Иван Катиш – Брутфорс 4 (страница 27)

На днях он ознакомился с концепцией новых элементов Гелия-Красина. На соплях, конечно, но на безрыбье и рак рыба. Раки! Совершенно неуместно в голове всплыло, как они с друзьями ходили пить пиво и есть раков в конце августа, пока учеба еще не началась, а Тата жаловалась, что с такими панцирями у нее никаких пальцев не останется, и он, смеясь, чистил ей всё зверье, которая она была намерена съесть. Мда. О чем это он?

Но не успел он полноценно вернуться к размышлениям, как над планшетом замигала проекция срочного вызова. Это что такое? Кому не спится в ночь глухую? И ничего, что утро.

Очень интересно. Джиро. Замминистра Восточного аналога Астаховского министерства. И без согласования. Астахов поставил перед собой на стол чайник и чашку, согнал с лица недовольное выражение, сменил его на заинтересованное и нажал кнопку «Принять вызов».

— Здравствуйте.

На той стороне экрана появилось непроницаемое лицо замминистра.

— Я хотел соблюсти субординацию, но Бинома нет на месте.

— Так выходной, — сухо улыбнулся Астахов.

— Да-да, понимаю. Письмо я ему все равно отослал, но решил испытать удачу.

— Вы выиграли джекпот. Я на месте.

— Очень рад. Я сразу к делу. Хочу сказать, что мы в восторге от ваших последних разработок. Мы оптом заменили все проблемные сцепки и повысили устойчивость сектора в целом. Как вам, кстати, наша технология массовой замены?

— Насколько я понимаю, она не безупречна, но другой нет.

— Кажется, это будет основным лейтмотивом ближайших лет «все плохо, но другого нет».

— Возможно.

Астахов терпеливо ждал, пока собеседник не совершит все подобающие случаю поклоны. «Сразу к делу» в его исполнении означало, что к делу они перейдут меньше, чем через час, и это было быстро. Не стоило возмущаться. Джиро всегда так делает. Он предпочел бы поговорить с самим министром, их связывали давние и довольно теплые отношения, но он знал, что Ли нездоров, и в любом случае скоро ему придется иметь дело с новым министром. Не у всех такое здоровье, как у Гелия.

К делу Джиро все-таки приступил.

— У нас есть информация… И не только информация, есть образцы атакующих элементов, которые произвела неизвестная органическая группа. При размещении внутри системы они довольно быстро расшатывают ее и приводят к разрушению. Пока массированно они не применялись, но все впереди.

— Как они попадают внутрь крупных систем, если все элементы в библиотеках проходят строжайший контроль и лицензирование?

— Пока никак. Мы отследили их появление только в удаленных областях. Дроны, как обычно. Их часто начиняют на коленке. Это точечное применение, они никак не тиражируются, но видите ли, в чем дело. Они необычайно похожи на ваши. Нам бы очень хотелось убедиться, что ваши не содержат столь разрушительного потенциала. Это раз. И два. Если не содержат, то возникает необходимость их различать. И мы не в состоянии этого сделать. Наши лаборатории работают день и ночь, но никаких значимых результатов они не достигли. Мы признаем ваше лидерство в этом секторе и просим помощи.

Астахов шевельнул бровью.

— Передайте ваших демонов в промежуточное хранилище. Мы посмотрим.

— Уже у вас.

— Я благодарю вас за информацию.

— А за то, что сами мы ничего не можем, не благодарите. Понимаю. Я тоже был бы весьма недоволен.

Лицо Джиро расплылось в улыбке. Перекинул проблему и рад. С больной головы на здоровую. Вот где они берут гадость в таких количествах?

Астахов еще раз пообещал рассмотреть новую угрозу, никаких избавлений не обещал и попросил Восточный сектор удвоить усилия. Джиро, разумеется, пообещал.

Верю-верю, ничего ведь делать не будут, изверги. Или даже не так: соберут в кучу своих специалистов, заставят их работать день и ночь, а сами будут во все глаза смотреть на Астахова. Как там? Есть ли вкусное решение?

Министр не верил в особую опасность новой угрозы. Если бы она была таковой, на Востоке уже обвалилось бы что-нибудь значимое. А вот то, что коллеги не в состоянии отличить крепкий элемент от потенциально опасного — было проблемой. Кроме того, они явно мечтали получить дополнительные гарантии безопасности от Севера — давай, вали все на нас, дорогой Восток. Тем не менее, вопрос следовало изучить как следует.

Он сообщил о новой угрозе в Минсвязности, в Старый университет, в оба Новых и в Константиновку. Подумал еще и подключить еще и Вальтона. Пусть оторвется от своих пингвинов. Нечего тут.

Ответом ему была тишина, в субботу все занимались своими делами. Вот и хорошо. Астахов уточнил запрос в Минсвязности, попросил предоставить характеристики угроз к понедельнику и вывел документы перед собой в виртуальном виде. Получилась целая стена графиков, цифр и трогательных описаний, которыми разработчики снабжали новые элементы.

