Иван Константинов – Стальная бабочка, острые крылья (страница 57)

— Да, и закусить. Глазами зря не хлопай, друг это.

— Я не пью, — мягко сказал Кейн, когда официантка поспешно ушла.

— Я пью. — Длинные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями безостановочно двигались по браслетам, украшавшим левую руку до самого локтя. — Зачем ты пришел?

— Я уже сказал.

— А я не верю. Мы детьми были, могла и не узнать.

— Не могла.

— Уверен? Татуировка эта и глаз подбитый!.. Почему, Кей? Столько лет!

Несколько секунд он молчал, подбирая слова.

— Я монах. У меня не должно быть привязанностей. Но я обещал найти тебя, и это оказалось проще сделать, чем отбросить.

— Монах? А вроде хотел стать солдатом.

— Я им и был, пока не понял, что не хочу выполнять чужие приказы.

— На тебя похоже. Сначала одно хотеть, потом передумать, стать монахом и прийти ко мне, чтобы меня же забыть. — Она коротко и очень тихо рассмеялась. — Даже не спросить, что со мной происходило, кем я была все эти годы.

— Я знаю.

— Дурак. Что ты можешь знать?

— Я вернулся в дом твоих родителей, узнал о работорговцах, которые увели тебя, выведал о них все. Для этого пришлось обойти четыре стоянки. Из тех, кто участвовал в том рейде, в живых оставалось только трое. Они не помнили тебя, но я нашел документы, электронные записи продаж.

— Живы еще. Надо же!

— Уже нет. Те, кто купил тебя, странствующий цирк из Фаэтона… Он распался, я нашел лишь одну акробатку в театре, у самых стен Чикаго. Она вспомнила рыжую девочку, которая здесь сбежала. Потом все было просто. Я расспрашивал о тебе всех, кто бывал в Хоксе. Меня искали, так что пришлось сделать крюк через Эрг, а потом…

— Я поняла. — Анита наклонилась вперед и дотронулась до его руки. — Я почти забыла эту дорогу, имена, лица. Не хочу вспоминать. Пусть и дальше в аду отдыхают. — Она замолчала, рассеянно поглаживая его пальцы.

Подошедшая официантка сноровисто расставила на столе металлические рюмки и тарелочки с холодным мясом. Анита взяла у нее из рук пузатый графин с виски и поблагодарила кивком.

— Не хочешь?

Кейн покачал головой и смотрел, как Анита до краев наполнила свою рюмку.

— Тогда за встречу! — Она залпом выпила виски, снова с верхом наполнила рюмку, но пить не стала. — А ведь ты совсем другой теперь, правда?

— Правда. И ты… Я бы тебя не узнал.

— Краски поярче, одежка получше, колечки-запястья. Только волосы, считай, прежними и остались.

— У тебя всегда были красивые волосы.

— Не такие. Ты после Фаэтона меня не видел, подстричься пришлось считай наголо, для парика, чтоб в их пьесе дурацкой носить, но акробатки из меня все равно не вышло.

— Тебе не хватило терпения?

— Вроде того. Просто я к тому времени поняла, что с мужским полом у меня получается куда лучше. К чему на столбе кувыркаться, если те же деньги можно за пару минут заработать? — Она снова опрокинула рюмку. — Без особых выкрутасов. И бока не отбиты, и спину не ломит. Что это ты улыбаться перестал? Сейчас самое время пожалеть, что нашел меня. Или, может, сказать что-нибудь мудрое падшей женщине. Как там святоши говорят?

— Я обещал тебя найти, но не судить. — Кейн наклонился и сжал ее руку.

— И правда, — сказала Анита. — Да и я тебя, да? Много ли народу ты убил?

— Сколько пришлось.

— Вот видишь, и у тебя тоже не все просто. Хотел стать солдатом, а сделался монахом. И я тоже мечтала много, особенно поначалу. Но мне жаловаться грех. Здесь, в «Сладкой белке», меня никто, считай, не обижал, старше меня только наша мама. Мужчин я сама выбираю, да и девчонки меня любят. Неплохо все вышло, Кей.

— Я рад, но мое обещание остается в силе.

— Что? Смешной ты. Кто в наше время обещания ценит? Где они, наши четырнадцать лет, Кей?

— Здесь, Анита, с нами.

— Да, опять правда. — Она хотела было снова наполнить рюмку, но передумала и поставила графин на место. — Хватит с меня, а то, пожалуй, напьюсь еще. Съешь что-нибудь, я и отсюда слышу, что у тебя в пузе творится.

— Спасибо.

— Не благодари, а поешь. Ты где остановился?

— В «Индюке», насколько я помню.

— В «Индюке»? Ты знаком с баронессой?

— С кем?

— А, ладно, слухи это, болтовня девчачья. Девица в броне, из Атланты, с бароном нашим рядом на площади была. Красивая, говорят. Приручила огра. — Анита рассмеялась. — Что только не болтают.

— Занятно. — Кейн взял с блюдца кусочек мяса. — Баронесса и огр.

— Да. Насчет тебя тоже трепаться станут, Кей. Вон, уже начали.

— Меня это не волнует.

— Меня тоже. Ты ведь хорошо стреляешь, да?

— Интересно, что ты спросила об этом. — Кейн прожевал мясо и снова протянул руку к тарелочкам. — Возможно, я плохой проповедник, но никто еще не жаловался на то, как я стреляю.

Анита поймала его руку, словно кошка, хватающая ящерицу.

— Тогда у меня к тебе будет просьба. Небольшая-небольшая, особенно по сравнению с тем, что ты уже сделал.

— Мне не очень нравится, как это звучит.

— Так, может, тебе награда понравится? Хоть ты и монах, но должно же быть что-то, что ты хочешь? Очень-очень?

I

С волос Мириам капала вода.

Перед тем как умыться у платной колонки, охраняемой невысоким горожанином в смешной белой шляпе, она честно попыталась найти в карманах резинку для волос и не смогла. Девушка даже не помнила, брала ли ее с собой из дому, и была явно не в том состоянии, чтобы задумываться над этим. Вода, видимо отстаивавшаяся в одном из резервуаров на крышах, оказалась теплой, но все-таки освежала.

— Побыстрее! — прикрикнул было коренастый торговец, но затем покосился на ее кобуру и замолк.

За Мириам уже образовалась очередь из пары женщин с бутылями и ведрами, и она сочла за лучшее отойти в сторону.

— Так лучше? — спросила Би, глядя, как она отжимает волосы, собирая их на затылке.

— Да. У меня глаза совсем красные?

— Нет. — Би прислонилась плечом к стене дома, неровной, из ноздреватых бетонных плит, явно позаимствованных из старых развалин. — Может, ты хочешь пить? Мы могли бы зайти…

— Не хочу. — Волосы Мириам упали ей на плечи, и вода мгновенно начала просачиваться сквозь новый плащ, но поправлять их она не стала. — Я и так сильно тебя задержала. Если бы кто-то другой так себя вел при мне! Истерики, обмороки! Как маленькая, нет, даже хуже.

— Я не поняла, что там случилось, — прервала ее Би — И никто бы не догадался.

— Там?

— Да, в переулке.

— Этот человек что-то сделал со мной. — Мириам посмотрела вдоль улицы, на решетчатую башню и площадь, до которой они так и не дошли. — Не понимаю, что именно, но, кажется, я стала иначе видеть.

— Он приказал мне спать. — Би оттолкнулась плечом от стены. — Дальше я ничего не помню.