Иван Карасёв – Любовь нужна всем (страница 4)

4

Папа с мамой умотали на дачу. Наконец-то! Илона давно ждала этого события. Экзамены остались позади, аттестат в кармане и медаль сияла позолотой на нижней полке финского секретера. Целую неделю она дома одна: нет, не одна, с Руфиной. Никто не приоткроет дверь её комнаты в девять утра, когда папа уже уехал на работу и приспевала вторая очередь завтрака. Никто слащавым, тягучим, как конфеты тянучки, голоском не позовёт её к столу: «Илоночка, вставай, моя деточка, пришло время завтракать». Никто не станет донимать всякими вопросами: «Ну почему ты не пойдёшь погулять с подружками?», как будто её ждали в дворовой песочнице; или: «Илоночка, почему ты не сходишь на Москву-реку, не позагораешь хоть немного?». Никто не упрекнёт за полуночничание наедине с Мопассаном и Руфиной, пристроившейся к ней бочком. Она сама встанет, сама приготовит себе завтрак, сама, если захочет, договорится о встрече с Анжелкой. Сама пойдёт загорать и даже искупается (забыв о мамином категорическом: «Ты что? В Москве-реке – брюшная палочка!») и будет там воевать полотенцем с переливающимися на солнце капельками воды, прилипшими к её стройному телу. Ужин себе тоже приготовит сама, и до трёх часов ночи будет слушать битлов и читать Мопассана. И так – целую неделю. Неделю одинокого счастья!

Родители исчезли на восемь дней, оставили Илоне холодильник, набитый продуктами, и красненькую бумажку с сумрачным изваянием вождя мирового пролетариата. И это была свобода! Илона давно, когда вышла из возраста песочниц и детских площадок, невзлюбила дачу. Там было скучно, неинтересно, один телевизор на всех, по которому всегда показывали программу «Время», тесные комнатки, нудные соседи и вечные комары с мухами. А её таскали туда каждое лето: «Свежий воздух и запах соснового леса тебе очень полезны!» А ещё были полезны прогулки по этому сосновому лесу, собирание грибов: «Смотри, Илоночка, какой красавец, какая шляпка, какая ножка!» И Илоне полагалось восхищаться. Она знала: мама сама терпеть не могла грибные выходы, но жертвовала собой ради приобщения доченьки, то бишь Илоны, к природе. «Ребёнок должен быть развит разносторонне!» И вот только в этом году, словно в подарок за золотую медаль, ей позволили одностороннесть, и она осталась дома.

Один раз в день, с завидной регулярностью мама интересовалась: «Как ты там? Не скучаешь? Чем занимаешься? Что ты ела?» Илона заученным тоном, стараясь скрыть накатывающее раздражение, отвечала: «Нет, не скучаю: хожу на речку, гуляю с подружками-одноклассницами, утром готовила себе манную кашу, на обед у меня – куриный бульон, яичница с сосисками и гречкой, на полдник – фрукты, на ужин – бутерброды с сыром и ветчиной, чай, перед сном – стакан молока». Всё, как учила мама. На самом деле, бутерброды Илона трескала и на завтрак, и на обед, и на полдник, яблоки грызла, сидя за книжкой, вместо чая по пять раз на дню варила кофе, а яичницу с жареными сосисками готовила себе среди ночи, когда голодный, урчащий живот не давал уснуть. Потребление манки и гречки свела к нулю, придётся Илоне, дабы не попасть в отчёт маминому инспекторскому глазу, перед приездом родителей часть этих ценных продуктов отправить в мусорное ведро. Но это потом, а пока можно жить в своё удовольствие.

Илона продрала глаза, потянулась. Даже плотно задёрнутые шторы не смогли помешать дневному свету залить всю комнату. Сколько времени? Чёрт, уже почти час, а в два она договаривалась встретиться в парке Горького с Анжелкой. Надо вставать, а как не хочется! Как хорошо в постели! Илона ещё раз потянулась, и тут тишину взорвал призывный «мяу». Показалась точёная белая головка. Ещё мгновение, и она уже ткнулась в голое Илонино плечо. Опять раздался «мяу».

«Ой ты, моя хорошая, кушать мы хотим! И ждала, пока проснусь, не будила. Сейчас, сейчас, я положу тебе твоей любимой копчёной салаки!» Илона исполнила обязанности хозяйки и занялась собой: утренний туалет; хорошо, волосы лишь расчесать надо, сами укладываются, торопливо выпитый стакан противного холодного молока, на кофе времени не оставалось, на бегу погладить мурлыкавшую от сытого удовольствия кошку, яблоко с собой – оно будет сгрызено в метро. Через полчаса она уже захлопнула дверь квартиры.

Анжелка топталась в условленном месте уже, наверное, минут десять, не меньше. Проходящие мимо мужчины с завистью оглядывали пышные формы одинокой девицы. Илона первой разглядела, как подружка высматривает её в вываливающейся из раскрытой пасти метрополитена толпе.

– Привет, – закричала Илона издалека переминавшейся с ноги на ногу Анжелке, и уже подбежав, – извини, проспала, зачиталась часов до четырёх, проснулась, а времени-то ого сколько. Даже не поела толком.

