Царю рукописание не далося.
Владыка к святым мощам доступает,
Колена к нему он преклоняет,
За рукописание он принимается:
— Вы, свет, святые мощи!
Святые мощи, проявленные!
Отверзайте святую нам ручку,
Распростай свое рукописание!
Яви чудеса свои всему миру!
Как бы нам вас, свет, знати,
По имени бы вас нарекати! —
Далось рукописание патриарху.
Стал патриарх читать
Чудеса же его всему миру:
Дочелся любимого сына:
Порождение он князя Ефимьяна,
Имя ему Алексей
И матерь его Аглаида.
Повелел им его Господь спознать
Возлюбленное свое чадо —
Алексея, Божия, свет, человека;
Сподобил его им Господь в доме видеть.
Великий же славен Ефимьян-князь
До святых до мощей доступает,
Святое лицо его раскрывает:
Просияла красота его, яко от ангела.
— Увы мне, сладчайшее мое чадо,
Алексей, Божий, свет, человече!
Какое терпел ты терпение!
От рабов своих ты укорение!
До веку мне дал скорбей мучение!
Горе мне, ускорбленному!
Плачу я, вижу смерть твою!
Чего ты мне тогда не явился?
Зачем ты пришел в град, не сказался?
Построил бы я келью не такую,
Еще бы не в этаком месте:
В своем в княжеском в подворье,
Возле бы своей каменной палаты
И возле бы коморы жены твоей!
Поил бы, кормил бы я тебя своим бы кусом!
Не дал бы рабам тебя на поругание! —
Проведала матушка родима,
Мать его Аглаида;
Молилась мать у народа:
— Дайте мне место, человецы!
Дайте, православные христолюбцы,
Видеть сладчайшего своего чаду! —
Дошла до святых мощей и пала:
— Увы мне, сладчайшее мое чадо,
Алексей, Божий, свет, человече!
Не люба пустынная твоя келья!
Что же мне тогда ты не явился?
Зачем пришел в град, не сказался?
Чаще бы я в келью приходила,
Сама бы я келью топила, прибирала!
Поила бы, кормила тебя свои кусом! —
Проведала обрученная княгиня,
Бежит ко святому, сама плачет:
— Свет ты мой, жених обрученный!
Святой ты мой князь возлюбленный!
Алексей, Божий человече!
Для чего ты жив был, не сказался?
Тайком бы я в келью приходила,
Мы вместе бы с тобой Богу молились,
