались очернить партизанских командиров, вбить клин между ними и подчиненными, то есть создать такие условия, которые привели бы к распаду партизанских формирований, захвату и ликвидации руководящего состава.