Иван Катиш – Брутфорс 3 (страница 43)

Оба, уходя, обернулся и подмигнул нам, и это значило, что по крайней мере на сегодня и завтра мы от Центуриона избавлены. Быстро он не оправится. Вот же неугомонная сволочь.

Оказалось, что последнюю фразу я подумал вслух.

— Ага, — согласился Макс. — В нем самозарождается страсть к порядку, ничем ее не унять. Ее бы прикрутить градусов на двадцать, и можно было бы терпеть, а если еще на двадцать — то он был бы даже полезен.

— Угу, я заметил, — подтвердил я. — Я раньше думал, что он просто должен быть занят делом, но подозреваю, что такого объема дела просто не существует.

— На длинном забеге — точно нет. А вот сегодня мы его нормально загрузили.

— Честь тебе, Макс, и хвала.

— И еще Обе.

— Да, Обе тоже.

В среду все наши сдали экзамен по созданию элементов, который я сдал в октябре экстерном, и можно было сидеть в инкубаторе сколько влезет. Однако все разбежались, собирая новогодние подарки родне, а оставшаяся часть доставала меня требованиями рассказать про «Зимнюю феерию». И каждый раз разговор сводился к магическому снегу. Я уже сожалел, что отправил бабушке снежный ящик курьером, потому что проще было показать, чем объяснить. В обеденный перерыв мы попробовали создать что-то подобное своими руками, но выяснилось, что тут без химиков никак, и мы можем создать только самостоятельно галопирующий снежок, если вложим в него биокристалл. Вообще-то мы должны были проводить с биокристаллами какие-то другие эксперименты, но никто так и не сказал, какие, поэтому мы влезли в ящик и приспособили их к делу. А то чего они? С обычными кристаллами такой номер не проходил, в снежном окружении кристалл куксился и хотел какой-то оболочки, а, получив минимальный обвес, мог максимум оторвать снежок от земли и так висеть. Что было уже не так неинтересно.

К вечеру четверга я успел два раза сбегать в основную лабу инкубатора и вернуться. Без особого, впрочем, результата. В основной лабе туда-сюда разгуливал Красин и рассказывал всем, как ударно работает его группа первокурсников, состоящая из нашей старосты и ее подруги, и как они скоро всех поразят. Антон бурчал что-то вроде «знаем мы, кого вы там поразите». При всей моей нелюбви к Антону я был с ним совершенно согласен. Со старостой, после того как она попыталась меня прогнуть за конспекты, я вежливо здоровался, но не разговаривал и ничего больше не просил. Придется что ли хорошо учиться, меня тошнило от мысли, что с ней придется еще какие-то дела вести. Надеюсь, что она как ответственный человек не пойдет на новогоднюю вечеринку, и мне не придется на нее там натыкаться. Додумавшись до этой мысли, я рассмеялся. Еще не хватало, обращать внимание на старосту, в школе что ли? И на этом забил.

Швед еще во вторник притащил миникопию защитной сетки, которую можно было развернуть поперек любой поверхности, чтобы не использовать вопящую оболочку лаборатории. Мы разгребли один из столов и поставили сетку на нем после чего он стал похож на стол для пинг-понга. Килик с Вороном его примерно так и использовали. Они сами придумали себе термин «кондиционирование элементов», и стали гонять двойную сцепку через сетку. Получалось интересно. После нескольких прогонов элемент стал прямоугольным, твердым и малоподвижным. И приобрел ярко-голубой цвет.

— Может, нам из них бриллиантов понаделать? — спросила Хмарь. — Красиво будет.

Я поднял бровь. Ну допустим. Я отнял получившийся продукт у Килика с Вороном, потом подумал, и сетку тоже отнял. После нескольких попыток взаимодействия с настольной сеткой, я смог обточить их продукт до овальной формы, проделал в нем дырку, встроил стандартный модуль распада и привязал его к шнурку, который нашел в ящике стола. Вещь получилась зверски стабильная, никуда скакать не хотела и распадаться тоже.

— На! — вручил ей. — Подарок.

Хмарь засветилась, поблагодарила, поулыбалась, надела украшение на шею и умчалась смотреться в зеркало.

— Может, мы не тем занимаемся? — хмыкнул Ворон.

— Разумеется. Мы всегда занимаемся не тем, — ответил я. — Вы можете, кстати, заняться изготовлением нового, он нам понадобится.

Ворон посмотрел на меня недоверчиво, потом глянул на Килика, и Килик еле заметно ему кивнул, соглашаясь со мной. Они неспешно приступили к повторению всей операции, гоняя новый элемент через сетку. На этот раз они сразу произвели условный шар без какой-либо внятной функции и решили пропустить ярко-голубую стадию, чтобы посмотреть, нет ли у него еще какой-нибудь стадии развития.

Тут вернулась мрачная Хмарь, размахивая подарком.

— Риц, мы должны проверить!

— Что? — отозвался я.

— Точно ли оно нормально себя ведет, если снять со шнурка.

— Конечно, — улыбнулся я.

