Иван Кириллов – Кель и Джил. Тайны древних (страница 3)

– Нет. Только медицинские трактаты, и ещё кое-что в области смежных наук. Та книга была в единственном экземпляре.

– Хорошо. – Доран кивнул. – Это поможет избежать многих проблем.

Проигнорировав последнюю фразу гостя, старик сделал пригласительный жест:

– Присаживайся.

Поигрывая звездой, Разноглазый занял ближайшее к себе кресло, собственно, в нём он и сидел до этого.

Старец, учтиво дождавшись, пока гость примет сидячее положение, занял место напротив него, и, подняв ближайшую к себе полную кружку, произнёс торжественно:

– Что ж, предлагаю выпить за воссоединение после долгой разлуки! Ученика и учителя. – Проговорил он громче обычного, с толикой торжественности в голосе.

Доран молча поднял кружку. Его одолевали смешанные эмоции по поводу сказанного тоста.

Они чокнулись, и каждый сделал по несколько глотков.

Разноглазый вернул кружку на место, и одним движением смахнул пену с усов. После чего обратился к хозяину дома:

– Так как тебя лучше называть? Теперь, когда я знаю правду?

Старик, удобно разложив локти на подлокотниках, совместил кончики пальцев обеих рук, и примирительно-предостережительным тоном призвал собеседника тщательнее следить за тем, о чём он говорит:

– Тише, Доран, – он кивнул головой, – тише. Даже у стен есть уши. –Хозяин дома обвёл помещение многозначительным взглядом, ненадолго задержав взор на окне. – Обращайся ко мне так, как делал это и раньше.

– Понятно. – Ответил гость, сделал небольшой глоток пива, и вернул кружку на место.

Они снова умолкли, пристально глядя друг другу в глаза.

Каждый сверлили другого взглядом. Но они не ненавидели друг друга, о нет! Просто за прошедшие годы их общие воспоминания и представления друг о друге омрачились не самыми приятными, новыми сведениями, а большая часть накопившихся за это время тем для разговоров, которые им ещё только предстояло поднять, отнюдь не улучшала настроения.

Старец глубже уселся в кресло и начал:

– Обсудим личные вопросы позже. Сейчас давай перейдём к делу.

Доран, взглянув на звезду, поводил по одному из её кончиков подушечкой пальца, и положил украшение на стол, рядом со своей кружкой:

– Согласен.

Хозяин дома удовлетворительно кивнул:

– Итак, если бы ты пришёл ко мне вылечить сломанную руку, больной зуб, или любую другую хворь – то получил бы помощь совершенно безвозмездно, как и все остальные. – Он важно приподнял подбородок. – Тем не менее, теперь ты, очевидно, совершенно не нуждаешься в моих услугах. – Он бросил короткий взгляд на руку собеседника. – Тем не менее, ты явился за знаниями. И я более чем уверен, что тебе прекрасно известно, что я ничто не ценю настолько же высоко, насколько свои знания. А знания я обмениваю только на знания. Причём обмен всенепременно должен быть равным. – Он ненадолго поднял в воздух указательный палец. – Однако то, что мне предлагают, я оцениваю самостоятельно, исходя из собственных критериев. И никак иначе.

Разноглазый посмотрел на свои кисти:

– Ты ведь не просто так обратил внимание на мои руки, и упомянул больной зуб, правда? Слишком тонкий намёк, но я его уловил. – Не дожидаясь реакции, он продолжил. – Хорошо. Это справедливо. Обладаю ли я какими-то знаниями, которые мог бы предложить тебе взамен?

– Всё. – Тоном, не приемлющим отказов, заявил старик.

– Что? – Разноглазый приподнял одну бровь. Такой ответ застал его врасплох.

– Всё. – Так же уверенно повторил старец. – Всё о войне и о том, что случилось с мальчишкой Келем. – Последнюю пару слов он произнёс медленно, смакуя каждую буковку.

Доран скривился:

– А Кель для тебя, значит, всё ещё мальчишка? – Его брови придвинулись ещё ближе друг к другу, хотя, казалось, что это было уже невозможно.

– Именно. – В голосе старца зазвучал нажим, подпираемый нотками сдерживаемой ярости, он даже слегка приподнялся, опершись на подлокотники. – Сопливый юнец, который посмел сбежать! Несмотря на всё, что я для него сделал и тот дар, что я ему передал.

Разноглазый взял в левую руку своё правое запястье и продемонстрировал свободную ладонь собеседнику:

– Правда? Теперь ты считаешь это своей заслугой? – Проговорил он спокойным, обличающим тоном. После чего вежливости в его голосе поубавилось, зато появились обвинение, и даже доля презрения. – Как по мне, ты, – он ткнул в сторону бывшего учителя указательным пальцем, – предпочёл бы, чтобы Келя и вовсе не было на свете. И вообще, ты, – он немного согнул локоть, и вновь выбросил вперёд указующий перст, – только и делал, что пытался отнять у него этот… дар. – Последнее слово он произнёс очень выразительно, на выдохе, глядя на старика исподлобья сверкающим взглядом. После чего расслабился, тем самым показав, что не хочет развивать намечающийся конфликт, и готов оборвать на этом текущую тему обсуждения.