– Привет, ну это меня не удивляет. Как кошка? – Анжелка, естественно, была в курсе обстоятельств «семейной» жизни Илоны.

– Руфина тоже довольна: никто её с кухни не гоняет, и ковёр в гостиной позволяют когтить. Вот только сегодня она поскучает, я не успела проснуться и уже ускакала куда-то. Она ж не любит одиночество. Ну что, погуляем?

– Давай по мороженому для начала?

Илона кивнула.

– Только надо в парк войти, около метро всегда очереди большие.

Мороженое, неспешная прогулка с обычной девчоночьей болтовнёй, остановка около фонтана, Илона не заметила, как минул час, в животе заурчало – время подкрепиться. И тут вдруг Анжелка предложила:

– Слушай, а давай по шампанскому, а то на выпускном не наливали. Трезвость —норма жизни при Минеральном секретаре.

Илона очень редко пробовала вино: родители обычно наливали только в Новый год и в её день рождения, а тут, действительно, никого над тобой. Почему бы нет?

– А давай. Только где? Мы же в парке, так сказать, культуры и отдыха.

– Да тут есть большое кафе-мороженое, там и шампанское, и коктейли. Ты пробовала когда-нибудь коктейли?

– Нет, не пробовала, – пробормотала Илона и, чтобы скрыть смущение, поправила правой рукой идеальную причёску.

– Ну вот и попробуешь.

Они устроились на втором этаже большого, из стекла и бетона, но совершенно безвкусно оформленного кафе напротив аттракциона «Сатурн». Середина рабочего дня, мест в зале хватало, в очереди бы Илона не стала стоять. Уж больно неприятно: ей и так казалось, что она ловит на себе косые взгляды. Как будто она какая-то девушка неприличного поведения.

– Да не тушуйся ты, мы ведь в кафе-мороженое прежде всего, – от Анжелки не укрылось некоторое замешательство подружки, но на правах бывалой Анжела продолжила диктовать свою волю, – читаем меню. Так, мороженое мимо, только что ели, давай по коктейльчику. Смотри, вот коктейль «Танго» – коньяк 5 звёздочек, белое вино, лимонный ликёр, компот черешни, 2 рубля 70 копеек. Гуляем? Всё же школу закончили, мне червонец родители подарили. Неслыханно!

– Ой, нет-нет! – Илона аж замахала руками. – Я коньяк не пью, ты что!

– Так я коньяк и не предлагаю. Ну ладно, вот тебе полегче – «Янтарь» – шампанское, лимонный ликёр, мандариновое варенье, итого рупь девяносто.

Илона вздохнула: смущало всё же наличие ликёра. И пролепетала робко:

– Может, лучше по шампанскому?

– Перестань, шампанское мама на Новый Год нальёт, а вот коктейль такой дома не намешают, – Анжелку начинала веселить робость подруги, – давай, не боись, увидишь – это здорово.

И Илона сдалась: «А-а, была-не была!»

Официант посмотрел на юных девиц, хотел было вякнуть: «Девушки, алкоголь нынче с двадцати одного года», но уверенный вид Анжелки заставил его отступиться от своих намерений. Анжелке в сентябре стукнет восемнадцать, а по лицу – так и уверенные, – двадцать дашь: она всю школу выглядела старше, Илона, и не она одна, всегда завидовали её взрослому виду. Минут через десять фужеры с разноцветными коктейлями красовались на столе.

– Ну, давай за наши десять лет за партой! – подняла тост Анжелка.

Илона закрыла глаза и сделала большой глоток через красную трубочку, большой, чтобы не казаться совсем девчонкой. К её огромному удивлению, жидкость, лишь приятно пощипывая горло, просто потекла тёплым ручейком внутрь.

Анжелка решила подать пример. Она вытащила соломинку и хлебнула своего коньячного напитка прямо из фужера:

– Красота! Вот вчера меня Павлик угощал в «Молодёжном» коктейлями: там снова спиртное появилось. Ты представить себе не можешь, сколько я перепробовала!

Про Павлика Илона уже слышала – это Анжелкин ухажёр, старше её года на три, подцепил на дискотеке в январе, и с тех пор у них какие-то шуры-муры.

– И что, много?

– Угу, штук десять. Ну я, конечно, и свои пробовала и его, не целиком, но так накачалась, что он меня придерживал на выходе. Представляешь? – хохотнула Анжелка, брызжа слюной. – Я иду, а меня штормит!

– Денежный парень твой Павлик, это же на кругленькую сумму вышло! – Илона, не замечая сама, в третий или четвёртый раз прикладывалась к коктейлю.

– А ты думала!

– Родители с деньгами? Наверное, загранкомандировки и всё такое? – Илона лучше всего представляла себе мир своих папы и мамы.

– Родители у него работяги, лимитчики, на втором шарикоподшипнике работают, там много не урвёшь.

– А-а-а, так он сам зарабатывает? Фарцует, что ли? – догадалась Илона.

– Ну да, толкает импортное шмотьё, денег у него… Вчера, кажется, тридцатку оставил в кафе. Ну да, а я потом отдышалась в парке, и мы на дискач полетели.