Иван Киники – Не смейтесь над моей могилой (страница 2)

Сами эти курицы ничем особым не блистали. Обычные дети потребительской России. Очень часто в последнее время мы с Сашей останавливались в этой не самой уютной квартире. Далеко не из желания заполучить этих девок и даже не из жажды развлечений. Я бы сказал, что наши алкогольные гулянья так приелись нам, что даже такая квартира казалась хорошей перспективой, чтобы хотя бы не мерзнуть на улице.

Сама квартира была обычным образчиком брежневской застройки, смешанной с евроремонтом (но всё же было видно, что ремонт делали глубоко русские люди – то есть с матом и водочкой). Пройдя на до жути скомканную кухню, мы с Сашей достали алкоголь. К тому времени мой божественный нектар иссяк, и мне не оставалось выбора, как пить вместе с ним из стопок, хотя против я и не был.

От водки мысли становились всё гуще и туманнее. Этого я и добивался. Я замечаю, что уже не сильно контролирую речь, эмоции и поведение. Я не помню, о чём говорил одной из них пару минут назад, хотя диалог был довольно конструктивным… Я не понимаю даже, какой из этих двух я пытался что-то доказать. К слову, я никогда и не понимал этих девочек. По всей видимости, им самим было радостно принимать у себя двух пьяных зверей – каждый раз они лишь смеялись, а пили в разы меньше нашего.

После нескольких часов, проведённых на кухне за водкой и пустыми разговорами, мы переместились в просторную комнату, где был включён телевизор, напротив которого стоял большой раскладной диван. Именно на него мы все легли, и в воздухе завис резкий и мучительно болезненный вопрос:

– А что будем смотреть, мальчики?

Мне было уже похуй. Я чувствовал невероятную тяжесть своего тела, будто меня накрыли металлическим одеялом. Губы не шевелились, глаза смотрели в одну точку, в мыслях зияла пустота. Саша, по всей видимости, испытывал схожие ощущения, ведь на вопрос он тоже не ответил. Тогда на экране начали улыбаться, передвигаться, разговаривать до боли знакомые мне люди, будто я знал их с самого детства. Будто это с ними я впервые попробовал алкоголь, будто им рассказывал о первом свидании и всё в этом роде. Но я не мог вспомнить, что это за кино или сериал, не мог вспомнить сюжет, не мог вспомнить даже имена персонажей.

В этот раз отключить мозг получилось действительно удачно. Я бы даже сказал, что это Нобелевская премия «за упорный труд в области упарывания».

Кажется, мы выпили около двух литров водки. Кто-то погасил свет в комнате, и человечки на экране стали такими яркими и ясными, что казалось, будто я – рыбка в аквариуме, которая смотрит на них. Мысли становились всё запутаннее… Дыхание затрачивало слишком много сил… Голоса из телевизора становились всё более мелодичными… Я уснул.

Я видел сон: прохладный гаснул день. Видел: комок чувств и эмоций, блуждающий по космосу. Этим комком был я. Вдали от земли, вдали от любых мерцающих огоньков. Чувствовал я, что лечу с огромной скоростью, но не могу догнать ни одного пятнышка на чёрном полотне вокруг меня. Не было ни закатов, ни рассветов, ни ветра, ни дождя. Только пустота, пронизанная тысячами лампочек. Только лезвия холода и ужас одиночества. Любой свет слишком далёк от меня, и как бы быстро я не летел, он оставался недосягаемым. Куда же я смогу так прилететь? Смогу ли я добраться до этих белых плевков когда-нибудь, бесцельно паря в мороке? Никого здесь нет – ни родных, ни близких, не с кем дискутировать, некому сопереживать. Но ведь есть я! Я могу мыслить, но не могу говорить… Могу двигаться, но не могу ничего достичь… Может, тогда и меня тут тоже нет? Существую ли я в действительности, если не влияю на то, что происходит вокруг? Может, и мысли вовсе не мои, а навязанные? Может, и чувства не мои, а чужие? Но чьи же, я ведь тут совсем один.

