Иван Ковтун – Технология лжи. Нацистская антипартизанская пропаганда на оккупированных территориях СССР. 1941–1944 гг. (страница 4)
Исследование нацистских пропагандистских источников (впрочем, как и любой пропагандистской продукции) требует максимально критического отношения. Эти материалы представляют собой результат специфического состояния психики людей, что необходимо учитывать на всех этапах анализа. Критический подход уделяет большое внимание степени достоверности сведений, сообщаемых в источниках, и ставит барьеры на пути сомнительных трактовок, создающих почву для произвольных манипуляций с контентом. Именно эти принципы использовались при изучении нацистских листовок и периодики. В процессе работы с данными материалами важное значение имели следующие факторы: кем, когда и где готовились публикации; какие идеи в них заложены; какие цели и задачи преследовали авторы; каких результатов они достигли.
Всего авторами было проанализировано более 50 подшивок немецких, оккупационных и партизанских газет (свыше 6000 номеров), выявлены сотни публикаций, которые можно отнести к антипартизанской пропаганде. Приблизительно пятая часть заметок, статей, очерков и сообщений, посвященных борьбе с партизанами, готовилась в берлинских кабинетах и попадала на Восточный фронт в виде информационных бюллетеней и руководств, отпечатанных по секретным директивам отдела пропаганды ОКВ, имперских министерств Й. Геббельса и А. Розенберга.
Работа с источниками немецких органов пропаганды велась не только в архивах, но и в библиотеках. Анализировались как отечественные, так и зарубежные публикации, посвященные этому вопросу[6].
К четвертой группе относятся источники личного происхождения. В материалах персонального характера, несмотря на их вторичность, подчас встречаются сведения, не попавшие в архивы, но имеющие существенное значение для исследования. Они дают возможность взглянуть на изучаемый период глазами непосредственных его очевидцев. При этом источники личного происхождения, безусловно, также нуждаются в критическом анализе. В воспоминаниях партизан часто искажаются события и хронология, в канву повествования вводятся абсолютно вымышленные персонажи и нарративы, не имевшие никакой связи с историческими реалиями. Многие мемуары испытали на себе перо цензоров и литературных редакторов. Последние считали уместным насыщать книги идеологически правильными формулировками и штампами советской пропаганды, а также купировать фактологический материал, входивший в противоречие с господствующей доктринальной линией.
Источники личного происхождения, использованные при написании данного исследования, включают в себя: дневниковые записи высокопоставленных деятелей и чиновников Третьего рейха[7]; мемуары и воспоминания бывших участников сопротивления[8], а также их противников – офицеров вермахта и СС[9]; записки бывших коллаборационистов, работавших в период войны в различных административных учреждениях или служивших в изменнических формированиях[10].
Наконец, к пятой группе источников относятся документальные публикации, посвященные вопросам немецкой оккупации. В первую очередь речь идет о сборниках документов, где собраны материалы, касающиеся в том числе и антипартизанской пропаганды.
В процессе отбора источников авторы определили несколько главных направлений, в соответствии с которыми была проведена классификация опубликованных документов. Среди них: материалы о подготовке и реализации нацистской оккупационной политики и пропаганды на Востоке[11]; материалы о преступлениях нацистов[12]; материалы о деятельности советских и германских спецслужб в контексте партизанской войны[13]; материалы о партизанском движении и противостоянии ему со стороны нацистов[14]; материалы о деятельности коллаборационистских формирований[15].
Нацистской пропаганде в целом посвящено коллосальное число исследований. Многие работы касаются функционирования министерства Й. Геббельса, использования приемов и методов воздействия на массовое сознание, выпуска периодических изданий и плакатов, кино- и радиопропаганды[16] и т. п.
К отдельному направлению можно отнести публикации об органах пропаганды вермахта[17]. Значительное внимание в них уделено информационному обеспечению германской армии, созданию и деятельности отделов и рот пропаганды, применению технических средств. Центром большого количества научных работ являются вопросы нацистской идеологии и ее взаимосвязи с инструментами пропаганды[18]. Здесь же критически рассматриваются идеи расового и культурного превосходства над другими этносами, а также примеры их внедрения в разных слои немецкого общества, включая и вооруженные силы Германии.