Хозяин дома принял подачу, но отразил её немного по-своему:

– О, но ведь сейчас мы говорим не о тебе, Доран, и не о каких-то… особенностях. – Он дважды согнул указательный и средний пальцы на правой руке, показывая, что говорит в переносном значении. – Я имею ввиду знания, который я передал Келю, – он небрежно махнул рукой куда-то в сторону, – о времени, что я на него потратил.

– Так ли много для тебя значит время? – Насмешливо парировал гость.

Старик таинственно улыбнулся:

– Что ж, не могу не отметить, что в этом ты прав. Оно для меня не значит ничего. – И добавил заговорщически. – Почти.

Доран наклонился вперёд:

– Даже то время, что ты провёл с ней? – Произнёс он обвиняющим тоном. На самом деле, он не собирался ловить собеседника в словесную ловушку, но, сам того не заметив, расставил силки, и, когда добыча в них попала, не смог удержаться. К сожалению для самого себя.

Но ни один мускул на лице старика не дрогнул, напротив, он весь обратился в монолит спокойствия, плавающий в океане безмятежности:

– Я считаю её подарком, дарованным мне судьбой, которого я, ко всему прочему, совершенно не достоин. Особенно, после всего того, что успел совершить за свою не самую короткую жизнь. Давай не будем вовлекать её во всё это. Всё-таки она подарила любовь нам обоим, и принижать её достоинства – абсолютное кощунство.

Разноглазый ничего не ответил, так как посчитал замечание хозяина дома вполне справедливым, и всё же где-то в самом тёмном и потаённом уголке его души затаился хоть и маленький, но неприятный осадок от того, что ему удалось выяснить в прошлом. И всё же он предпочёл отмести его и вернуться к делу:

– Ты прекрасно знаешь, что идёт война, и всё равно хочешь, чтобы я тратил кучу времени на то, чтобы рассказать тебе историю, которую ты и так прекрасно знаешь? – Сказал он с неодобрением.

Как бы то ни было, мнение гостя на этот счёт совершенно не волновало хозяина, и он не собирался делать каких-либо поблажек:

– Но, Доран, у меня имеются в достаточном количестве общие сведения обо всех боевых действиях и их последствиях, а также примерный состав армии людей. Мне известно то же, что и всем, по поводу того, что случилось после исчезновения Келя, что к этому привело, и что за собой повлекло. Но мне хочется узнать, что именно произошло. Выслушать твою версию, – он указал пальцами в сторону собеседника, – скажем так, из первых рук. Ведь за каждым сухим официальным отчётом кроется не только правда, но тысяча подробностей и мелочей, которые и делают любое событие по-настоящему интересным. – В глазах седобородого сверкнула искорка мудрости. Он явно знал об этой жизни гораздо больше многих.

– Но у нас нет на это времени. – Посетовал гость.

Старик только развёл руками:

– А ты приехал сюда, в надежде за час обучиться всему тому, над чем я трудился и совершенствовал всю жизнь? Если ты действительно так считаешь, то у меня для тебя плохие новости: ты – глупец. – Он пренебрежительно взмахнул рукой. – И я советую тебе немедленно возвращаться на материк.

Доран хмыкнул, скрестив руки на груди. Так легко отступать он, разумеется, не собирался:

– Моя история отнимет у нас гораздо больше времени, чем твои уроки. – Заявил он с претензией, стараясь набить себе цену, выиграв тем самым хоть немного времени. Хотя и понимал, что вся история его жизни, от самого начала и до сего момента, не идёт ни в какое сравнение даже с крупицей тех сведений, за которыми он сюда явился.

Но старец воспринял эту фразу по-своему, можно сказать, что он сам вывел себя из себя:

– Как ты смеешь противопоставлять свои знания моим?! – Стукнув кулаком по бедному, ни в чём неповинному подлокотнику, хозяин дома выпрямил спину, слегка приподнявшись над сиденьем, и ткнул пальцем в сторону Разноглазого. – Ты просишь меня поведать тебе секреты невероятного могущества! Немыслимой мощи! Приоткрыть завесу над тайной мироздания! Взамен же я лишь прошу рассказать глупую историю, которая медяка ломанного не стоит! И ты, – он впился глазами в собеседника, и проговорил медленно, выбивая каждое слово, – ты ещё смеешь говорить мне, что я слишком много прошу?!

Доран примирительно поднял руки в воздух, и покачал ладонями:

– Ладно-ладно, я признаю – был неправ. Прошу, успокойся. – Несмотря на внешнее хладнокровие, его немного раздосадовало то, что финт не удался. Он опустил руки, и уточнил. – Тебя интересуют конкретные моменты или вся история целиком? – Он выжидательно посмотрел на своего учителя.