Иван Константинов – Дорога мертвых (страница 10)

Короткая толстая молния, родившаяся между выступами на голове боевой машины, на секунду осветила зал, дробясь на сотни молний поменьше, проскакивающих в воздухе, расширяющихся в синюю сеть, соединенную с узором на стенах. Электрическая волна захлестнула ангелов, проскакивая синими искрами между их пальцами, шлемами, в сложных конструкциях крыльев. Их боевой порядок содрогнулся, и машина врезалась в них, в ближайшего, и самого дальнего, ударила плечами и головой, вогнав друг в друга. И весь этот механический ком, белая броня и ржавый металл, истекающие электрическими разрядами, рухнули по наклонной траектории, ударившись в середину несущей колонны, возвышающейся сразу за разломом.

Мириам все еще чувствовала пилота – его пустоту, не замутненную ни одной мыслью, или чувством. Осколки белой брони брызнули от ангелов, ударившихся о бетон. Все трое рухнули вниз, но древняя машина падала последней.

Металл издал долгий, почти человеческий, крик. Голова одного из ангелов отлетела в сторону, попав под массивный кулак машины, оказавшейся сверху. Второй попробовал приподняться. Машина наклонилась к нему, ее руки легли на его плечо, и удлиненную голову, и совершили только одно движение – короткое, почти незаметное, навстречу друг другу.

Голова ангела, и его рука полетели в разные стороны. Что-то отлетело и от самой машины – часть правого наплечника. Алый цвет загорелся слева, за пределами картины, разворачивающейся перед Мириам. Пилот этого словно и не заметил – приподняв обезглавленное тело ангела перед собой, машина пнула его. Ударила ногой, шагнув вперед, запустив, как метательный снаряд, в сторону четырех оставшихся ангелов, опускающихся на обрушенные плиты поля.

А затем рванулась следом.

Следя за медленным полетом белого доспеха, Мириам вдруг осознала скорость происходящего в записи – с ее начала прошло всего три секунды. Ангелы, будучи всего лишь людьми в доспехах, просто не успевали реагировать на действия машины.

Брошенное ей тело содрогнулось, когда в него ударились иглы – перекрестив двумя косыми очередями, прервавшими его короткий полет. Машина, которой на самом деле предназначались выстрелы, метнулась влево, пригнувшись ниже, и на долю секунды опять включила реактивные двигатели.

Выстрел второго ангела, стоящего перед завалом из плит, прошил ее насквозь – за долю секунды до того, как она врезалась в его товарища, ударив его о бетонные обломки и разделив его доспех на три неравных части. Эмаль и куски ржавой обшивки брызнули во все стороны, когда второй заряд ударил рядом с первым – в плечо, поврежденное еще при падении. Машина развернулась на останках ангела, четыре механических пальца легли на остатки собственного наплечника – и оторвали его вместе с рукой.

Третий заряд ударил ниже – тепловой след, похожий на красную иглу, прошел сквозь то место, где массивные грудные пластины смыкались с шарнирами бедер. И машина качнулась вперед – последним взрывным усилием швырнув свою оторванную руку в сторону ангела.

А затем пилот покинул ее.

Грудные пластины машины разошлись в стороны, открывая тускло светящееся гнездо, продолговатую колыбель, заполненную движением – угловатой тенью, стремительно выстрелившей вниз и в сторону.

Колени машины подогнулись, и она осела – неловко, не как человек, почти сложившись пополам. Стрелявший ангел содрогнулся, когда в него врезалась запущенная машиной рука – и нечто, вырвавшееся из-за обломков бетонных плит, ударило его по коленному суставу.

Запись замедлилась – Мириам пыталась рассмотреть пилота, который двигался никак не медленнее своей машины. Черная, не отражающая свет человекоподобная фигура, под кулаком которой механическое колено ангела просто треснуло, вывернувшись в сторону, и заставив его развернуться. Следующий удар, в основание крыла, заставил закрепленные на нем длинные дула взглянуть вперед и вверх. И уже знакомый Мириам тепловой след от тяжелого снаряда пронизал зал, ударив в грудь ангела с другой стороны завала, разорвав его на части в одной короткой, яркой вспышке.

Выстреливший ангел упал на поврежденное колено – и тень ударила его еще раз, в основание шеи, туда, где под сходящимися углами толстых броневых плит бежали кабели, светящиеся теплом, заставив замереть неподвижно.

Последний Небесный, стоящий на краю пандуса из плит, повисших на остатках арматуры, попытался взлететь. Реактивные двигатели на его спине вспыхнули, подбросив его в облаке пыли и маленьких электрических разрядов, его голова повернулась, ища цель. Еще один заряд, сорвавшийся с крыла стоящего на одном колене ангела, прошил его насквозь. Один из двигателей погас, взлетавший ангел завертелся на месте, а затем его бросило в сторону, куда-то в глубину зала – как птицу, подхваченную бурей.

