Иван Константинов – Дорога мертвых (страница 48)

– Привет, Юко. – Сказала она. Руби обошел ее, и смел предметы, лежавшие на столике у входа, в ящик под ним. Мириам успела разглядеть что-то вроде бумажной книги, стило для письма, и маленький ножик.

– Йоко. – Одеяло шевельнулось, над его краем показалась черная прядь, и пара таких же черных миндалевидных глаз. – Йоко меня зовут.

Голос акробатки остался таким же мелодичным, но теперь в нем появилась легкая хрипотца, видимо, со сна.

– Нужно что? – Руби щелкнул выключателем светильника, висящего над столом, и трейлер погрузился в полумрак. – Ты же не из тех, кто посреди ночи погреться приходят.

– Нужны лекарства. У Суонк воспаление… похоже.

– Которая машину вашу вела? – С подозрением спросил Руби. – У нее еще на плече повязка…

– Да.

– Рана глубокая? – Руби отошел к стене, и свет снова зажегся, намного ярче, брызнув из зеркальных внутренностей шкафа, распахнувшегося перед кроватью. Глаза Йоко мигнули, и она опять скрылась под одеялом. Четыре металлических зеркала под разными углами отразили свет единственной белой лампочки, подобно прожектору. Между ними, на многочисленных крючках и подставках застыли, как показалось Мириам, части человеческих голов: носы, лбы с полосками волос, усы, наклеенные на выпуклые овалы из розового пластика, ленты волос, треугольники бород, и еще какие-то ошметки. Узкие полочки под зеркалами тоже не пустовали, занятые механическими предметами непонятного назначения – набором телескопических пружин, скелетиками конструкций из проволоки, пластинками телесного цвета, и парой ножей, торчащих из потертых ножен.

– Глубокая? – повторил вопрос Руби. Он повернул одно из зеркал, и теперь копошился в открывшихся за ним ящичках. – Резать будете?

– Нет. – Пришла в себя Мириам. – Только промыть. Нужно чем-то пропитать повязку, а потом еще сделать укол, от жара.

– У меня есть виски, но я тебе не дам. – Хмыкнул Руби. – Мне без него нельзя.

– Виски слишком больно. – Ответила Мириам, рассматривая развешанные в шкафчике вещи. Под пальцами Руби, в одном из ящичков, она заметила картриджи для игольника – небольшие, с синими полосками. Фокусник искоса глянул на нее:

– Тут раньше шкаф моей прежней жены был, много ее вещей. Иногда кому нужны, а у меня они в сохранности.

– А где она сама?

– Нет ее… уже года три как.

Йоко снова выглянула из-под одеяла, видимо, прислушиваясь. Мириам присела к ней, на край кровати:

– Извини.

– Ничего. Она знала, что так будет.

– Знала?

– Есть работы на помосте, что не только умения требуют, но и бесстрашия. Безбашенности то есть. – Руби извлек из кучи мелочей металлический цилиндрик, с палец размером, осмотрел, и бросил рядом с Мириам, на одеяло. – Воздушные акробаты, скажем. Все падают, рано или поздно. Если сами не уйдут, конечно. И такой это страшный звук, когда кто-то о землю бьется… каждый раз.

– Она была… акробаткой?

– Нет. Она была мастером зверей. Выступала с песчаными котами.

Йоко издала какой-то звук – кажется, присвистнула.

– Но у вас же нет… котов?

– С тех пор и нет. – Руби бросил ей плоский картридж с металлическими ампулами, и закрыл одну створку шкафа. – Возьми одну. Если жар не спадет через два часа, сделай еще укол. В той упаковке – тоже антибиотик, растворяется в воде. Только не забудь воду прокипятить, а то мало ли. Повязки тоже можно…

– Знаю. – Мириам засунула картридж за пояс. – Я быстро… и принесу обратно.

– Да и она сама знает, что к чему. Поможет тебе, если что.

– Почему ты так думаешь? – Удивилась Мириам.

Руби покосился на Йоко, и пожал плечами.

– Вижу. У нее говор ну совсем не фермерский, а рана… в очень удачном месте, знаешь. Да и слышал я, как она орала, там, за трейлерами.

– Ясно. – кивнула Мириам. – Только это же ничего не значит, верно?

– Я болтун, куда мне без этого. Но лишнего говорить не стану. Ты ей посоветуй за словами следить – пусть послушает, как девочки у нас говорят, и повторяет за ними. А то тут я вопросы задавать не привык, а вот возле городов мало ли, за кого ее примут.

