Иван Катиш – Брутфорс 1 (страница 44)
Я поспешил за ними.
Разорвало тестовую станцию. Даже не столько разорвало, сколько повредило, но зато с впечатляющими последствиями. Несмотря на то, что физические повреждения были не очень большими — у блока ожидания отвалилось соединение с основным корпусом, — на программном уровне творился ад. Вся комната была забита фрагментами программ разной степени крупности, различить, что к чему относится можно было только по тонким оттенкам цвета, выдающим авторский почерк. Я вспомнил, что третий вариант медузы, над которой я работал, в процессе приобрел зеленоватый оттенок, в отличие от золотистых первых двух. Я обреченно осмотрел месиво в поиске знакомого цвета, но не нашел. Или моя медуза еще не поступила в тестовый корпус, или ее уже разнесло совсем в лоскуты. Ладно.
Программный суп плескался по всему объему помещения, более мелкие фрагменты постепенно вытягивало в соседнюю комнату, Швед и Зима выкатили какую-то трубу и возились с ней, пытаясь то ли запустить, то ли сдвинуть с места.
Гелий и Марго вооружились рабочими очками.
— О, неееет! — застонала Марго. — Хуже, чем в прошлый раз.
Гелий взмахнул рукой, и четыре крупных фрагмента построились в ряд у его руки.
— Риц, откройте ваше внутреннее хранилище и складывайте всё, что мы вам будем давать. Каждый фрагмент отдельно.
Я открыл рот, намереваясь спросить, но Гелий тут же уточнил:
— Если покажется, что фрагменты сцепились по своей инициативе, разделяйте и складывайте в отдельные ячейки, потом разберем. Собрать обратно проще, чем разделять.
Я кивнул, активируя ячеечное хранилище. Но думать мне не пришлось, потому что Гелий с Марго разделяли слипшиеся фрагменты сами. Делать это приходилось очень быстро, потому что программные контуры стремительно проникали друг друга, образуя подчас редкостных уродов.
Вот и сейчас у меня перед носом проплыла помесь ежа с ужом, на ходу пытающаяся изобразить колючую проволоку. Я посмотрел, как действует Марго, прикинул, что вижу в ней три фрагмента, и подвел планшет, чтобы заселить каждый отдельно. Но тут у меня из-за плеча выскочила Влада с каким-то сачком и развеяла получившуюся структуру.
— Этого не спасти! — заявила она.
— Риц, не отвлекайтесь! — велел Гелий. — Берете фрагменты только у нас с Марго.
— Хорошо, — я вернулся к приему элементов из рук профессора.
Минут через двадцать мы собрали все крупное. Сложносочиненных перерожденцев уничтожили Марго с Владой, а Гелий кивнул Шведу с Зимой, и они запустили свою трубу, которая развеяла все мелкие фрагменты.
— Проверить остальные помещения, — велел Гелий.
Я думал, Швед сразу покатит куда-то пушку, но оказалось, что за проверку помещения отвечает светящаяся сетка, которая вылезла в самом начале, и ее писк раздался от входной двери. Вот теперь Швед с Зимой взялись за пушку, а я помчался за ними смотреть. Дверь была облеплена мелкими фрагментами программ, а по центру красовалась октаграмма.
За мной подошли и Гелий с Марго.
— Это что еще за символы? — нахмурившись, спросил Гелий.
— Это мое, — пискнула Зима. — Две версии вместе…
— Неспасаемо, — вынес вердикт Гелий, и Швед включил пушку.
Всё испарилась, и защитная сетка, предупредительно пискнув, исчезла.
— Хаос ликвидирован, — торжественно произнес Швед.
Все выдохнули.
— Так о чем мы говорили? — вспомнил обо мне Гелий.
— Почему нельзя допускать андроидов, — напомнил я.
— Да! Спасибо. Потому что у нас возникают неалгоритмизируемые ситуации. Причем если то, что вы сейчас видели, ерунда, в конце концов, здесь можно было бы все развеять на автомате, но бывают ведь и более сложные вещи.
— А почему тогда не развеять всё сразу? Зачем мы спасаем фрагменты, у которых точно есть копии?