Запись замерла. В поле зрения Мириам снова оказался коленопреклоненный ангел, и черная фигура у него на плече, выворачивающая крыло с длинными дулами орудий.

– Это прайм. – Произнесла Би совсем рядом, и Мириам опять почувствовала ее электризующее прикосновение. Они все еще поднимались на лифте, и с момента начала записи не прошло и нескольких секунд.

– На нем что-то вроде моторизованного доспеха, а то, чем он управлял, похоже на доспехи Небесных, только намного старше. Доспех в доспехе. Не могу понять одного – как он заставил его орудие стрелять? Он же просто за него держался.

– Ты так не можешь?

– Конечно нет, я не имею представления о системе управления этими… костюмами.

– Это штурмовые комплексы «Сераф», третье поколение – два десятидюймовых орудия, противопехотный комплекс, реактивные стабилизаторы и спаренные холодные реакторы. Время автономной работы – девять тысяч часов, парный тактический вычислитель обеспечивает время реакции в одну сотую секунды… – Мириам едва удержалась от того, чтобы снова не зажать себе рот. Но сейчас они с Би общались не словами – информация лилась из нее потоком, поступая откуда-то из бесчисленных шкафчиков, один за другим открывающихся в памяти.

– «Сераф»? – переспросила Би. – Это технология Небесных.

– Это в планшете Джино. – согласилась Мириам. – Короткое описание, а с ним вместе – инструкция по управлению. «Порядок активации предстартовой диагностики. Пункт первый. Переключите тумблер основного питания в позицию один, а предохранители вычислительного комплекса – в позицию ноль…».

– Он мог управлять такой штукой?

– Он хранил это у себя – набор инструкций по использованию шаттла, по стыковке, по спускаемым модулям. Он… готовился бежать.

– И тебе действительно залили всю память его компьютера.

– Да, зачем-то… Ведь я смогла бы прочитать все и сама, хотя инструкции… наверное их бы я читать не стала.

– Теперь ты сможешь управлять таким… «Серафом». – Мириам показалось, что Би улыбается, но запись с огромным залом, и замершими фигурами ангела и тени все еще висела перед ней, не позволяя взглянуть в сторону.

– Как это я… смогу? Я могу только прочитать инструкцию, и все… я же не училась. Ну, может быть, я сумею его завести, и даже проехать… пройти несколько шагов, но и все.

– «Серафа» у нас нет, так что мы этого не узнаем. – Би чуть сильнее сжала ее ладонь. – И никакие инструкции не смогут научить тебя драться.

– Я… знаю. Для этого должны быть эти… рефлексы. А у меня их нет, потому что они берутся из повторений. Рефлексы для управления «Серафом» формируются на протяжении четырехсот часов, входящих в базовый курс десантной подготовки. А я умею водить кар… и готовить… и стирать…

– … еще стрелять. – Платформа замедлялась, видимо, приближаясь к поверхности, и в лицо Мириам пахнул теплый ветер. Еще один разряд, проскочивший через кисть Би, погасил запись, вернув их обоих обратно, в колодец лифта. – Ты хорошо стреляешь.

– Но мне больше нравится готовить. – Улыбнулась Мириам. – Кажется, тут костер, совсем рядом. Наверное, у Арго и Джона есть еда… и я смогу ее приготовить.

– Джона?

– Он… не совсем прайм. – Мириам повернулась к Би. Платформа останавливалась, подняв их под низкий треснувший купол, открывавшийся в коридор, наполовину засыпанный песком. – Я видела… он не в моторизованном доспехе.

– А в чем?

– Он… эта броня… это он сам.

II.

Когда-то это место было бункером – конусом тридцатиметрового диаметра, закрывающим колодцы лифтовых шахт. Теперь его стены пошли трещинами, а от двери, массивного металлического прямоугольника с выпуклыми звездочками заклепок, остался только острый угол, торчащий из песка в конце коридора, ведущего наружу.

Над пустыней царил вечер. Солнце уже наполовину село, его острый, расплавленный край выступал справа, превращая силуэты низких искривленных деревьев в черные головни. Башни мертвого города, проступающие далеко впереди, дробились на части в волнах жаркого воздуха, искажающего их, заставляющего танцевать над песком маревом из черных обломков и красных огоньков разбитых стекол.

Неподалеку от бункера, у бетонной плиты, обозначающей край вертолетной площадки, горел костер. Сидящая рядом с ним фигура на первый взгляд казалась вполне человеческой. Серый плащ окутывал ее с головы до ног, обтягивая массивные плечи, и скрывая лицо под капюшоном.

– Арго! – Крикнула Мириам. Вторая фигура, медленно двигавшаяся по площадке, остановилась, опустив длинное лезвие, светящееся розовым в свете заходящего солнца.