Иван Катиш – Брутфорс 6 (страница 9)

Я попросил наших не щелкать клювом, а записывать всё, что скажет Марго, и подробно. Хмарь пообещала мне зафиксировать всё в мельчайших деталях, а для этого сесть на первый ряд. С этим не должно было быть проблем, поскольку и наша староста, и ее приспешники к поклонникам Марго не относились и садились на ее лекциях подальше. Вот и супер, нам больше достанется.

Комиссия собиралась в Министерстве образования. Я надел свой лучший свитер и темные штаны, чтобы не выбиваться ни из образа студента, ни из роли инноватора. Подумал, не стоит ли мне взять с собой кого-то из наших, но не стал. И Мавр, и Хмарь еще моложе меня, с ними я буду совсем детским садом. Идеально подошел бы Макс, но он не участвовал.

Как успел мне шепнуть секретарь, который проводил нас пятый этаж, комиссия заседает третий день, уж очень много желающих. И действительно. Только сейчас нас в очереди сидело пятеро. Непонятно, зачем они приперлись все сразу, хотя каждого вызывали ко времени, и график более-менее соблюдался.

Здесь я порадовался, что пришел один без друзей, потому что за мной сидели совсем суровые мужики. Один из них даже пришел в таком же комбинезоне, как я купил для работы. Может, и мне стоило в таком прийти для серьезности намерений? Не знаю, но теперь уже ничего не поделаешь.

Я шел вторым и должен был войти в десять двадцать. Так и вышло: мой конкурент вышел за пять минут до этого, а ровно в назначенное время позвали меня. Когда я оказался внутри комнаты для отбора претендентов, на сферическом демонстраторе гасли схемы предыдущего оратора. Ух ты, а я не подготовил ничего подобного. У меня был обычный набор материалов с примерным прогнозом, чего я хочу достичь, который мы составили вместе с Марго, но ничего визуально эффектного.

С первой минуты стало ясно, что я тут не фаворит. Сердитые дамы с левого края стола пронзали меня взглядами, а сердитые господа с правого края вообще не отрывались от своих планшетов, пока я рассказывал и приводил аргументы.

Наконец я закончил. Цифры, которые на сфере смотрелись одиноко и жалко, расплылись и пропали.

— Я правильно понимаю, что вашим единственным преимуществом является склад кристаллов, который вам подарил отец? — поднял голову от планшета толстый чиновник, сидевший вторым справа.

— Нет, — улыбнулся я, постаравшись сдержаться.

Мне отцом до седых волос будут в лицо тыкать?

— Что, нет? — вцепилась в меня взглядом дама справа.

— Это не единственное преимущество, хотя склад с биокристаллами я бы отнес к нашим плюсам. По крайней мере, у меня нет необходимости тратить весь грант на материалы. И это преимущество не основное. Наш плюс — в исключительно сильной идее о том, как работать с биокристаллами. Мы будем начинать не с нуля, а с имеющихся наработок…

— Которые вы наверняка выменяли на те же кристаллы, — ухмыльнулся чиновник с самого левого края.

Этот наезд я не стал комментировать, не его дело, откуда я что взял.

— У нас собственные разработки, — процедил я, задрав подбородок.

— Не апробированные и не признанные, — добавила дама справа.

— Естественно. Мы поэтому и обращаемся за грантом, чтобы иметь возможность всё разработать, проверить и добиться признания.

— Почему вы думаете, что у вас есть шансы на успех?

— Потому что та команда, которая будет со мной работать, внесла большой вклад в дело стабилизации органических элементов. Эта работа почти завершена и завершена успешно.

— Ключевое слово «почти»! — отметила та же дама. — Статус кризиса не снят, работы еще полон рот, а вы уже думаете об обогащении.

Тут я слегка не выдержал:

— Обогащением эти деньги трудно назвать.

— О, да! — обрадовалась дама. Кажется, она только этого и ждала. — Вы явно привыкли к другим объемам финансирования.

— Я пока ни к чему не привык! — ответил я, понимая, что терять уже нечего.

Остаток встречи прошел скомкано, за меня заступился чиновник, сидевший по центру стола, заявив, что апеллировать к родству претендента недопустимо, чем только подчеркнул красоту ситуации. Дамы сделали вид, что смутились, и перестали со мной препираться. Однако ущерб был нанесен и зафиксирован. Никто даже не попытался обсудить суть предложений, никого не заинтересовали цифры и вышел я из кабинета с чувством полного провала.

Чутье меня не обмануло. К вечеру пришел отказ с пожеланиями попробовать себя в иной сфере. Например, в искусстве. От пожелания я пришел в бешенство, еще будут они мне рассказывать, в какой сфере себя пробовать.

Но что бы они там ни думали, у меня оставалась еще одна возможность поставить проект на рельсы. Грант Минсвязности. Министерство, к которому технически я не имел никакого отношения.

