Иван Киреевский – Том 2. Литературно-критические статьи, художественные произведения и собрание русских народных духовных стихов (страница 62)

Я еще буду иметь случай, при выходе в свет прочих частей собрания[260], обратить внимание читателей на многие особенности этого предмета; теперь скажу только несколько слов о первой части, заключающей в себе русские народные стихи.

Стихами называются в народе песни духовного содержания, но также песни чисто народные. Это не церковные гимны и не стихотворения, составленные духовенством в назидание народа, а плоды народной фантазии, носящие на себе и все ее отпечатки. На духовных предметах сосредоточивается коренная, задушевная любовь нашего народа; мысли его почти всегда обращены к предметам духовным; и потому естественно, что он, часто воспевая святые гимны, слышанные им в церкви, любит, в простоте своей, украшать предметы священные своими полевыми цветами. Разумеется, что от этих простодушных излияний народного чувства нельзя требовать ни догматической точности, ни соответственности выражения с важностью предмета; но должно им отдать справедливость, что все они проникнуты чувством искреннего благочестия. А потому и ошибки их, ненамеренные, конечно, никого не введут в соблазн, тем больше что и самые простолюдины строго отличают эти плоды своей фантазии от учения церковного. Стихи поются по домам, особенно стариками, а часто и хором всей семьи во время постов, когда народ считает за грех петь обыкновенные песни; но особенно сохраняются они в устах нищих слепцов, ходящих, как древние рапсоды греческие, из края в край и поющих народу эти стихи, им так любимые.

§ 2. Собрание русских народных духовных стихов[261]

Во светлом во граде в Константинове Жил царь Константин Сауйлович. Отстоял у честной у всенощной у заутрени На тот на праздничек Благовещенья. Со восточной было стороны, От царя иудейского, От его силы жидовской[262] Прилетела калена стрела: Становилась калена стрела Супротив красного крылечка, У правой ноги у царской[263]. Царь Константин Сауйлович Подымал калену стрелу, Прочитал ярлыки скорописные. И говорит он таковы слова: — Господа вы бояре, гости богатые! Люди честные — христиане православные! Да кто у нас выберется Супротив царя иудейского, Супротив силы жидовской? — Да никто не выбирается. Старый прячется за малого, А малого за старым давно не видать. Выходило его чадо милое, Млад человек Федор Тирин, И говорил таковы слова[264]: — Государь ты мой, батюшка! Царь Константин Сауйлович! Дай ты мне свое великое благословение. Дай ты мне сбрую ратную И востро копье булатное. Дай добра коня не езжалого, Седелечко новое, несиживанное, Я поеду супротив царя иудейского, Супротив его силы жидовской. — Царь Константин Сауйлович Говорит таковы слова: — Ой ты гой еси, чадо милое! Млад человек Федор Тирин! Малым ты малешенек, И разумом тупешенек, И от роду тебе двенадцать лет! На боях ты не бывывал, Кровавых ран не видывал, На добре коне не сиживал, Сбруей ратной не владывал! — Царь Константин Сауйлович Дает свое великое благословение И дает сбрую ратную, И востро копье булатное, И дает добра коня не езжалого, И седелечко новое, не сиживанное. Млад человек Федор Тирин Поехал далече во чисты поля, Супротив царя иудейского, Супротив силы его жидовской. Он и бился, рубился двенадцать суточек, Не пиваючи, не едаючи, Со добра коня не слезаючи. Затопляет его кровь жидовская По колена и по пояс, По его груди белые.