Иван Кондратьев – Охота на бессмертие (страница 3)
– Нет, Путник – не Принц, принцы умирают, оставляя копии себя… Есть предположение, что этот остров был последней точкой, местом, откуда Бессмертные покинули Землю, здесь они возможно готовились…
***
– … имеем. Они невидимы и неощущаемы, потому-что живут «впереди» всех, у них несовместимое с нашим «последовательным», восприятие, а какое, мы не знаем, они почему-то «ходят» к нам «погостить», но оформляют эти визиты так, что мы ничего не замечаем, они вроде бы были «нами» и здесь был их «тренировочный лагерь», а возможно и нет… И как нам встретиться? Это похоже на религиозную муть какую-то или мистификацию…
– Мистификация и религиозная муть, – это одно и то же… Я полагаю, что мы с ними не просто встречаемся, а живем, причем так плотно, что именно поэтому и не замечаем ничего…
– Ну да, и вообще они это мы, а мы – это они…
– В каком-то смысле именно так и обстоят дела. Представьте себе, что когда-то наши предки не ели жареное и вареное, колесо знали только как символ Солнца, не приручали и не выращивали скот и растения, не строили укрытий, а знаки для общения копировали из слышимого и видимого, из криков птиц, жужжания насекомых, звуков дождя и грома, шелеста ветра в листве и падения зрелых плодов… Когда стали применять котел для варки пищи, они считали его родственным утробе, а в печи «перепекали» недоношенных и калечных младенцев…
– А если ещё больше «углубиться» в причинность настоящего», – Она принесла большую вазу с множеством фруктов, поставила на пол и села рядом с ней, – «То мы дойдем до вопроса о памяти, которая и составляет основу любого существа, накопленный опыт взаимодействий, структура связей определяет основные характеристики и наблюдаемых объектов и процесса наблюдения и самого наблюдающего…»
– Именно сложившийся опыт не позволяет видеть то, чего не было в прошлом…
– Или не существует для конкретного существа, потому что у него не сложился орган чувствования?
– Это то же самое, – Перевозчик взял из вазы какой-то фрукт невзрачного вида, – Вот это росло и при динозаврах, они очень любили лакомиться им, выбирали самые сладкие плоды, отбирали неосознанно, по чувству… сами не ведая, создавали новые сорта, закладывали основы Сада…
– Угу, получается, что они в нашей памяти и в нас, как Создатели той среды, в которой погибли, но дали возможность существования других форм…
– Памяти…
Оболочки
Он ещё не проснулся, ещё не сполз с матраса на пол, ещё не отркыл глаза и не определился с местонахождением и временем суток, а уже точно знал, что через три минуты позвонит Она, что его сторожат, что предстоит убегать и чем закончится погоня. Это было всегда, когда звонила Она. Он даже пытался иногда во сне сразу переместиться в конец истории, чтобы не проделывать все заранее известные движения. Бесполезно.
Он сполз с матраса со стороны стены и прополз на кухню. Кухня не просматривалась, окно занавешено бельем на балконе. Зазвонил телефон.
– Милый, ты жив? Милый, я в Токио! У нас уже вечер! Тут классно!
Он подвинул телефон к радиоточке и включил ее.
– Доброе утро! Московское время семь часов сорок минут. В эфире…
– Милый, не шути так! Мне страшно!
Он открыл газ в плите, оделся, она не клала трубку, и говорила, говорила, словно пытаясь предупредить его о чем-то…
– Ты мне снился! – кричала она в радио, – тебя взяли на работу в «Панасоник» проверять качество телевизоров! Прикинь, милый!
..
Хлопок взрыва и вой пожарной сирены догнал его уже за гаражами, когда он оторвался от трех дебилов, пытавшихся остановить его у подъезда, один даже пытался выстрелить в него, но случилась осечка, он воспользовался заминкой…
У трех вокзалов он нашел на путях свою «нычку» камуфляжную, состоявшую из «прикида» бомжа, переоделся и просочился в зал ожидания Казанского вокзала, присел на край скамьи рядом с такими же вонючими существами. Спокойствие не приходило, было то обостренное ощущение, когда переход из комнаты в комнату воспринимался как переход из одного состояния в другое, вокзал не воспринимался убежищем, наоборот, было стойкое ощущение готовой захлопнуться мышеловки. Он вспомнил, как отправил покупателям бомжа, гарантией честности совершенной сделки. Машина с оружием выехала при них из ворот части, он отдал им копию накладных и путевого листа, но они, передавая деньги, попросили кого-нибудь с собой, он нашел бомжа, напоил коньяком, переодел его в тут же купленную одежду, вручил ему «штуку» баксов, одел на руку часы, армянское «Картье» жирного желтого золота с разномастными сапфирами и рубинами… Никакого оружия они конечно не дождались, но уж очень быстро прилетела «ответка», кто-то сдал его «нору»… Она? Курьер?