В контексте нашего исследования невозможно пройти мимо книг и статей о партизанском движении и борьбе с ним со стороны военных и гражданских учреждений оккупантов[19]. Хотя основная часть эти публикаций сконцентрирована на служебно-боевой деятельности германских войск, параллельно анализируются вопросы политико-идеологического характера и агитации.
Отметим также научные работы о немецкой пропаганде на оккупированной территории СССР[20]. Борьба с партизанами здесь не только озвучивается в качестве одной из тем нацистской пропаганды, но и определяется как часть мер, предпринятых врагом для перетягивания мирных жителей на свою сторону. В этом же ряду стоят публикации о деятельности коллаборационистских газет, чье содержание включало в себя антипартизанские статьи, очерки, заметки и репортажи[21].
Касаясь научных исследований, в которых тема антипартизанской пропаганды получила относительно подробное освещение, необходимо упомянуть монографию американского военного историка Эдгара М. Хауэлла «Советское партизанское движение, 1941–1944 гг.»[22]. Это была одна из первых попыток рассмотреть «малую войну» на оккупированных территориях СССР с привлечением большого массива германских трофейных документов. Анализ Хауэлла был призван выявить сильные и слабые стороны советского партизанского движения, а также определить наиболее эффективные методы немцев в борьбе с ним. Некоторые выводы, сделанные автором, сохраняют свою актуальность до сих пор.
Затронул специалист и проблему нацистской пропаганды, направленной против советских партизан. По его мнению, немецкая пропаганда была изначально обречена на провал, поскольку слишком тяжело было преодолеть негативные последствия массовых репрессий со стороны вермахта и СС. Хауэлл затрудняется ответить, какие необходимы практические шаги, чтобы расположить к себе население чужой страны, испытавшее на себе жестокое обращение. В действиях отдела пропаганды ОКВ историк не нашел гибких и своевременных решений. Напротив, немцы постоянно запаздывали с принятием разумных мер в отношении гражданских лиц.
Менее заметна проблема антипартизанской пропаганды в работе Ч.О. Диксона и О. Гейльбруна[23]. Авторы в основном сосредоточились на анализе боевых методов вермахта и войск СС и обошли вниманием информационное обеспечение. Цитируя «Наставление по борьбе с бандами» 1944 г., исследователи убрали все фрагменты, связанные с пропагандой. В книге остались лишь эпизоды, где упоминаются отдельные приемы психологического давления на партизан. Ученых больше интересовала тактика «малой войны», чем секреты информационно-психологических операций. Отто Гейльбрун, известный западногерманский военный теоретик, и в последующем придерживался той же линии. Разработав несколько моделей партизанской войны, он не оставил сколько-нибудь значимых рекомендаций по ведению повстанческой и контрповстанческой пропаганды.
К этому же периоду (1950–1960‑е гг.) относится весьма любопытная публикация историков А. Даллина, Р. Маврогордато и В. Молла «Психологическая партизанская война и настроения населения в условиях немецкой оккупации»[24]. Будучи консультантами в оборонном ведомстве США, специалисты внимательно изучали опыт партизанских действий в ходе Второй мировой войны. Идея рассмотреть реакцию советских партизан на нацистскую пропаганду возникла не в последнюю очередь потому, что до определенного момента не было ясно, где и в чем партизанская пропаганда уступала немецкой.
Сам по себе этот вопрос возник после серьезного изучения методов борьбы с партизанами. Уже в процессе написания материала авторы, в частности, пришли к выводу, что отделы пропаганды вермахта, обеспечивавшие введение оккупантами «нового аграрного порядка», рассматривали эту проблему не только с позиции разъяснения населению объективных преимуществ земельной реформы, но и видели в ней средство психологического давления на партизан.
Также соприкасаются с темой нашего исследования монографии А. Даллина, Э. Гессе, М. Купера и Т.П. Маллигана[25]. Тщательное изучение аспектов «нового порядка», которое показали эти авторы, способствовало выработке классического подхода к рассмотрению вопросов нацистской оккупации. Если А. Даллин пробудил живой интерес к антипартизанской стратегии, то Э. Гессе посвятил ей целую работу, где указал на связь между боевыми действиями и пропагандой. Кроме того, историк рассказал о работе отдела пропаганды ОКВ во главе с генерал-майором Хассо фон Веделем и упомянул отдел пропаганды «В» («W» – «Вайссрутения»,