Вакуум сводит с ума. В нём нет звуков, а значит, не может быть и музыки, разговоров, лекций, полемик. Я поражён, что люди, одаренные таким божественным посланием, как звук, голос, речь, тратят его на пустые разговоры, где пытаются, образно говоря, либо вылизать жопу, либо самим прислониться жопой к чьему-либо рту. В космосе все были бы равны – тут все молча смотрели бы друг на друга, а эмоции пришлось бы читать по глазам. Но ведь космос всё-таки говорит с нами. У него свой язык – волн и колебаний – которые можно перевести в звук благодаря специальной технике. А кто же, собственно, говорит? Кто разговаривает на языке магнитных полей и энергетических вспышек? Кто забрался так далеко вверх, лишь бы не слышать человеческую речь и любые другие звуки? А может, вакуум – это специальная ширма, чтобы Его никто никогда не услышал, а все эти волны – лишь отголоски? В этот момент я почувствовал сильное, бьющее тепло сзади, которое сопровождалось вибрациями. Тела у меня хоть и не было, но этот жар грел, он лез прямо в душу. С пронизывающим меня страхом совладать было невероятно трудно, но я всё же решился развернуться.

Я проснулся от ощущения, что к моему паху кто-то прикасается. И действительно, рядом со мной лежала девка, которая открывала нам дверь, а её рука лежала у меня на джинсах. Саши и второй девицы в комнате не было. Когда осознание всей ситуации всё же пришло, меня охватил безудержный, неконтролируемый гнев. Я напрыгнул на неё с криками, схватил её аккуратную девичью шею и стал давить обеими руками.

– Шлюха, ты хоть знаешь, что ты наделала! Я тебя убью! Клянусь, я тебя задушу!

Ей стало страшно, безумно страшно. Её глаза передавали боль и страдания, а рот искривился в ужасе, но не издавал ни звука. Конечно, она сопротивлялась как могла, но сбросить меня с себя или убрать мои руки было невозможно. Она кряхтела и брыкалась, пыталась дотянуться до моего лица, царапала меня ногтями, дёргала ногами и жадно хватала ртом сгустки воздуха, которые всё равно до неё не доходили, как бы она ни старалась. Я сжимал пальцы сильнее и сильнее, не думая о последствиях. Мне просто хотелось её убить. Фаланги углублялись в кожу молочной шеи.

Вдруг она перестала сопротивляться, но глаза её всё ещё смотрели на меня. Девушка не была мертва, даже находилась в сознании. Я поднёс лицо ближе к её глазам и увидел страшную рожу в отражении. Гнев исказил моё лицо до неузнаваемости. Кривой, злющий, красный монстр смотрел на меня из глаз умирающей от его рук маленькой нимфочки. Мне стало страшно. Я отпрыгнул в ужасе и упал на спину. Схватившись за голову трясущимися руками, я стал кричать, упёршись спиной в стену, сидя на полу.

На мой крик сбежались оставшиеся посетители нехорошей квартиры. На их лицах застыл тихий ужас: увидев сначала меня (теперь уже не красного, но бледного, даже скорее белого, как летние облака), а потом задыхающуюся на кровати девку, они застыли в ужасе и непонимании. Убежав на кухню и схватив первый попавшийся нож, я стал кричать, истерически махая им.

– Я должен умереть! Я чудовище!

Все, кроме придушенной, прибежали ко мне. Я стоял с ножом, направленным на моё горло.

– Дайте мне умереть, я должен умереть, – сквозь слёзы вырвалось из моего рта.

Я рыдал как сука, всхлипывал и стонал, но нож не опускал. Нескольких секунд мне не хватало, чтобы распрощаться с этим миром. Я думал, что мне хочется сделать напоследок. Мой друг и стоящая рядом с ним девушка не знали, что делать, они всё ещё находились в диком шоке. Они выглядели очень смешно – нужно было сфотографировать!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.