Иван Константинов – Ястреб в огне (СИ) (страница 48)
В их цветах больше не было жадности или ярости — остался только страх.
Бой на верхней площади, видимо, заканчивался, рейдеров на улице становилось все меньше. Мириам встала, глядя вниз, на ворота, которые защищал Арго. Оттуда, вверх по улице, навстречу бегущим, поднималась группа людей, ощетинившаяся копьями. Построившись квадратом, они перекрывали улицу едва ли на треть, копья жалили пробегающих мимо рейдеров, старающихся обойти эту живую преграду, но удары были неточными, и большинство из них миновало цель.
Квадрат медленно двигался вверх по улице. Только взглянув на него в прицел, Мириам увидела остатки белых нашивок на окровавленных бронежилетах, и высокую фигуру в моторизованной броне, устало бредущую в строю.
Молоты возвращались в Верхний город.
Они встретились посреди улицы — Мириам, Арго и Флай. Ополченцы потащили раненых дальше. Копья Молотов и игольники девушек, следующих за Мириам, смотрели во все стороны, точно щетина на собачьем загривке.
— Получается, мы правильно выбрали, миз. — Сипло сказал Флай после долгой паузы. Его голову и часть лица под гвардейским шлемом скрывала окровавленная повязка, так что виден оставался только один глаз — то ли веселый, то ли безумный.
- Это еще не все. — Арго оперся на меч, рукоять которого, оплетенная грубым черным шнуром, оказалась выше головы Мириам. — Они сами из города не уйдут.
— Уйдут. — Ответила Мириам. — У тебя кровь из уха течет.
— Ага, ничего им не слышу. Это все их гранаты. И радио мне сломали.
— Да? Я уже испугалась, что ты молчишь.
— Молчит? — Флай рассмеялся. — Молчал он, как же… От его ругани больше рейдеров легло, чем от меча.
— Поговори мне…
— Что теперь, миз? Добиваем этих, или на площадь?
— Раненым нужно наверх, но мне… — Мириам подняла голову, разыскивая силуэт решетчатой башни, едва видимый в дыму и пыли, поднятой взрывами. — Мне нужно туда.
— Сейчас? — Удивился Арго. — Это… он сделал? Поэтому они все передрались?
— Да, и теперь ему очень больно. Я даже не знаю, как он спустится.
— Тогда так. Флай, ты иди на площадь. Доведете раненых и девочек — они достаточно повоевали. А мне нужно человек пять, посмелее — погулять еще.
— Вниз сходите? Так они же все туда бегут…
— Именно что бегут. Ну что, кто с нами?
Мириам огляделась. Темнокожий гвардеец, чьего имени она так и не запомнила, нерешительно кивнул. Вперед выступила пара гвардейцев из его отряда, и четверо Молотов — окровавленных, в запыленной кожаной броне, словно побывавших в песчаной буре.
— Вот и хорошо. — Сказал Флай. — Тут еще кишмя кишит, так что мы осторожно пойдем… Хочется и до вечера дожить.
— Всем хочется. — Ответил Арго, внимательно следя за тенями, мелькающими в соседних переулках. — Мы тоже осторожно… пройдемся.
Они не прощались, просто разошлись в разные стороны. Мириам еще несколько раз оглянулась вслед девушкам и Молотам, идущим за ополченцами и волокушами. Ей не хватало чьего-то присутствия рядом — видимо, Тины, которая осталась на наблюдательной площадке, вместе с группой, охранявшей Кейна и других раненых, которых никто не решился тащить.
III.
Они шли вниз, к воротам, как по территории врага — медленно, обходя трупы на мостовой, и раненых, прячущихся в узкие тени у стен домов. В соседних переулках мелькали рейдеры. Некоторые бежали прямо по улице, мимо, не задерживаясь. Арго, идущий впереди, то и дело останавливал группу, чтобы пропустить их — обычных людей, окровавленных, испуганных, и совсем не страшных теперь.
Мириам смотрела на Обзорную площадь с самого утра, но вблизи все выглядело совсем иначе.
Осколки ворот, разбитых прямым попаданием ракеты — длинные щепки и балки, перемешанные с человеческими телами, лежали в черной пыли, пропитавшейся кровью. За ними громоздились завалы из человеческих трупов. Валы, возвышающиеся над баррикадами и головой Мириам, сотни или даже тысячи тел, которые она никогда бы не смогла сосчитать, неподвижные и еще шевелящиеся. Маленький отряд во главе с Арго медленно двигался, отыскивая путь между укреплениями. Под ногами чавкала вязкая грязь — словно после дождя, которого не было, испуская теплый пар, пахнущий мокрым железом и выгребной ямой.
Поле боя продолжало жить — какой-то своей, отвратительной жизнью. Кто-то бежал по нему, полз, копошился, стонал вдалеке, говорил десятками голосов, и дышал. Медленно приближающееся к зениту солнце начинало пригревать, пробиваясь сквозь дымное одеяло, укутавшее город. Кое-где, над телами, уже гудели жирные черные мухи.
