Иван Константинов – Ястреб в огне (СИ) (страница 28)
— Не я принимаю решения. Рука — это больше чем кажется. И мне нужно знать, насколько.
— И вы готовы пожертвовать целым городом?
— Лучше один город, чем два или три. Я видел записи того, что случилось в Чикаго. Мне жаль…
— Думаешь, здесь будет лучше? Или люди, которых завтра будут убивать, созданы не из плоти и крови?
— У меня все еще недостаточно данных. Прости, но для Хокса мы ничего не сможем сделать.
— Вы просто боитесь, верно? Скажи своим хозяевам… а впрочем, мне нечего им сказать. Я собираюсь идти до конца, так что лучше уходи из долины — завтра здесь может стать очень жарко.
— Я слышал. Ребекка…
— Что?
— Удачи тебе.
— Убирайся.
Инфильтратор уходит — сворачивает в подворотню, как обычный человек. Он был — и вот его нет. Серебристая пыль оседает в воздухе, и кто-то кричит из окон наверху.
— Почему он все тебе сказал? — Спрашивает Мириам.
— Я могла убить его. — Отвечает Би. — А он мог и солгать.
— Нет, он говорил правду. И еще, ему было стыдно.
— Ты можешь это видеть?
— Да.
— Мне нужно поговорить с тобой об этом. И с этим… ты знаешь, где машинный двор?
— Сейчас. — Мириам чувствует Сломанную Маску, его рука касается ее, подталкивая и направляя. — Два квартала к северу от госпиталя, большой плоский дом, без входа, с наклонными стенами. Там есть ворота, шериф знает, как их открыть.
— Я буду ждать вас там, через двадцать минут.
— Мы выходим.
Глаза открываются, как во сне, который переходит в другой сон. Мириам сидит на кушетке, рядом со Сломанной Маской, и Арго, озадаченно рассматривающим ее. А горячий чай в стакане, зажатом в ее руке, почему-то стал теплым.
IV.
Зал убегал далеко вперед, сужаясь там, где из стен выступали ребра опор, покрытых множеством круглых отверстий. Хрупкие и ненадежные с виду, они удерживали бетонные плиты потолка, и свисающие с них механизмы, обвитые разноцветными кабелями в руку толщиной: черными, красными, серебристыми, теряющимися в черных металлических коробах. Дотронувшись до ближайшей опоры, Мириам почувствовала, что механизмы не мертвы. В машинном дворе что-то работало, тепло и вибрация распространялись по залу сверху, от редких желтоватых софитов, включившихся, как только они вошли в зал. Скрытое движение заставляло вспомнить город, по которому они шли всего несколько минут назад — еще спящий, но медленно начинающий бурлить в глубине, согласно приказам шерифа. По сонным улицам уже сновали патрули с выключенными фонарями, и стучались в дома, взводы гвардейцев сопровождали молчаливые группы горожан.
Тихое движение хорошо настроенной машины, хаос, под своей поверхностью скрывающий выверенный порядок.
— Здесь есть несколько ловушек. — Сказал доктор, перебрасывая тумблеры на неряшливо собранном пульте, свисающем на многоцветной косичке проводов с потолка, рядом с толстой металлической дверью, через которую они вошли. — Я отключу все, что знаю. Не думаю, что Саймон сделал что-то специально против меня.
— Вы хорошо его знали? — Спросила Би, оглядывая зал.
— Я так думал. — Ответил доктор. — Поздно об этом говорить.
Мириам сделала несколько осторожных шагов, остановившись там, где заканчивался бетон пола, и начиналось пластиковое покрытие — зеленоватая плитка, приподнятая над полом на высоту одной ладони, и скрывающая под собой переплетения проводов и труб.
— Что у него здесь было? — Снова спросила Би. — Зачем столько коммуникаций?
— Мы запустили холодный реактор, из старого танка «Браун», первой модели. Он поддерживал движок джета, и давал энергию городу, одно время, пока не начал барахлить. Мы так и не смогли разобраться, в чем дело, а чинить его оказалось просто нечем. Чтобы ремонтировать джет, пришлось приспосабливать самые странные вещи. А ведь еще были автопушки, химическая сварка, и база данных технологий, которые он сумел собрать. Она там, наверху, в блоке данных, который он тоже притащил из рейда…
— «Браун»? Большая штука. Встретила такой в заграждении, у Атланты.
— Лицемеры. Можно продавать оружие, но нельзя учить, как его делать. Антибиотики не дороги, но сейчас, когда дороги закрыты, их невозможно достать…
— Не лицемерие. — Ответила Би. — Политика.