Он старался не вспоминать как и кому передавал деньги, пытался сосредоточиться на происходящем, понять, рассмотреть интуитивно надвигающееся, но только почувствовал укол в бок, успел заметить внимательный взгляд соседа по лавке и погрузился в небытие…
***
– Значит, мастером по контролю качества телевизоров? – следователь выглядел устало, и не скрывал этого, – Предъявлять мы Вам ничего не будем, потому что нечего…
– Понятное дело…
– Да, ловко, но если бы не мы, то Вас уже не было бы на свете…
– Деньги?
– Нет, вам придется поработать…
– Согласие не требуется?
– Нет, мы Вас не оформляли, Вы же бомж, для всех Вы исчезнете, в Вашей «норе» найдут Ваш обгоревший труп, сейчас Вам дадут одежду и мы передадим Вас Заказчику.
– Заказчику?
– Ага, – следователь усмехнулся, сочувственно посмотрел на него, – Заказчику… давайте руки, сниму наручники…
Дверь медленно отворилась, он выпал в коридор, словно с борта на бреющем в свистящую тьму…
***
– Каким именем ты хочешь называться?
Он сидел в шезлонге, в халате, рядом с бассейном, за бассейном и зарослями зелени виднелось где-то далеко внизу огромное море.
– Меня можешь называть Ирма, э-эй!? Всё нормально?
– Ну да, наверное…
– Ладно, отдыхай, я в доме, приготовлю что-нибудь поесть…
– Это там море?
– Ага…
Сознание «включилось» и стало «связывать» события в приемлемую картинку, но…
– Это пройдет, у меня тоже такое было, – она вздохнула, – меня зовут Ирма, а ты?
– Не знаю, надо подумать, вспомнить…
***
– Причина очень простая, тебе везет, у тебя какой-то особый нюх, чуйка, интуиция, которую не натренируешь.
Они сидели на веранде и ели манго, запивая холодным чаем. К Ирме присоединился Игорь, высокий, спортивного сложения, лет тридцати пяти.
– Хотели с тобой встретиться и договориться, но ты же «неуловимый», и, похоже, «неубиваемый»…
– Вы кто вообще?
– Если я скажу, что мы «спецназ мирового правительства», тебе полегчает?
– ФСБ? ЦРУ? Моссад? МИ6?
– Да вали всё в кучу, – они рассмеялись, – сам то ты кто? У тебя и имени то нет…
Он вспомнил, как лет пять назад, в мастерской знакомого художника, в Москве, на Ордынке, присутствовал при двух телефонных разговорах. Сначала позвонили в Англию, куда-то в глушь, потому-что звонили на телефон-автомат и трубку долго не брали. Взял случайный прохожий, который все понял без объяснений, в двух фразах, спросил только адрес и имя. А через час раздался звонок из Лос-Анджелеса и человек говорил таким испуганным голосом, с такими интонациями, как будто последний раз в жизни… умолял и просил, унижался и бился в истерике..
– Мафия, масоны?
– Как можно доверять человеку без имени? – Ирма улыбнулась.
– Что это тебе даст? Это просто удобные названия, ярлыки, оболочки, существующие только в головах, – Игорь подвинул к нему книгу в желтой коже, – вот тут пока все для первого знакомства, обязательно придумай имя, система охраны и допуска настроена на произнесение имени…
***
К вечеру он три раза обошел всё доступное пространство, книга не открывалась, двери не открывались, шезлонг не раскладывался, в халате становилось неуютно, покинуть территорию было невозможно, он вспомнил урок физики и кольцо Мёбиуса, вход в кусты за бассейном приводил к выходу у ворот, перелаз через стену за гаражем вел к калитке, за которой начинался крутой спуск… Он бросил пару раз тапочки через кованый забор, но они возвращались, как бумеранг…
Неестественность ситуации обострялась полным отсутствием насекомых, птиц, сорванные и брошеные листья исчезали с земли и с поверхности воды в бассейне, да и сама вода… Купаться не хотелось… Он прилег на ничем не пахнущую траву, перевернулся на живот и встретился взглядом со смотрящим на него из окна полуподвала…
– Я Джон, – представился негромко незнакомец в очках, – если не хочешь определяться с именем сам, то предлагаю называться «Марк».
– «Краска», что-ли? Ну пусть будет Марк. А ты сумасшедший профессор?
– Нет, сумасшедший ассистент. Твоя комната на втором этаже. Просто произносишь имя.