Астахов не ждал сегодня ничего нового, однако через три часа ему пришло сообщение от Гелия.

Гелий:@Астахов! Мы с Марго пребываем в недоумении. То, что прислали наши восточные коллеги, это старая-старая угроза. Из времен, когда уповали на тонкостенные элементы с пустотами внутри. Считалось, что у них лучше проводимость. Со временем выяснилось, что такая техника себя не оправдывает. И да, разумеется, когда такой элемент рушится, он делает это настолько быстро, что соседние не успевают перехватить даже часть его функций, на что можно было бы рассчитывать в обычной ситуации. А вот то, что они не могут отличить этот элемент от наших, — это проблема. И большая. У нас есть три версии: (1) они издеваются (2) они спятили (3) у них начисто слетели фильтры в библиотеках, кто-то над этим поработал

Астахов: Как насчет совмещения 2 и 3?

Гелий: Принимается. Но кто-то должен на месте эту проблему решить. Это не делается дистанционно

Астахов: Я понял. Подожду еще экспертизу от Минсвязности и подумаем, что можно предложить

«Дебилы, — подумал Астахов. — До понедельника-то дотерпит это безобразие?»

В этом он не был уверен от слова «совсем».

Глава 16

До понедельника недотянули. Вернее, дотянули только до середины дня. К обеду Астахову прибыла экспертиза из Минсвязности, Вадим расстарался, пнул своих, чтоб побыстрее. Она предсказуемо совпала с диагнозом Гелия. Ее успели отправить восточникам, но подтверждение о получении не пришло. Астахов поручил секретарю получить подтверждение, но юный секретарь вернулся с круглыми глазами. Чтобы сообщить об этом, он не ограничился письмом, а пришел лично. «Линия недоступна». Такое в его молодой жизни случилось в первый раз. Как недоступна? Как это может быть? Как может куда-то деться связь между Министерствами?

Астахов кивнул, давая знать, что он все понял.

— Надо ли нам что-нибудь делать? — забеспокоился секретарь.

«Еще один спаситель, — сердито подумал Астахов. — А у них там лапки».

— Нет, ничего. Подождем пару дней, потом свяжемся по физическим каналам. Если к среде восстановят, то ничего делать не надо будет.

— Хорошо, — обрадовался секретарь.

Раз есть процедура, значит, все в порядке.

На самом деле, никакой процедуры не было. Все давно забыли, что значит потерять связь с целой территорией. Остановились пакеты данных. Застряли в пути новые элементы. Алгоритм массового обмена элементов с той стороны пришел, но они должны были получить еще один — узкого профиля, по оценке прозрачности для следящих конструкций. К тому же, Север не успел поделиться концепцией Гелия-Красина, но это полбеды, это предпродажная подготовка, она подождет.

Министр усилием воли выгнал из головы Восток и занялся текучкой. Нужно было встретиться с Радием и людьми из Координационного совета. Та еще морока.

Обрыв связи с домом Оба ощутил почти сразу. Сначала он не поверил в то, что его просто оставили в покое. Обычно он получал до пяти ценных указаний за утро и до пятнадцати в течение дня, быстро проглядывал их и тут же забывал. Ничего полезного там не было, хорошо хоть шапку носить не просили. Плевать им было на шапку, или они там просто не помнили, как холодно на Севере. Хотя в последние дни потеплело и повалил снег.

В понедельник утром лекция отменилась, и Оба помог Шанксу разгрести крыльцо. Сугробы нарисовались отменные, и, когда они все закончили, Оба попросил сфоткать его в самом большом. Шанкс поржал, но сфоткал, а потом они вернули сугроб к исходной форме.

До одиннадцати часов Оба получил только два сообщения, одно из которых касалось оргудава, о котором родственники хотели знать всё и как можно подробней, а второе напоминало о том, что ему стоит оттачивать свой собственный образ мышления.

«Да-да, — лениво подумал Оба. — Ща наточу и стружку вам обратно пришлю».

Постоянные благоглупости раздражали. А еще к вечеру надо будет посетить семинар по навыкам аутентичной коммуникации. Гелий со Шведом заявили, что всем там надо быть, и что в инкубаторе отсидеться никому не удастся. Оба подумал, что сможет скормить эти навыки своим, и настроение у него поднялось. Не только им засирать почту! Он тоже может.

Но в обед он забеспокоился. Два сообщения за утро — это подозрительно мало. Он соорудил вежливое послание в ответ на просьбу оттачивать образ мышления, заверил, что согласен, но… Письмо не ушло. Вернее, ушло и тут же вернулось. Как это? Почему? Его забанили дома?

Он вышел из столовой на улицу, прошел полдороги к инкубатору и упал в сугроб. Что делать? Оба понадеялся, что холод простимулирует могзи, северяне постоянно об этом говорили. Но, как назло, в голову ничего не приходило. Наверное, минус три — еще не та температура, при которой наступает ясность. Жаль, потому что, похоже, самые морозы уже прошли. Придется ждать следующих.