— Потому что нас интересуют линии разлома. По большому счету, то, что сейчас произошло, лучше всего показывает точки уязвимости. Это лучший из возможных тестов, жаль, что повторять его регулярно в таком виде совершенно невозможно. В наших условиях на такой экзерсис не хватит ни сил, ни времени. Но зато сейчас, считайте, нам повезло. Авария произошла в рабочее время, мы большую часть собрали, и авторы получат те фрагменты, которые вы любезно собрали и изучат их. И вот это уже точно работа для людей.
Я даже посожалел, что моя программа не попала в спонтанный вылет. А что, если мне ее потом самому выпустить?
Гелий повернулся к лаборантам.
— А теперь скажите мне, кто опять перегрузил тестовую станцию? Это ведь она еще пятничную порцию не смогла переварить?
Швед нахмурился.
— Моя вина. Я не проследил. И не остановил новую загрузку. Но всё, что было отправлено сегодня, так и сидит во входящем блоке. Мы сейчас починим корпус и снова запустим.
— Уж, пожалуйста, — велел ему Гелий. — Марго, тебе не кажется, что мы с тобой заслуживаем чаю? Очень много волнений с утра. Думаю, это ты во всем виновата, не надо было так эманировать по поводу андроидов. Техника — она тоже чувствует.
— О, да! — фыркнула Марго. — Вали всё на меня. Пойдем, я угощаю, пока молодежь наводит порядок.
Гелий забрал со стола свою трость, и они с Марго торжественно отбыли, оставив нас с пушкой в размотанных проводах и тестовой станцией с дыркой в боку.
Я вызвался собрать станцию обратно, но Швед заявил, что он сам всё сделает, а я могу посидеть рядом и посмотреть. Всё равно это не в последний раз. Починка свелась к замене переходника и заняла примерно минут десять.
— И всё? — удивился я.
— Всё! — торжественно объявил Швед, отряхивая руки. — Запасные переходники лежат вон в том шкафу.
— А почему, если это так просто, их не меняют в плановом режиме?
— Меняют. Раз в квартал. Но последний раз меняли в прошлом месяце, поэтому совесть наша чиста. Или переходник был говно, или что-то из нашей продукции отличилось. Такое тоже бывает.
— Или и то, и другое, — подключилась Влада.
— Или так, — согласился Швед.
— А почему мы так ревностно всё зачищаем? — спросил я. — Ведь они же…
— Сами гаснут?
— Ну да.
— Потому что на самом деле вовсе не сразу. Некоторые упорные живут несколько часов.
— Да ладно! Всё, что я видел, гасло за несколько минут.
— Потому что ты видел наши готовые продукты. В них специально встроен блок самоуничтожения на случай, если они окажутся вне кристалла, а здесь такого нет. Это же рабочие варианты.
— Ой…
— Что, никогда не проверял свои программы на скорость распада? Вот поэтому от вас любителей одно зло. Не обижайся, шучу. Обычно они все-таки быстрее исчезают. Проблема не в этом. В мире полно дефектных кристаллов и ущербных программ, и если какой-то из кусков встретит такой кристалл и решит там поселиться, он легко выбьет оригинального обитателя, а что уж он потом устроит, никому неизвестно.
— Понял.
— Супер! Теперь перегрузи Владе всё, что вы с Гелием наловили, а я попробую запустить эту шарманку заново.
На консультацию по истории мира пришло гораздо больше народа, чем на прошлую встречу. Зал был практически полон. Баклан с Димой пришли первыми, за ними Софья с двумя друзьями-тумбочками, Макс примчался прямо с поезда, а Риц всё не появлялся. Макс положил рюкзак рядом с собой, чтобы занять ему место, но все равно приходилось отбивать поползновения всех, кто хотел задать удобное место с краю. Софья с верхнего ряда с интересом разглядывала наши маневры. Крепкий затылок Центуриона как и в прошлый раз маячил на первом ряду.
— Макс, давай сдвинемся на край, а Рицу придержим место ближе к центру. А потом быстро пересядем. Ты задолбаешься каждой собаке объяснять…
— Какой собаке? — подошли Анеуш с Питоном.
— Хищной, — улыбнулся Баклан.
— Рицу место заняли? — догадалась Анеуш. Они с Питоном пролезли вглубь ряда.
— Ну да, он куда-то делся.
— Макс, напиши ему.
Макс: @Риц, ты где? Мы тебе место заняли. Ты придешь?
Но Риц не откликнулся.
— Напиши в нашу, может, эта у него на мьюте стоит? Заодно в выражениях можно не стесняться, — предложил Баклан.