Иван Константинов – Крепость лжецов (страница 5)

А когда посмотрела, тошнота прошла почти сразу.

Маленькое квадратное помещение, в которое завел их шут, оказалось лифтом – движение чувствовалось в нем с самого начала, в том, как пружинил пол под их шагами. Задняя стенка была зеркальной, Би бросила на нее один взгляд, дотронулась до непослушной пряди у виска, и сразу отвернулась, а Мириам и Суонк, зашедшие в лифт рука об руку, так и остались стоять.

Суонк хихикнула, и сразу вскрикнула – когда лифт пришел в движение. Мириам ожидала этого, и поэтому продолжала рассматривать себя в зеркале.

Это было похоже на оправдание в суде.

Обвинительница смотрела на обвиняемую, а та искала, чем объяснить свой внешний вид – не такой уж и жуткий, если вспомнить о том, что случилось.

По крайней мере – никаких ссадин. Губы целы, и волосы лишь немного растрепаны, вырвавшись из-под резинки на затылке. Их кустик торчит вверх, словно символ упрямства – или обычной глупости. Глаза – испуганные, и какие-то печальные, словно их хозяйка ждет, что ее вот-вот снова ударят. Грязные разводы на щеках и скулах, пятна на шее и на майке – но уважаемая судья, обвиняемая только сейчас увидела себя в зеркале! И зубы на месте, а гримасу можно принять за легкую улыбку. Да, наверное можно будет – если смыть все водой и мылом, снять грязную одежду, майку со следами чужих рук, и брюки, распоротые ножом, свисающие полосками с бедер. Все это можно исправить, госпожа судья, смыть, сжечь и забыть. Но что делать с самой обвиняемой?

С тем, что осталось у нее внутри?

– Эй! – Сказала Суонк. Мириам поняла, что лифт остановился, Монти с Би уже вышли наружу, и теперь смотрят на нее.

На то, как по ее лицу, оставляя ржавые дорожки, текут слезы.

– Ванна. – Проговорила она, и почувствовала, как Суонк подсаживается, подставляя здоровое плечо ей под руку. – Здесь же есть ванна, правда?

Интермедия II.

С севера к Атланте медленно приближался песчаный смерч.

Несколько тысяч тонн песка, поднятых в безоблачное небо, образовали непроницаемый пыльный столб – вроде тех, что всегда выступали вестниками зимы в этих местах. Водители каравана, следующего по хайвею из далекого Чикаго, заметили его в стороне, и увеличили скорость. Их предупреждение прозвучало на всех торговых частотах, и тут же потерялось в шорохе помех. Смерчи в это время года были не более, чем редкостью, а этот двигался неторопливо, минуя населенные места, и ближайшие фермерские поселения, расположенные западнее.

Вращаясь с огромной скоростью, масса песка вгрызалась в остатки старой дороги, обнажая осколки бетона и дорожных столбов, белеющих на сколах, будто кости древних существ. Об этой дороге не знал никто – вот уже больше пятидесяти лет ни один человек не ступал на нее, и она оставалась не более, чем извилистой тенью между холмов, похожей на сухое русло древней реки. С каждой сотней метров, которую проходил смерч, дорога снова оживала – чтобы недолго, всего лишь несколько часов, снова сверкать под солнцем.

Смерч двигался по ней, со скоростью человека, идущего пешком. Если бы существовал тепловизор, способный разглядеть хоть что-то сквозь массу горячего ветра, или спутник, умеющий заглядывать под песчаные облака – то использующие их наблюдатели, без сомнения, были бы ошеломлены, увидев в центре вихря человеческую фигуру в потрепанном красном плаще.

Размеренным шагом, выдающим нечеловеческое терпение, Джон Риордан шел к Атланте по старому хайвею. Он точно знал, сколько шагов ему осталось сделать до белых стен. Гладкая маска, заменяющая ему лицо, была лишена глаз, но каждая искра статического электричества, вспыхивающая в толще вихря, была его фонарем, позволяющим видеть окружающие развалины так же отчетливо, как при свете дня.

То, что со стороны представлялось смерчем, представало для его электронных чувств в совершенно ином облике. Столб из мелькающих светлячков, мириадов электронных частиц, вращающихся в раскаленном воздухе вокруг, соединялся с небом и едва заметной дымкой, разбрасывая в стороны нити электронных сообщений. Нити соединялись в сеть, которая распухала узлами и лабиринтами, указывающими на человеческие поселения вдалеке. Чуть ниже поверхности земли проступали менее заметные узоры, выдающие древние развалины, и военные базы с сохранившейся инфраструктурой. А высоко вверху, пробитая видимым даже при свете дня радиоизлучением звезд, парила еще одна, алая сеть – информационный обмен небесных городов. Заметно более разреженная, она, тем не менее, хранила в себе ощутимую мощь, а ее узлы сверкали движением огромных массивов данных, сверкая, точно еще один небосвод, полный алых светил. Нити, соединяющие небесную сеть с землей, казались алым метеоритным дождем, пульсирующим в ровном музыкальном ритме.

