Иван Константинов – Крепость лжецов (страница 20)

Короли – и те, кто дал им власть.

– «Небо поддерживает троны …» – Говорила Би.

Нигде, кроме как в Крепостях, не делают игольники и двигатели для каров. Не готовят лекарства, или тренируют праймов, способных в одиночку сражаться с целыми бандами. Никому больше это не позволено. А если бы даже кто-то и попытался…

– «…не пройдет и пары лет, как падет его Крепость». К стенам придут рейдеры, и ворота рухнут, а затем… Ланье говорил, что и такие, большие города тоже горят – и даже страшнее. Дети, играющие здесь, их матери, косящиеся на плачущую Мириам, вовсе не виноваты в том, что случилось с ней. И тем более не будут в ответе за то, что может случиться позже, когда Би найдет способ подняться по Струне.

Вместе с ней, Мириам.

Она поднялась со скамейки, и подошла ближе к площадке, к самому бортику, огораживающему квадрат красноватого песка, в котором возились дети. Слезы текли, и она чувствовала движение цветов вокруг, тревогу, и все то же, сосредоточенное внимание наблюдателей. А внутри нее зрела мысль, кристаллизируясь, обращаясь сначала в уверенность, а затем в слова.

То, что она делает – изменит жизнь этих детей. И не только их – всех людей на этой площади. Всей Крепости.

Перерисует мир, который она видела. Когда Сломанная Маска вернется – все станет иначе. И малышам будет проще принять это, потому что дети учатся быстрее, меняются легче. А если он не придет – то, и она, Мириам, останется там, за небом.

Так будет потому, что этого хочет она сама. И это то, ради чего она приехала сейчас на площадь Основания.

Мириам шмыгнула носом, и провела ладонью по глазам.

Никто здесь не знает, что именно она в ответе за все, что случится так скоро. За поступки, или бездействие.

Она почувствовала движение цветов за правым плечом – удивление, вспышку тревоги. И обернулась как раз чтобы увидеть, как двое молодых людей – парень в сером костюме, и девушка с красной сумочкой на спине, становятся между ней и стройной медноволосой фигуркой в рабочем комбинезоне с короткими рукавами.

– Мона? – Спросила она, еще раз шмыгнув носом.

– Ой! – Отозвалась та, переводя взгляд с нее на загородившую ей путь пару. – Я думала, ты будешь одна.

Молодой человек в сером оглянулся на Мириам. Кроме него, и девушки, не отрывающей глаз от Моны, Мириам чувствовала присутствие третьего наблюдателя, держащегося на расстоянии.

– Я ее знаю. – Ответила она на невысказанный вопрос. – Она моя подруга, из цирка.

– Слушаю, миз. – Кивнул тот, и, взяв девушку за руку, отошел с ней в тень деревьев, окружающих площадку – ни дать, ни взять парочка, решившая уединиться.

– Притворяются. – Видимо, Мона подумала о том же. – У них под одеждой оружие. Тебя охраняют?

– Да.

– Но это же… Гвардия? Пока мы не виделись, ты стала фавориткой Короля? – С невинным видом предположила актриса.

– Кем?

– Любимицей.

– С чего ты решила?! – Удивилась Мириам.

– Ну как сказать… – Мона окинула ее взглядом, и вскинула брови. – Я слышала, ему нравятся совсем юные девушки, хотя он и предпочитает блондинок. И эти штанишки так обтягивают… на месте Короля я бы тоже приставила к тебе охрану.

Мириам растерянно улыбнулась сквозь слезы:

– Шутишь?

– Пытаюсь. – Глаза Моны задорно блеснули в ответ. – Я искала тебя, и вдруг почувствовала, что ты плачешь.

– Монти сказал…

– У нас перерыв. – Мона тряхнула головой, так что прическа, уложенная в несколько уровней и скрепленная медными колечками, только чудом не рассыпалась. – Мари осталась, чтобы никто не расслаблялся. А я решила, что самое время тебе помочь.

– Но разве вы не заняты…?

Мона, не дослушав, взяла ее за руку – и Мириам прервалась, испугавшись ее движения.

А потом почувствовала это.

Знакомое прикосновение пальцев, тонких и прохладных. Ощущение голода, проснувшегося в животе, мягкое давление брюк, слишком узких в бедрах, ветер, овевающий лицо, и море скрытых в нем запахов: разогретый металл каров, аромат свежей выпечки и тонкий цветочный запах, исходящий от самой Моны. Ощущения ворвались в сознание Мириам, смыв испуганное ожидание будущего, оставив только остов, самую суть мучающей ее мысли – и отбросив печаль далеко-далеко, на самые границы памяти, к чему-то страшному и почти позабытому, случившемуся давно, в детстве. Площадь вокруг дрогнула и словно стала чуть дальше, позволяя увидеть движение невидимых связей вокруг актрисы – вроде облака, окружавшего Джордана, но гораздо сложнее. Шлейф книги Иштар, выстреливающий из ее головы, и соединяющийся с небом.

