Иван Катиш – Брутфорс 4 (страница 31)

— Учитывая, что я этой вещи не видел, а ты видел?

— Ну и что. Ты по описанию должен был понять. Я же тебе запись прислал.

— Ладно, проехали. А потом, как и было запланировано, познакомился с Кулбрисом, а он через меня с тем чуваком, и дико заинтересовался этой технологией. И решил в нее играть. А я подсунул ему мысль, что лучше места, чем у Вальтона, для этого не найдешь. И отвез их всех туда. А Майя с парнями выехали сюда, завтра, наверное, уже на работу выйдут.

Тут к нашему столу подошли с чашками Олич с Хмарь и заявили, что им надоело смотреть на наш стол издали, они тоже хотят знать, что мы тут веселое обсуждаем. Баклан без пауз перешел на пингвинов, изобразил в красках, как Ралин чуть не упал в бассейн, и в каком шоке теперь бродят по дому сотрудники Вальтона. Но это и понятно, живешь себе живешь, носишь свитер с оленями, никого не трогаешь, а тут такой стресс: Кулбрис! Пингвины! Сбежавшая Майя! Как бы они у него все теперь не разошлись по лесам.

Закончилось все совместным походом в бар с Майей, Серафимом и Василием. Серафим и Василий до сих пор пребывали в шоке от переезда, причем я не понял, что их больше смущало: пингвины у Вальтона, стремительность переезда или новое место обитания. По описанию звучало весьма пристойно, у каждого образовалась квартирка со своей ванной, холодильником и стиральной машиной. Маленькая, правда. Но я бы так жил! Хотя нет, одному было бы скучно. Но они и раньше жили в комнате по одному, так что тут ничего не изменилось. Народ там должен был быть приятный и приличный, почти все так или иначе были связаны с нашим университетом, чего еще хотеть? Я их переживаний не понял.

Олич и Хмарь уже подружились с Майей со страшной силой и обещали ей, что если кто-то будет приставать к ней с пингвинным обменом, то они того человека сами загонят за Можай. Майя говорила «верю! верю» и смеялась, сжимая под столом Димину руку. Я позавидовал.

Посидели мы славно, и в общагу смогли бы попасть к полуночи. Если бы нам не завалило дверь. И ладно бы только снегом.

Глава 18

Общий мор устройств не обошел и общежитие. Вход к нам замело снегом, но Шанкс специально для опоздавших спрятал лопату под лестницей, и мы его быстренько расчистили. Однако сама дверь не желала открываться. Ни одна из наших карточек не сработала. Девчонки со второго этажа нас пожалели, и одна из них выкинула нам из окна свою карточку, но не помогла и она. Тогда те же девчонки пошли будить Шанкса, и уже они все совместными усилиями смогли раскупорить дверь: наружу-то она открывалась. Но если внутрь корпуса мы еще попали, то в свою комнату уже было никак: внутри никого не было и никто не мог нам открыть дверь. Девчонок пустила оставшаяся внутри соседка, а нам открыть дверь было бы некому. Макс расстраивался, что не остался дома, сидел бы дом сторожил.

— Ага, — сказал Шанкс. — Молодец. А вышел бы ты зубы почистить, и что? Остался бы снаружи в трусах.

— Я не хожу в душ в трусах, — обиделся Макс.

— Значит, был бы снаружи без трусов.

Макс только фыркнул.

Шанкс развел переписку с безопасностью, они этому явлению тоже не обрадовались, но смогли от себя перезагрузить базу, чтобы общага нас всех вспомнила. И к двум порядок был восстановлен, и мы смогли попасть в комнату.

— Слушай, — внезапно пришло в голову Дима. — А если бы они нам не помогли, то что?

— А если б они не смогли, то у меня есть резервная кнопка разблокировки всех дверей, — отрезал Шанкс. — Мы бы все открыли. Просто тогда открылось бы все нараспашку, и девчонки бы ругались.

— А если бы не сработала и она?

— А тогда надо было бы что-нибудь поджечь, тогда разблокируется вообще всё автоматически. Наверное.

— Класс! — восхитился Баклан. — Люблю технику!

— На фига ж ты на управление тогда поступал? — засмеялся Дима.

— А я буду повелевать техникой через людей! — нашелся Баклан.

К концу недели все каналы с Востоком были восстановлены. К среде пробили основные, административные, а к пятнице к прежнему состоянию вернулись и личные.

Астахов провел совместное совещание с Минсвязности, к середине так устал от переливания пустого в порожнее, что захотел вареников с вишней и лечь на диван, чего с ним уже лет тридцать не случалось. Вернее, случалось, но в розницу, не всё сразу. Что привело его в смятение, хотя бы потому что вареники на диване есть неудобно.