— Синонимы, не более. — Доктор отпустил пульт. Зал отозвался гудением, поднявшимся, и сразу упавшим до низкой вибрации, идущей через плитки пола.
— Идемте, теперь безопасно. Это все-таки дом, хоть и странный.
— Я видел и более странные дома. — Подал голос Сломанная Маска, до сих пор молча стоявший рядом с Би. — А этот полон грусти…
— Должен признать, Саймон не умел веселиться. — Доктор перешагнул через ступеньку, отделяющую обычный пол от пластикового, и пошел вперед.
— А у него была женщина? — спросила Мириам.
— Кажется, в Атланте. Он никогда о ней не говорил, но я знаю, что он летал к ней, не часто, но…
— Она не узнает. — Тихо сказал Сломанная Маска. — Как и та не узнала, что ждала каждый день, и смотрела в пустыню, за стены. Но не было вечерней видеосвязи, только шум. Даже тела, которое можно оплакать — только песок…
Доктор обернулся.
— Прекратите!
— Прошу прощения. — Ответил Сломанная Маска. — Я постараюсь не делать так больше.
— Не нужно копаться у меня в голове!
— Ты говорил, что не можешь читать мысли? — Спросила Би.
— Так и есть. Это другое — я скорее озвучиваю то, что вижу. Не мысли, а чувства…
— Интересно. И где здесь оружейная? Мой кар заезжал совсем с другой стороны.
— Дальше, здесь мастерская, старое железо, Саймон иногда умудрялся собрать из него что-то стоящее.
Пластиковая плитка пружинила и прогибалась под ногами, как ковер, вышитый неровными квадратами. Между опорами громоздились контейнеры без передних стенок, высокие открытые ящики, помеченные небрежными мазками красной краски, образующими буквы и цифры — А, В, С, С1. Их заполнял бесформенный механический мусор — провода, куски механизмов. В одном Мириам заметила целый двигатель от грузового кара.
— Направо части для каров, налево — то, что он откладывал для джета. Я не очень в этом разбираюсь, но содержать машину было сложно. Он добывал некоторые части контрабандой, а уж боеприпасы…
— Большинство крепостей продает оружие. — Ответила Би. — Тех торговцев, которые торгуют не с теми людьми, или берут слишком много, наказывают. Я хорошо это знаю.
— Огонь. — Отозвался Сломанная Маска. — Кратеры, исходящие жаром, камни, плачущие призрачными слезами, и тени людей на обломках их собственных машин. Этот мир горит, и он такой новый, такой незнакомый… ведь тебе всего двадцать лет.
Би в упор посмотрела на Сломанную Маску, и он замолчал.
— Иногда твои откровения неуместны. — Сказала она медленно.
— Я не могу показать больше, чем есть…
— Твои слова усиливают воспоминания, как… зеркало, отражающее другое зеркало. Отражений сразу становятся тысячи.
— Прости.
— Там, где ты раньше жил, люди не обращали внимания на твои особенности?
— Нет, им было достаточно своих.
— Заметно. — Би посмотрела вслед доктору, ушедшему шагов на двадцать вперед. — Пойдем, о своем детстве расскажешь нам позже.
Оружейная напомнила Мириам гараж ее отца — из тех времен, когда он чинил кары. Такой же запах масла, пластика и электричества, столы, с наваленными на них горами нужных и бесполезных деталей. Только кар здесь стоял всего один, небольшой, и наполовину разобранный, с торчащим наружу двигателем и снятой обшивкой. Толстые листы брони валялись вокруг, как будто неведомый механик решил переодеть машину, и бросил это занятие на полпути. Снятое оружие тоже лежало рядом — две коротких тупоносых пушки, с вывернутыми наружу проводами и металлическими лентами подачи патронов.
— Машина рейдеров? — Спросила Би.
— Не думаю. У него была возможность захватить несколько машин. Это просто экземпляр на запчасти.
Доктор переключил что-то у дальней стены помещения, и наверху, в переплетениях опор, зажглись желтые глаза софитов, делая оружейную меньше, почти тесной. Из углов выступили массивные шкафы и стойки, пара столов с зарядными устройствами, которые узнала Мириам, а также странного вида зажимами и механизмами.
— В этих шкафах все, что может понадобиться. — Сказал доктор. — Здесь он хранил свои доспехи, личное оружие, и даже иногда принимал гостей. Если дом человека что-то говорит о нем — то посмотрите вокруг…