– Что ты делаешь? – Спросила Мириам, и тут же почувствовала ответ на свой вопрос – движение цветов вокруг, переплетающихся и текущих.

– Мой талант – собирать. – Тихо проговорила Мона. – Что угодно и у кого угодно. А еще – чувствовать издалека.

Мириам вытерла слезы.

– Поэтому именно ты отправилась за мной?

– Мари позвала, а я – нашла. – Не совсем понятно ответила Мона. – Ты, кажется, хочешь кушать?

– И ты тоже.

– Вот где он взял эту штуку? – Не выпуская руки Мириам, Мона указала на проходящего мимо мужчину, со странным цветным пирожным, надкушенным с нескольких сторон. – Где-то рядом? Давай спросим, а? Нам нужно перекусить – потому что мы многое хотим тебе показать, а для этого понадобятся силы.

Глава IV

Интермедия V.

Кровь глубоко въелась в бетон. Изъеденные выемками и кавернами бока многотонного обелиска словно покрывала ржавчина, и Кейн, приблизившись к нему, уловил отчетливый запах дезинфектанта.

Так близко подходить больше никто не рисковал, между обелиском и толпой, бурлящей на площади, будто возвышалась невидимая стена. Монах без помех рассматривал щербатые бетонные стены, отмечая выемки для крепления кандалов, и щели между досками грубо сколоченного помоста.

Его толкнули в спину, он повернулся, отступил – и рука человека, попытавшегося было схватить его за ворот, ухватила только воздух.

– Да ты пьян, друг. – Широко улыбнулся Кейн, чувствуя запах лука и не менее сильный аромат дешевого виски. Человек, одетый как фермер, снова попытался схватить его, и монах развернул пьяницу, аккуратно взяв за плечо. – Быть может, у тебя найдется кредит на обед странствующему монаху? Или, возможно, пара кредитов найдется у твоего друга?

Монах улыбнулся товарищу поселенца, ничуть не менее пьяному. Тот, которого он держал за плечо, сделал попытку освободиться, в результате чего споткнулся и растянулся в пыли.

– Тогда, может, ты поможешь своему товарищу?

Второй поселенец ответил ему недоумевающим взглядом, но тем не менее наклонился к первому. Глядя на их спины, исчезающие в толпе, Кейн улыбнулся снова.

Коди неслышно подошла справа, убирая под плащ тонкий клинок, покрытый копотью и почти невидимый на фоне ее рабочего комбинезона.

– Чего было надо этим баранам? – Змея сплюнула в пыль.

– Драки. – Кейн снова повернулся к обелиску. – Выпивка придала им храбрости, и они решили найти ей применение.

– Я могла кончить обоих раньше, чем кто заметит.

– Взгляни вон туда… медленно, не поворачивай голову. Блик на столбе. Еще один, с другой стороны. И вон тот, на крыше этого милого заведения…

– Что за стекляшки? Вроде прицелов.

– Камеры. Сюда приводят заключенных. Приковывают к вот этим стенам. А затем расстреливают, показывая это по всему городу при помощи этих штук. Видишь следы от игл на этой колонне?

– Не врубаюсь. Эти штуки что, смотрят?

– Да. Даже сейчас, но, думаю, их выключают с наступлением темноты. Запомни, где они расположены.

Змея окинула площадь перед обелиском цепким взглядом, и натянула козырек грязной форменной кепки пониже:

– Готово. Идем дальше, что ли?

Кейн кивнул, и она двинулась вперед – осторожно, уклоняясь от столкновений, и настороженно глядя по сторонам, будто охотница, выслеживающая дичь в Эрге. Монах последовал за ней, держась чуть позади.

Площадь приняла их в жаркие объятия.

Торговое поселение, прилепившееся к стене Атланты справа от громадных ворот, ошеломляло движением и вонью. Даже Кейну, видавшему лагеря беженцев, базы рейдеров и ямы военнопленных, было немного не по себе от шума и суеты вокруг. Десятки низеньких, ярко украшенных лавочек подпирали невысокие дома, сложенные из пористых бетонных плит, небрежно скрепленных стальными полосами. За ними, врезаясь в пустыню беспорядочно прорастающими каменными клыками, лежали длинные коробки складов, испятнанные разноцветными эмблемами купеческих союзов. Здесь останавливались те, кто не обладал связями или кредитами, чтобы попасть за ворота; заключались сомнительные сделки и продавались товары, запрещенные к ввозу в Атланту; отдыхали сотни купцов и их охранников перед тем, как снова отправиться в путь.

Здесь искали работу, и предлагали ее, развлекались и развлекали.

Следуя за рейдершей, изящно лавирующей в толпе, Кейн глазел вокруг, не забывая улыбаться всем встречным, но его наметанный взгляд цеплял намного больше, чем полагалось обычному зеваке: