Иван Катиш – Фантастика 2025-150 (страница 165)

— Подожди, почему ты их связываешь? — заподозрила неладное Олич.

Выглядело и впрямь странно.

— Потому что лента у меня одна, а руки две. И на них хватит, если вместе, — пояснил Дима. — Мы, конечно, можем у вас и полночи сидеть, обрабатывая каждую по очереди, но, думаю, ваш комендант не обрадуется. У вас не Центурион, кстати? Куда его сослали?

— Не, он в другом корпусе, — ответил Баклан. — Там наших нет.

— Хоть одна хорошая новость за сегодня, — отметил Дима.

Дима закончил обматывание и оставил Хмарь с руками, примотанными друг другу.

— Ты теперь как фараон, — сказала Олич. Она устала поддерживать скорбь.

— Ага, — фыркнула Хмарь, — где моя пирамида?

— Только не беги завтра в медпункт проверять, — предупредил Дима. — Дай всему устаканиться. Сейчас у тебя ведь и ладони жжет, и они пройдут, а внутренние повреждения дольше заживают.

— Угу, — согласилась Хмарь. — Знаю. Это как если картошку посадить, а потом каждый день выкапывать, смотреть, не проросла ли она. Одно разочарование.

Она повернулась ко мне.

— Риц, знаешь что, если ты найдешь способ, даже самый странный, чтобы я могла остаться в инкубаторе, я готова всё попробовать.

— Я придумаю что-нибудь хорошее, — улыбнулся я. — Чтобы не ногами. Хотя и это возможно, мне доктор тогда объяснил. Что только наша лень не дает нам развиваться во все стороны. Поищем что-нибудь, чтоб работать удобно было.

— Это у тебя эпичная задача будет, — заметил Баклан, который благодаря Олич уже был в курсе нашей специфики.

— Такая у нас судьба. Не, ну правда. Не может быть, чтобы ничего нельзя было сделать.

Глава 8

Дима получил письмо от Майи еще вечером. Оно было неприятно суховатым, но он понимал почему. Майя с парнями уперлись в стену и, чтобы прокопать под ней дыру на волю, им требовалась помощь.

Ситуация выглядела обманчиво небезнадежной. После трех дней переговоров с кадровиком и Вальтоном, рептилоидное начальство выдвинуло условия: они отпускают всех троих без долгов перед конторой в обмен на привлечение некоего загадочного Кулбриса. Долги перед своими университетами остаются на них самих.

Все трое уже подали свои документы на рассмотрение в инкубатор Старого университета, но пока их заявления висели с пометкой «на модерации». Ни да, ни нет. У Майи здесь было побольше шансов, потому что она закончила Старый университет, а у Серафима с Василием поменьше, но в связи с вакханалией вокруг замены элементов этот номер мог бы прокатить. Но ответа не было. И Майя толсто намекнула Диме, что было бы неплохо, если бы Риц потыкал в свое начальство палкой. Она написала и Рицу с этой же просьбой, но он не ответил и само письмо не прочел.

Если часть со сменой работы и перезачетом долгов за образование выглядела относительно реально, то вторая часть с поиском Кулбриса звучала как полный бред. Майя упомянула, что Риц должен знать кто это, но, допустим, он знает, и что?

Еще из неприятного Майя упомянула, что ее уличили в подслушивании. Потому что идея с Кулбрисом высказывалась самим боссом, но в разговоре с ними она не поднималась, пока она сама не выдержала и не вынесла эту тему в качестве предложения. Тут все раскрылось. Вроде бы босс не обиделся, но теперь ее подкалывает ее с утра, в обед и вечером, предлагая сменить специальность. Или, вернее, с той же специальностью сместиться в блок безопасности. Что ей ну совершенно не надо.

Дима очень хотел помочь, но пока не знал, с какой стороны подступиться. Тут точно нужен был Риц. Но вчера они до ночи просидели у девчонок, потом выловили Килика, подлечили и его, а когда оказались в комнате, Риц погрузился в размышления, и Дима его трогать не стал. Он отложил разговор на утро, но и утро выглядело не очень удачным временем для разговора.

Когда Дима проснулся, хмурый Риц сидел на кровати и рисовал ногой на полу какой-то узор. Был он как будто в легком трансе. Похоже, спал он очень мало или совсем не спал. Придумал что-нибудь?

На часах было восемь утра, за окном едва светало, снег падал нерадостно, поддерживая общее настроение. Но тут Баклан поднял голову от подушки и как всегда жизнерадостно заявил:

— Друзья! Ведь надо завтракать! Ужин мы пропустили, а это не дело!

Риц дернул головой, вышел из своего транса и что-то внутри себя сопоставил.

— Точно. У нас же нет столовой. А что там народ говорил про ближайшую? Во сколько они открываются?

— В восемь! И там есть каша, сырники и толстые оладьи.

— Ты откуда знаешь?

— Да вон Питон в чат скинул. Они с Анеуш уже там. Ты знаешь, кстати, что они умудрились поменяться с Обой, и теперь у них отдельная комната?

