Иван Константинов – Дорога мертвых (страница 20)

– Нет, что ты. – Еще больше удивилась Мари. – Это только имена писателей, а самих книг гораздо больше.

– И в каждом из вас их столько?

– Во многих больше. – с гордостью в голосе сказала Мари. – Во мне, например, более трехсот…

– …религия и философия. – Закончила за нее Мона. – Скучно. Они такие сложные, и противоречат друг другу.

– «Как интересно.» – Безмолвное сообщение Вероники было наполнено любопытством. – «Как бы я хотела увидеть все это, прочитать. Ребекка читала, когда-то, но мало. И мне так понравилось то, что она чувствовала тогда. Тоже так хочу!»

– «Я не знаю этих имен.» – Одернула ее Би. – «И никто, наверное, не знает. Эти книги – из списков сгоревших во время Второго конфликта. Она сохранила их, и дала этим детям. Зачем?»

– А вам… по пятнадцать? – Помедлив, спросила Мириам, справедливо рассудив, что все равно ничего не понимает из разговоров о книгах.

– Почти семнадцать. – Быстро ответила Мона. – То есть ей семнадцать, а мне будет, через три месяца. А вообще, ты откуда знаешь про брата? Ты видела его? Встречала?

– Вы назвали его Сломанной Маской?

– Неправда. – Нахмурилась Мари. – Для нас он всегда был просто братом… старшим. А звал себя так он сам.

– Он хотел понять, кто он такой. – Согласилась Мона. – Имя чем-то помогало ему, но потом он решил, что не найдет здесь ответа.

– Мы отговаривали его, но однажды утром проснулись – а его уже не было. А вы и правда его видели?

– Он помог нам. – Кивнула Мириам. – И это из-за него я теперь вижу цвета.

– Ну да. Обычно пробуждение занимает время, но самые талантливые могут проснуться сами. А брат умеет будить прикосновением.

– Как меня?

– Ну да. У тебя должен быть очень сильный талант, если ему это удалось. Иначе тебя бы не выбрали воином, верно?

– Он, кажется, сказал, что это получилось случайно, он не выбирал. А вы думаете, что у меня сильный… талант?

– А как же? – Удивилась Мари. – Разве люди могут разговаривать с колонками? Или так прыгать?

– А вы так не можете?

– Ну точно не все. Видимо, это дар воинов, а их пока не много. До тебя я не видела ни одного.

– И какие еще бывают эти… таланты?

– Обычно…– Мона задумалась. – Обычно они дремлют, пока человек не попадет сюда, и не проснется. Их тянет и зовет, но с возрастом зов становится слышен все хуже. Те, кто не просыпается, остаются просто людьми – чуть более сильными, чуть более выносливыми. Им везет, и у них все получается с техникой, обычно с любой, даже той, которая убивает. Пробуждаясь, талант усиливает эти сильные стороны…

– «Интересно.» – Передача Би вклинилась межу ее словами. – «Это объясняет твое умение стрелять, почти без тренировки. Может, просто вооружить всех этих детей?»

– …ну и добавляет новые. Обычно это чувствительность – возможность читать других, и, иногда, следы, которые остаются в воздухе и воде. А еще, иногда – это возможность чувствовать ее, и слышать, что она говорит.

– Я… слышала ее.

– Ну конечно, ты же посланница. Она редко говорит с нами прямо – разве что со всеми сразу, чтобы не оставалось вопросов. Тренировки усиливают таланты, и, обычно, к приезду цирка находится несколько учеников, готовых сойти за тренированных акробатов, фокусников, или борцов…

– Или актеров. – Добавила Мона. – Вот как мы.

– Это просто, на самом деле, и даже не очень честно – притворяться, и скрывать свою настоящую силу. Но это же временно, правда?

– И те, кто уехал… они до сих пор путешествуют с цирками?

– Нет конечно. – Мари задумчиво раскручивала свой браслет, состоящий из толстых медных нитей. Отмотав кусок нити, она перекусила ее, и принялась складывать во что-то вроде узелка. – Цирки нужны для того, чтобы привыкнуть к большому миру, не выделяться. А еще они попадают туда, куда нужно, проходят за любую стену, их принимают в любом городе. Те, кто прибывают на место, покидают цирк, и находят себе другую работу – там, где они нужнее всего.

– И таких было много?