Органик внутри Хмари победил женщину. Узнать, насколько опасную вещь я создал, и правда было нужно. Ценой жизни этой самой вещи. Я, правда, был уверен, что все в порядке, но верить на слово никому нельзя.

Хмарь закрыла защитной сеткой лабораторию, села рядом с пушкой и вытащила шнурок из элемента. Пушка не понадобилась. Сетка тоже. Овальчик истаял за несколько минут, согласно вложенному модулю уничтожения.

— С ним все было в порядке, — прошептала она и виновато посмотрела на меня.

— Да, теперь мы знаем, — ответил я.

Она прищурилась, увидела, что я не спешу ей делать новую игрушку, и посмотрела на парней, которые к этому моменту довели свой элемент до темно-синего состояния. Видимо, ей пришло в голову то же, что и мне, — что у нас другое состояние материала, тест, полученный во время прошлой итерации, здесь не годится. Вздохнула. Плечи ее грустно опустились. И тут мне пришла в голову мысль.

— Так. Народ, — обратился я к ним. — Есть предложение. А давайте мы накидаем в хранилище ваших кондиционированных элементов и попробуем поработать с ними как с массой.

— А думаешь, получится? — с сомнением посмотрел на меня Ворон.

— Не знаю, мы не пробовали такого никогда. Это дико неудобно, когда не со своим материалом работаешь, а с чужим. Но зато у нас получится точно нечто совершенно иное. Вот давай, клади в хранилище ваш алмаз, а теперь сделайте мне до кучи еще один голубой элемент, как у вас был перед этим. Только сразу овальный, тарелочкой.

Намек парни поняли, спрятали синий и быстро изобразили мне голубой. Его даже обтачивать не пришлось, только дырку проковырять. И теперь у Хмари было новое украшение, даже лучше прежнего. Она благодарно вздохнула и улыбнулась, прижав импровизированный кулон ладонью к груди.

— Спасибо! Больше я не буду его разбирать.

— Зато ты можешь быть уверена, что если он у тебя разберется сам, то ничего не случится, — совершенно серьезно сказал я. — Это наш подарок тебе на новый год. Истинное украшение органика.

Хмарь засмеялась.

— Боюсь, что все теперь такое захотят.

— Ну, со временем изобразим. Но сейчас нам надо кореньев в котелок закидать. Давайте я теперь покидаю, кто со мной?

Ворон с Киликом уступили нам место, и мы с Хмарью быстренько создали пару кондиционированных элементов. Тут пришел Швед, инициативу нашу одобрил, и сообщил, что в инкубаторе, оказывается, есть экспериментальный миксер для элементов, который стоит без дела. А все почему? А потому что в него до этого пробовали класть только элементы, полученные обычным образом. А не кондиционированные.

Швед пошел выяснять, как его запустить, Килик сменил Хмарь, и мы продолжили издеваться над элементами, гоняя их через сетку. Когда суммарно у нас набралось штук десять годных, мы решили остановиться и подождать Шведа. Я подумал, что экспериментальный миксер мы и сами изобразим, долго что ли элементы ложкой перемешать, но тут наш лидер с озабоченным видом вернулся.

— Друзья, заканчиваем наши дела, мы все нужны в основном инкубаторе.

Глава 25

Понятно, почему мы были нужны. В инкубаторе народу тоже было не вагон, все разбежались по новогодним делам. Мы расселись вокруг большого общего стола, который по такому случаю сдвинули из трех по центру, и уставились друг на друга.

— Ну что, бездельники, как у вас дела? — лениво спросил Антон.

— Трудимся над неведомым, — огрызнулся я.

— Это хорошо, это правильно.

Тут Влада прищурилась и уставилась на Хмарь.

— А это что у тебя такое?

Ее явно заинтересовало наше самопальное украшение. И тут меня аж как подкинуло: на Владе не было очков. Весь прикол этого украшения был в том, что без рабочих очков люди должны были видеть только шнурок, такой фокус только для своих. Я по инерции приперся в очках и поспешил их с себя снять, чтобы сообразить, что там видела Влада.

Хмарь с недоумением смотрела на Владу. Но поскольку на ней очков не было, ей достаточно было опустить глаза, чтобы офигеть.

Если через очки кулон виделся совершенно материальным плотным телом, то без очков он смотрелся как голубоватое облачко, прицепленное на шнурок. Мама дорогая, что это мы такое изготовили? Почему он виден?

Хмарь преодолела шок быстрее всех и сделала морду лопатой.

— Это модно сейчас, ты разве не знаешь?

Влада встала, обошла стол и потянулась к украшению. Хмарь отклонилась и прикрыла украшение плечом.

— Эй, руками не трогать! Это подарок.

— Где ты это взяла? Почему я ничего не слышала про такое?

Ну да, ну да, мы знаем, Влада, как сорока, все блестящее в дом тащит. Никто не забыл ее явления в инкубатор с поясом, помогающим выносить мозги людям. Как ей тогда удалось заманить меня в шкаф, даже вспоминать неловко. Хотя распевать песни, следуя за Гелием с Владиным поясом на голове, было даже прикольно. О чем мне это говорит? Что мне не все равно за кем ходить с песнями? Наверное, да.