Цвета жизни вокруг переплетались с цветами смерти — меркнущие огни, разбросанные по камням, перемешанные с тусклыми светлячкам, остающимися от мертвых. Цвета боли, страха и отчаяния, десятков и сотен людей, еще не умерших, но уже близких к этому. И яркие оттенки страха, жадности, сомнения — какие-то люди, обыскивающие еще не остывшие тела, прячущиеся при малейшем признаке опасности, словно падальщики, разбегающиеся при виде приближающегося кара.
Северный холм, отлично видимый с площади, выглядел страшно — как гора из дыма с плоской шапкой магистрата, торчащей между черными туманными столбами, изгибающимися на запад. Там горели дома, много, по всему восточному склону, отмечая места падения ракет, и путь рейдеров к площади на вершине.
Несколько раз впереди или сбоку со звоном сталкивалось железо, слышались крики — рейдеры продолжали драться между собой, даже убегая, или сцеплялись с людьми, обирающими трупы. Арго обходил такие места, осторожно, но особо не прячась. Завидев его фигуру, бредущую с огромным мечом на плече, большинство встречных предпочитало укрыться за ближайшим завалом, или просто убежать, растворившись в пыльной завесе над площадью. Мириам провожала их дулом игольника, но стрелять не было никакого смысла. И они шли дальше — между воронок от взрывов гранат и ракет, по следу из разрубленных тел, оставленному Арго. К первой баррикаде, остатки которой все еще поднимались у центральной улицы, почти погребенные под телами рейдеров, которые так и не сумели ее преодолеть.
Мириам совсем не помнила эту улицу — кажется, они с Би поднимались в Верхний город иначе, по улочке слева, перегороженной завалом в самом начале штурма. Баррикаду пришлось обойти через разлом в стене дома, нависающего над ней черным, будто опаленным, углом. Сквозь комнату с парой низких кроватей, зияющую черным дверным проемом в глубь здания. Кровати и пол покрывали мелкие брызги крови, у выхода из разлома громоздились тела — рейдерам этот обходной путь достался очень дорого. Дальше, за ним, начиналась мостовая, сплошь усеянная телами — именно сюда стреляли Мириам, Анита, и расположившиеся рядом с ними гвардейцы.
Трупы лежали на улице плотно, словно листья под осенними яблонями. Арго шел вдоль правой стены — там было посвободнее. Широкие балки, выступающие оттуда не менее, чем на метр, служили укрытием для стрелков рейдеров. Некоторые из них, попавшие в прицел Мириам, там и остались — рядом с телами горожан, не добежавших до баррикад в самом начале штурма. Их легко было опознать по светлой одежде — грязно серые пятна среди черных и коричневых плащей, мужчины, женщины, дети, узлы и тюки с вещами, лежащие рядом, в пыли. Чем ниже спускалась улица, тем больше их становилось. А узкую горловину, глядящую на Праздничную площадь, перегораживала целая гора тел — словно небольшое отражение баррикад, сложенных наверху. Видимо, здесь был затор, толпа бегущих толкалась в узком пространстве, а рейдеры напирали сзади, стреляя из игольников и ружей. Кровь, почти незаметная на черном, была слишком хорошо видна на светлой ткани — на серо-коричневых кучах, бесформенных, точно белье, выложенное для стирки. Чье-то бледное лицо, присыпанное пылью, пальцы, сжимающие лямку рюкзака, черный клинышек бородки, глаз, зеленоватый и мутный — все новые и новые детали впивались в память, не позволяя отвернуться. Мириам слышала, как матерится позади кто-то из Молотов, тяжело дышат гвардейцы, идущие рядом, эхо далеких шагов на соседних улицах, крики позади, треск статики в переговорнике, почти не пропускающий слов.
Но на площади, среди тел и прилавков, опрокинутых бегущей толпой, было тихо.
Арго, идущий впереди, взглянул в ее сторону. Она увидела гримасу, искажающую его лицо — то ли отвращение, то ли злость.
— Думал, смогу гордиться. — Сказал он тихо. — Хоть что-то сделаю. А ты посмотри на это… И тошно уже рубить ублюдков, потому что они убегают.
— Ты сделал. — Ответила Мириам. — Я видела, как ты дрался.
— Лучше бы не видела. — Арго наклонил голову, и ускорил шаг, так что Мириам пришлось почти бежать вслед за ним.
Перед зданиями, над крышами которых поднималась решетчатая башня, было удивительно чисто — ни тел, ни обломков прилавков. Словно этот уголок площади миновали и рейдеры, и те, кто от них спасался. Вывеска над «Горькой ягодкой» висела нетронутой, и Арго, взглянув вверх, на металлическую конструкцию, обернулся к гвардейцам.
— Как к ней пройти?
Темнокожий гвардеец кивнул, и пошел вперед — к двери, едва заметной на красной кирпичной стене, у входа в хорошо знакомый Мириам переулок.
Дверь была не заперта.
Чувствуя боль, разливающуюся в воздухе, словно горький дым от костра, Мириам обогнала Арго и побежала вперед — по коридору, ведущему к деревянной лестнице, круто поднимающейся наверх, изгибающейся под острым углом.