— Да ладно! А куда Оба дел воображаемого друга? У Питона же было только одно место, не два? — оживился Риц.

— Во! Это самый прикол. Когда Питон его спросил, не будет ли он так любезен переехать, и вообще они могут воображаемому другу предложить место в комнате Анеуш, тот на него посмотрел как на сумасшедшего и говорит: «Воображаемый друг живет у меня в голове. Ему никакая кровать не нужна. Это же очевидно».

— Вот и пойми Обу… — пробормотал Риц и ухмыльнулся. — Как внезапно. Смотри, сколько плюсов от выезда Центуриона. Но идея с завтраком мне нравится, а то когда еще получится поесть. Пошли!

Они кое-как собрали себя и побрели искать источник корма. После двух недель у бабушки на всем готовом было неприятно. Столовая закрыта, безобразие! Благодарность за вновь открытый корпус уже рассосалась, теперь хотелось получить назад еще и еду.

Столовая оказалась ничего. Победнее университетской, зато работала весь день без перерывов с восьми утра до десяти вечера. Не факт, что к десяти там что-то оставалось, но беспрерывная доступность радовала. Оплата была по сути такой же: за вход. Все трое, не сговариваясь, взяли овсяной каши, посыпали ее сублимированной малиной и орехами и отошли в дальний угол. Питон с Анеуш уже покинули это спасительное место, а других знакомых друзья не увидели.

Народу было немного. В противоположном углу сидели четверо рабочих в оранжевых комбинезонах, а по центру две мамы с четырьмя детьми пытались уговорить отпрысков на кашу, но те желали оладьи и ничего кроме них. Сторговались на полтарелки каши в обмен на оладьев сколько хочешь. Баклан, проходя мимо, мысленно усмехнулся. Если б ему было восемь, он бы считал, что это удачная сделка. Секунду подумав, он вернулся и захватил себе еще и оладьев. Детство в каком-то смысле никогда не заканчивается.

Риц доел кашу, отложил ложку, сделал глоток кофе и уставился на Диму:

— Так, давай, говори, что тебя беспокоит. Ты с утра смотришь.

Дима хмыкнул.

— А я думал, ты не замечаешь.

— Я не всегда бревно. Только периодами.

— Но периоды длительные, — отметил Баклан.

— Да. Но в данный момент я доступен для контакта. Что ты хочешь сообщить? Ужасный прогноз по Хмарь?

— Не, не, — даже испугался Дима. — Майя!

— Ах ты, черт, — взмахнул рукой Риц, чуть не опрокинув кофе. — Я же видел ее письмо вчера, думал, вечером почитаю и забыл. Чего там?

Он полез в почту, собираясь просмотреть письмо.

— Письмо ты прочтешь, я тебе пока на пальцах расскажу. Их троих готовы отпустить, если они сами порешают свои проблемы с университетами и пригонят некоего Кулбриса. Понятия не имею, кто это, но Майя считает, что ты знаешь.

Риц поднял бровь. Баклан хмыкнул.

— Да. Знаю, кто такой. А почему именно он?

— Потому что Вальтон знает, что Кулбрис сейчас на Севере, как я понял, это ненормальная ситуация, в нормальном состоянии он должен быть где-то еще. А еще он думает, что где бы он не был, ему есть, что этому загадочному персонажу предложить.

— Но сам он не знает, где этот Кулбрис. И хочет, чтобы Майя его, не выходя из дома, нашла.

— Да, примерно так.

— Угу. Я понял. А что с университетскими проблемами?

— Они подали заявления в наш инкубатор, но бумаги висят на модерации.

— Ну еще бы! Все заняты были. Давай так. У нас с утра собрание, там мы должны были что-то обсудить, но в свете последних событий будем бить морду Караваю. Потом я заловлю Марго или Гелия, поспрошаю насчет контрактов для ребят. А потом Кулбрис.

— Кто это, кстати? — с любопытством вклинился Баклан.

— Это звезда Запада. Он чумовой абсолютно, пропадает то во льдах, то в джунглях, привозит оттуда идеи и исчезает. Формально он руководит одной лабой, но по сути скармливает им свои мысли. Осенью прошел слух, что его убили. Но тут же прошел другой — что нет. Вполне допускаю, что он где-то у нас, но если в лесах, не знаю, как мы его достанем.

— А как ты его будешь искать? — поинтересовался Баклан.

Риц вздохнул.

— Искать я его буду просто. Напишу отцу. Отец или знает, или быстро сможет сказать. Не думаю, что он откажет, его СБ это тоже должно быть интересно. А другой вопрос — как мы будем заманивать его к Вальтону.

— Я могу помочь, — быстро дожевав последнюю булку, предложил Баклан.

— Как?

— Ты же обещал меня назначить директором по коммуникациям? Помнишь? Вот. А щас я поработаю твоей печенью.

— Ты думаешь, тут понадобится печень? — хмыкнул Риц.

— Уверен. Печень нужна и для водки, и для сельдереевого сока. Не знаю, что он там пьет, но она в любом случае понадобится. Если он сидит в какой-нибудь глуши, он должен был уже соскучиться.