Собрание, впрочем, было не совсем бесполезным. Министр окончательно уверился, что Восток обнаглел до крайней степени, потому что никакой информации о причинах аварии они Северу не выдали, и пришлось Минсвязности работать по своим каналам. Нет, в конце концов картина была ясна, но так же не делают! Зато Джиро прислал мерзкое письмо, в котором обвинял Астахова за слишком позднее прибытие экспертизы. Какая наглость!

Причиной полномасштабной аварии оказались те же злосчастные элементы. Мировая общественность тут же повернулась к инкубатору Старого университета с выражением лица с известного мема «давай, исправляй мою жизнь», но Старый университет широким жестом выкатил рецептуру устойчивых элементов, а заодно и схему создания оргудава. И напрочь отказался носить всех на руках. Если на оргудаве еще стояла маркировка «на свой страх и риск», то на рекомендациях по новому составу элементов уже было выведено 8 из 10 по шкале устойчивости, и только неполный цикл тестов мешал поставить Северу 10 из 10. Если до конца месяца не возникнет новых осложнений, они вполне могли рассчитывать на максимальную категорию уверенности.

Можно было бы считать, что дела определенно шли в гору, солнце к лету, а проблема — к разрешению, если бы не поступило письмо из Западного аналога Астаховского министерства с обвинениями в краже ведущего специалиста. Астахов даже сначала не понял, о ком речь. А затем кааак понял!

Речь шла о Кулбрисе. Западные коллеги, делать им больше нечего, восстановили всю траекторию перемещений Кулбриса по Северу и его контакты. Проклятая прозрачность! Но в целом обвинения выглядели абсолютно безумными. Да и что им Кулбрис? Кулбрис им был ничто и совсем не нужен, а нужны были компенсации в количестве шести оргудавов. Можно любых.

Астахов рассвирепел настолько, что даже вареников расхотел. Он зачем-то прочел это письмо перед обедом и теперь хотел проникнуть в сеть в виде органического элемента, чтобы сожрать всё ценное на другом конце света. Нельзя ли уже научиться переливать людей в элементы? Нет? Как жаль!

Его привело в ярость столь незамутненное желание. Даже у Университета оргудавов было ограниченное количество. Кроме того, они честно поделились технологией — наливай, да пей. Но нет, мы хотим готовое и с гарантиями.

Астахов поручил помощнику подготовить двустраничное письмо с описанием текущего статуса оргудавов с акцентом на непроверенную стабильность конструкции и отсутствие возможностей транспортировки. С вежливым предложением присоединиться к эксперименту и улучшить прибор.

Помощник справился за час, сумев привлечь к сбору иллюстративного материала самих создателей, и настроение у Астахова немного улучшилось. Ничто так не радует руководство, как компетентные подчиненные и всеобщий энтузиазм. Жаль, что по-настоящему эта энергия просыпается, когда надо ущучить коллег по цеху. Хорошо еще, что сейчас импульс направлен за океан, а не разносит в лоскуты окрестности.

Тем не менее, к нему вернулся аппетит, и он вышел из здания с твердым намерением найти себе вареников.

В инкубаторе ввели жесткие часы посещения, пригрозили страшными карами за пропуск лекций и вообще вогнали нас в расписание. Это было странно. Последний раз в таком графике я жил только в школе.

Руки у Хмарь и у Килика восстановились полностью, Килик отстал от Хмари на два дня, чему не было никаких объяснений, но поскольку результат всех устраивал, никто из наших копаться в этом феномене не стал. Зато вся история целиком заинтересовала доктора, и, начиная со среды, он пытался выцыганить у нас хотя бы один оргудав. Для экспериментов, доказательств и демонстраций.

— Батенька, — уговаривал его Гелий. — Зачем вам эта игрушка? Она без органика не работает, мы проверяли. Чуда не случилось. Это помощник для наших ребят, но не универсальный инструмент. Чего-то всемогущего так и не появилось.

— Так и органика давайте! — весело кричал доктор. — Мне нужен полный комплект!

— Обойдетесь, — твердо, но по-доброму возражал Гелий. — У нас каждая рабочая единица на счету.

— Но, послушайте, нельзя же скрывать подобные достижения! Они могут понадобится другим. В том числе другим территориям!

— О, да, мне нужна твоя куртка и мотоцикл. Не сомневаюсь. Но придется подождать, мы заняты, и наши люди заняты.

— И ваши приборы тоже заняты!

— Совершенно верно, коллега, вы меня правильно поняли!

Финал этого разговора я застал, когда пытался просочиться мимо Гелия в минилабу для самостоятельных экспериментов. Но профессор бдительности не потерял, сверился с часами и отправил меня на выход вслед за доктором. Возмущенные, мы выкатились на улицу, но, оказавшись на морозе, расхохотались. Просто сегодня был не наш день.

Доктор пожаловался мне, что не сможет с одним присутственным днем в неделю добиться желаемого: Гелий на переписку вообще не реагирует. Я ему посочувствовал и побежал на вечернюю лекцию. Опять же говорю, не наш день.