– Не знаю, мы здесь не так давно. Джон говорит, что ритуал встречи, когда сюда съезжаются цирки, проводится вот уже двадцать лет. А брат… он действительно ничего тебе не рассказал?

– Нет, он… у него не было времени.

– И у него все хорошо? Я очень боялась, что у него будут проблемы.

– Какие? – Слегка удивилась Мириам. – При его… умениях?

– С девушками. – Замялась Мона, а Мари покачала головой. – Он такой… неопытный. Он же не готовился уехать, как все. Мы были ему как сестры, но мы же не… ну как бы…

– А одеваться вам не нужно, сестры?! – Светловолосый молодой человек в комбинезоне со множеством карманов, видимо, закончив умываться, подошел к их колонке. – Как спали, так и выбежали? Хотя о чем это я, спите то вы в меньшем.

– А ты завидуешь, да? – Притворно надула губки Мона. – Мне или ей?

Молодой человек рассмеялся, и, шлепнув по струе воды, льющейся из колонки, обрызгал ее с ног до головы. В ответ Мона подпрыгнула, подняв целый фонтан, так что досталось всем – Мари, светловолосому юноше, и даже Мириам, предусмотрительно отскочившей в сторону.

– Это Айс. – Недовольно сказала Мари, встряхнув головой, и продолжая складывать проволочную фигурку. – Он наш кузнец.

– И механик. – Юноша вытер лицо, с удовольствием разглядывая Мириам, чья мокрая майка, облепив ее, словно вторая кожа, уже ничего не скрывала. – А ты старше, чем обычные новички.

– Как ты угадал? – Мириам решительно выпрямилась, положив руку на пояс, и юноша заметно покраснел, все еще не отрывая от нее взгляда.

– Он талантливее, чем кажется на вид… – Мона выбралась из водного потока, встав на сухой бетон.

– И сколько ты собираешься так смотреть? – Спросила Мириам, начиная злиться. И удовлетворенно отметила еще одну вспышку смущения, окрасившую его цвета.

– Это у вас… нож?

Она бросила короткий взгляд на ремень, лежащий на ее плече.

– Был.

– Сломался? Можно взглянуть?

Мириам вытащила клинок из чехла, и, обойдя Мари, сидящую у колонки, протянула его юноше. Трое подростков, пришедших умываться вместе с ним, облепили его, заставив ее посторониться, и сойти с бетонной полосы на сухой песок.

Мона хихикнула.

– А я уже подумала, что ему интересно что-то еще, кроме железок.

Айс повернул клинок, разглядывая его при тусклом свете зари, отталкивая лезущие к нему руки.

– Кромка повреждена, блестит здесь и здесь, нужно переточить. Рукоятка… отверстий для крепления всего два, и оба рядом. Царапины. Он раскладывался?

– Да.

– А где рукоять?

Мириам извлекла из кармашка второй обломок, и бросила его механику. Тот поймал его левой рукой, осмотрел, затем наклонился, и сильно чиркнул им по бетонной плите под ногами.

Брызнули белые искры.

– Титановый сплав. – Он поднял брови. – Накладки из титана, никогда с ним не работал. Пластины из стали, с ними проще, но они просто сплавились. Титан тоже. Чем вы ее резали? Лазером? Нет, лазерный резак оставил бы тепловой узор… наверное. И вообще, такой большой, раскладной – разве им удобно резать?

– Наверное, им удобно рубить…

– Что… рубить? – Юноша отступил от нее, прижимая лезвие к себе. – Вы им сражались?

Смех у ближайших колонок стих, как если бы его выключили. Мальчишки, окружившие Айса, смотрели теперь только на Мириам.

– Не я. – Ответила она, нахмурившись. – Другая девушка…

– Ты покажешь нам, как это?

– Так! – Мари подняла голову, ее пальцы, работающие над проволокой, двигались словно сами по себе. – Вот-вот встанет солнце, а еще даже не все умылись! У нас нет времени, и она ничего не обязана тебе показывать! А ну быстро, мыться, по очереди! Мона, бегом одеваться…

– Ты покажешь нам, как сражаться? – Айс словно не услышал ее. Электрический щелчок снова пронизал Мириам, и она ощутила, как вспыхивают цвета Би, слушающей их разговор. Загораются ярко и страшно. Юный механик отступил от Мириам – как если бы разряд, несущий слова Би, ударил и его тоже.