Глава 7

Октябрь выдал столице неожиданно теплый день, и я решил не ломиться со всех ног назад в универ, все равно хвастаться было нечем, а посидеть на случайно уцелевшей террасе на улице 1905-го года. Все остальные заведения в ожидании зимы уличные террасы разобрали, и только это упорствовало. Названия я его так и не разобрал — буквы на вывеске сплетались весьма затейливо, но чай мне принесли хороший, а ничто так не утешает человека как чайник чая.

— Печенье от заведения, — сообщил мне усатый официант. — Мы видим, что утро выдалось непростым.

— Спасибо! — искренне поблагодарил я.

Они даже не представляют, насколько они угадали.

Печенья принесли столько, что можно было бы накормить всю нашу комнату. Без Баклана, конечно. На стол ко мне прискакал любопытный воробей, я отломил ему кусочек и подвинул в его сторону. Воробей воткнул клюв по центру куска, разворотил и так не крупный фрагмент, подхватил меньшую часть и улетел. И это все, что тебе надо, друг? Завидую. А мне вот нужен грант, но его не дают.

Я подождал, пока чай заварится и налил себе полчашки. Откусил уже отломанное печенье и зажмурился. Хорошо! Что еще нужно человеку? Солнышко, чай, да печенье, да и без печенья было бы нормально. Несколько лет я следовал этому принципу.

Грустно, да. И со старыми принципами не вышло, и с новыми тоже. Тут мне стало смешно и чуть не подавился. Сижу тут, унываю, а солнце, между прочим, по-прежнему с нами.

Незаметно я слупил полвазочки хрустящей выпечки, явно сами пекут, молодцы. Все-таки на всю комнату бы не хватило. Только мне и Диме. Или мне и Максу.

Мысли однако лезли в голову невеселые. И не только потому, что у меня остался последний шанс. Не такой уж он последний, если вдуматься. Просто последний из имеющихся. Главное, я опять чувствовал, что меня ведут как бычка на веревочке.

Чего хочет отец, понятно. Чтобы хоть кто-нибудь придумал начинку для его прекрасных новых кристаллов. Иначе они так будут лежать бессмысленным грузом. А для этого нет ничего лучше живой конкуренции.

Когда полиция беседовала с нашими последними вторженцами, кстати, эти попали уже на гораздо большие неприятности, чем Буерак, выяснилось, что к нам наведалась независимая лаба, про которую я раньше не слышал. Отец вел с ними переговоры с зимы, а они кочевряжились, потому что им было не до биокристаллов — они пытались срубить себе каких-то бонусов на обвале элементов. Кое-что им удалось.

Но к сентябрю стало ясно, что основной поток пряников закончился, дальше остается мутотень по доводке, а для этого надо быть сертифицированным поставщиком крупного центра. Типа нашего инкубатора. И вот тогда они соизволили вернуться к отцу. Однако отец сообщил им, что спасибо, уже не надо, хотя и не стал объяснять почему. И уехал.

Они ткнулись по всем его контактам, встретились с изысканным молчанием, отец большой мастер на такие штуки, погрызли дверь секретариата, но ничего не добились. А потом узнали, что, когда он говорил им о том, что собрал у себя все последние модели биокристаллов и готов их предоставить, то вовсе не шутил. Он собрал и был готов. Но раздумал. Они поразнюхивали обстоятельства и выяснили, что вожделенное добро валяется в обычном особняке почти без охраны.

Перепоручив кристаллы мне, отец, видимо, предположил, что и другие активизируются, правда, вряд ли ожидал, что настолько сильно. Я же в детстве не ходил ни на джиу-джитсу, ни на курсы защиты помещений и народных масс. И он об этом знал. Хотя… Может, он считал, что теперь мне пора расти и в этом направлении.

Я вздохнул. Я в принципе уже не против. Жизнь за последний год стала гораздо интересней. И друзья подобрались огненные. И подруга. Но на веревочке-то водит меня не только он! Уверен, что и универ, и Министерство не откажутся откусить кусок пирога от всего, что мы изобразим. Пример той же Плющихи — милые бабушки, вопросов нет. Однако решать проблемы Хмарь с украденным у нее элементным построением пришлось мне, а бонусы от штрафной выплаты досталась им.

Хмарь, да. У меня было сильное ощущение, что если мы не найдем применения ее разработке, она так и сгинет на кладбище идей с надписью «Придумано непонятно зачем». И будет жаль, потому что я был совершенно уверен, что Хмарь придумала классную штуку.

А ведь еще есть Мавр. И Василий, с которым мы так ничего толком и не сделали. И Баклан, который вознамерился стать у меня директором по коммуникации. И к нам рвется Килик. Его Швед обижает почем зря, а Килик толковый на самом деле, хоть и почти такой же медленный, как Василий. Нет, Василий — самый медленный из людей, его никто не может победить.