И сейчас Риордан все ближе подходил к одной из них – тонкой, блестящей, уходящей вверх, к одной из хищных красных звезд, застывших в небе.

Почувствовав приближение вихря, нить задрожала. Металлические частицы, несущиеся вместе с песком, нарушили работу ретранслятора, Его автоматика отреагировала, изменяя частоты, и пытаясь сохранить стабильность сигнала. Вихрь продолжал двигаться дальше, и дрожь усилилась – мощность передачи выросла до предельной. Вибрация, свист ветра, и разряды статики мгновенно перегрузили охранные датчики, разбросанные вокруг ретранслятора, не позволив им почувствовать приближение чего-то более плотного, чем просто песок.

Даже находясь совсем рядом, обычного человеческого зрения было недостаточно, чтобы увидеть конструкцию небесных. Для посторонних глаз она выглядела нагромождением бетонных плит, оставшихся от древнего здания, когда-то возвышавшегося на вершине холма рядом с дорогой. Крыша треснула, и бетонные стены обрушились внутрь, образуя подобие каменного конуса, с торчащими в стороны штырям ржавой арматуры.

Риордан поднялся по склону, его ноги глубоко проваливались в песок. Он не искал вход, а сразу взялся за край одного из обломков, весом в несколько тонн, и отбросил в сторону, открывая внутренности конуса. Скрежет камня и звук падения утонули в свисте горячего ветра, когда он протиснулся внутрь, присев рядом с устройством, которое вовсе не выглядело древним.

Металлическая сфера, разделенная на сегменты, была установлена на треногу, глубоко укоренившуюся в песке. Из щелей между сегментами выползали многочисленные гибкие провода, исчезая в бетонных трещинах вокруг, а вверх, в единственный просвет между сломанными плитами, слепо таращилась выпуклая линза направленного лазерного передатчика. Риордан дотронулся до ближайшего сегмента, и осторожно погладил его металлической рукой, будто нечто живое.

Сфера ощутила прикосновение. Автоматика интерпретировала его как движение в окружающей среде, вызванное ураганом, и сдвинула верхние сегменты, предотвращая повреждение хрупкой электроники в случае обвала. Бронированные зубья сдвинулись, прикрыв линзу, и ретранслятор замер в ожидании, прислушиваясь к реву бури.

Вокруг пальцев Риордана медленно струился песок. Голубые искры двигались вместе с песчинками, образуя сложный узор на поверхности металла. Текучие и подвижные, словно вода, они бежали по источенной песком керамической броне сферы, проникая в трещины, отыскивая щели, просачиваясь все дальше в ее внутренности, мерцающие электричеством.

Сфера снова вздрогнула. Мимолетный тревожный сигнал заставил пробудиться систему диагностики, реагируя на возможный разрыв нескольких цепей. Опрос всех узлов ретранслятора занял не более секунды, но не выявил никаких неисправностей. Напротив, наружные датчики доложили о падении скорости ветра, и снова ожили сенсоры периметра, указывая на отсутствие вероятных угроз. Подумав еще одну сотую секунды, ретранслятор запустил диагностику систем связи, готовясь возобновить работу.

К этому моменту все его электронные цепи стали частью сознания Джона Риордана.

И маленькой частичкой чего-то значительно большего.

Он вышел из бетонного конуса, и осторожно подтащил обломок обратно, завалив вход. Пока он спускался обратно к дороге, ветер медленно стихал – необходимости в нем больше не было. Сквозь разрывы в песчаной пелене проглядывали лоскуты голубого неба – но Риордан не мог его видеть. Дальше предстояло идти обычному путнику, и он глубже надвинул капюшон красного плаща.

Она шагала рядом с ним. Это чувство было привычно, как мягкое прикосновение к плечу, или теплое дыхание любимого существа. Сейчас все пространство вокруг было заполнено ее силой – нет, скорее ей самой, как если бы он находился в центре огромного глаза, из которого бил в небо тонкий алый луч.

Теперь несущий в себе ее слова.

– «Еще одна дорога открыта.» – Сказал он безмолвно. – «Мы чуть ближе к твоему сыну, с каждым шагом.»

– «Ты знал его лучше, чем я.» – Слова Иштар вспыхнули в пространстве у него под ногами, точно зарницы. – «Скажи – он ненавидел меня?»

– «Нет. Возможно, он чувствовал обиду, или одиночество – но ненависти в нем не было никогда.»

– «Хорошо – потому что я не понимаю этого чувства. Он и так слишком далек от меня. И теперь я страдаю – так ведь это называется у людей?»

– «Это боль потери.»

– «Как вы, люди, можете жить, испытывая нечто подобное?»

– «Все просто.» – Ответил Риордан. – «Мы счастливы, когда нам не больно. Не все помнят об этом, но стоит прийти боли – и в памяти всплывают минуты счастья, о которых ты просто не думал.»