– За девочку, которую ранили в рейде. – Безотчетно копируя его интонацию, ответила Мириам, и тоже покосилась на Йоко. Руби нахмурился.

– Нам всем тут есть, о чем врать, и ей тоже. С меня одна ложь – а с тебя другая. Честно?

– Соврать Джейд? – Мириам встала, и Руби последовал ее примеру, стараясь заглянуть ей в лицо. – Так она знает.

– Вот как. – Руби не удивился. – Вот болтливая баба…

– Она не болтала. – Возразила Мириам, и отстранилась. – Я… по ней это видно. Она и сейчас не спит – ждет, когда Йоко вернется.

Руби кивнул.

– Все равно. Скажи ей, что… придумай что-нибудь, если она спросит.

– Зачем? – Мириам отступила к выходу.

– Ей… легче будет.

Дверь хлопнула. А затем еще раз, когда Мириам уже отошла шагов на двадцать. Из трейлера выбралась Йоко, и побежала к палаткам, на ходу затягивая лямки синего комбинезона. Мириам не вглядывалась в ее цвета – сейчас ее саму переполняло что-то не совсем понятное, то ли отвращение, то ли жалость. Скорее последнее, решила она, подходя к костру за скалой. Ей было жаль старого человека, с ловкими пальцами, привыкшего лгать всем вокруг даже тогда, когда эта ложь была очевидна.

За время ее отсутствия костер снова разгорелся, в котелке над огнем бурлила вода. Суонк лежала в стороне, разметавшись, ее голова перекатывалась по мокрому одеялу вправо и влево механическим маятником, пальцы черпали песок, а губы шептали что-то. Приблизившись, Мириам разобрала отдельные слова, и даже фразы:

– Не надо, сестрички, не надо… он же еще маленький, не отдавайте… куда его, куда… он не виноват, не нужно… он же ничего… пожалуйста, пожалуйста, не надо…

Присевший рядом Арго удивительно плавным движением уложил Суонк на лоб кусок мокрой белой ткани, очередной обрывок куртки, и та замолчала.

– Это не бред. – Сказала Мириам. – Она спит, и говорит во сне.

– Кто… спит? – побормотала Суонк.

– Хорошо, что ты нагрел воду. – Мириам вытащила из-за пояса цилиндр с антибиотиком, и отвернула крышку. – Добавлю туда эту штуку, а потом сделаем ей укол. Ты же не боишься уколов, Суонк?

– Нет, а ты? – Суонк хихикнула, косясь на Арго.

Белый порошок зашипел, падая в кипяток. Мириам на глаз отмерила дозу, и закрутила контейнер. Потом вытащила из картриджа иньектор, и присела рядом с ними.

– Хорошо, что ты вернулся. – Иньектор, лежащий в пальцах, казался хрупким, а колечко пружины и спуск – холодными, как лед. Мириам повернула его, ища удобное положение, и нерешительно сдвинула край повязки на раненом плече Суонк.

– Что, были проблемы? – Спросил Арго. – Может, лучше я?

– Она… много болтает. – Мириам вонзила иглу в плечо, чуть повыше края раны, одним решительным движением, и сдвинула спуск. Суонк даже не поморщилась.

– Болтает?

– Думала, придушу ее. – Пластиковый цилиндрик опустел, и Мириам отбросила его в сторону, поправляя повязку. – А ты где спал?

– Там костер, у трейлеров. Присел рядом, закрыл глаза, да только сразу и открыл, как визг начался…

– Визг?

– Может это и сильно сказано. Писк. С утра девочки наши вышли из трейлера, видимо за горку присесть. Сходили, и давай разминаться. А тут к ним один из борцов подкатил – что помоложе, как его там зовут…

– Джекки. – Вспомнила Мириам. – Он, ну… веселый такой.

– Уже грустный. Так вот, он давай с ними болтать, подкатывать, в общем. Они в ответ давай смеяться, и тут черт его дернул рыжую по заднице хлопнуть…

Суонк прыснула.

– Та завизжала – тихо, больше для смеху. Блондинка ему давай выговаривать, он и ее попробовал хлопнуть, только что-то у него не получилось. Давай они пищать уже обе, с хохотом пополам, и только я решил встать, как из-за трейлера вышла прайм. Которая, на моей памяти, вообще никогда не смеется.

– Ой. – Сказала Мириам.

– Она, видимо, рядом спала где-то. И сон ей настроения не улучшил.

– И что она…