Поутру было рано-ранехонько,
Не высылка из Солун-града учинилася:
Един человек из-за престола восстает,
Пресветлую он ризу облекает,
Един он на бела осла садится,
Един из Солун-града выезжает,
Един неверную силу побеждает;
Сечет он, и рубит, и за рубеж гонит;
Побеждает он три тьмы
И три тысячи неведомой силой,
Да и счету нет.
Отгоняет он неверного царя Мамая
Во его страну в порубежную.
А злодей, неверный Мамай-царь,
Когда бежал, захватил он двух девиц-полонянок,
Увез он их во свою сторону порубежную.
Когда прибыл злодей во свою сторону порубежную,
Начал он двух девиц вопрошати:
— Ой вы гой еси, две девицы,
Две русские полонянки!
Скажите вы мне, не утаите:
Который это у вас царь,
Или боярин, или воевода
Един на бела осла садился,
Един из Солун-града выезжал,
Един мою неверную силу побеждал,
Сек он, и рубил, и за рубеж гнал?
Победил он мою неверную силу,
Три тьмы и три тысячи, да и счету нет;
Отогнал он меня, царя Мамая,
Во мою страну порубежную. —
Две девицы неверному царю Мамаю отвечали:
— О злодей, неверный Мамай-царь!
Это не князь, не боярин и не воевода,
Это наш святой отче
Димитрий, Солунский чудотворец. —
Говорил неверный царь Мамай двум девицам:
— Когда это у вас святой отче
Димитрий, Солунский чудотворец,
Вышейте вы мне на ковре
Лик своего чудотворца Димитрия Солунского,
Коню моему на прикрасу,
Мне, царю, на потеху;
Предайте лицо его святое на поруганье! —
Две девицы неверному царю отвечали:
— О злодей, собака, неверный Мамай-царь!
Не вышьем мы тебе лик своего святого
Димитрия, Солунского чудотворца,
Не предадим его лицо святое на поруганье! —
Тогда же неверный царь Мамай
На двух девиц опалился!
Вынимает он саблю мурзавецкую
Да и хочет он головы их рубить
По их плечи по могучие.
Две девицы убоялись,
Неверному царю Мамаю поклонились:
— О злодей, собака, неверный Мамай-царь!
Не руби-ка ты наши головы
По наши плечи по могучие!
Дай ты нам время хоть до утра:
Мы вышьем тебе на ковре
Своего святого Димитрия, Солунского чудотворца,
Предадим мы лицо его святое на поруганье. —
Две девицы шили ковер, вышивали.
Святое лицо на ковре вышивали,
