Иван Карасёв – Любовь нужна всем (страница 22)

– Давай за тебя! – словно угадав Илонины мысли, предложила Анжела. – За твои успехи!

Они выпили. Анжела показала пример, отставив в сторонку соломинку, сделала большой глоток, и Илона не стала тянуть напиток через пластик.

– Во, правильно, – одобрительно кивнула Анжела, – слушай, ты там в институте своём посматривай по сторонам, ты ведь настоящая красавица! Я уверена, у вас хватает парней, которые не прочь на тебя глаз положить. Пораскованней веди себя. А то я тебя знаю, ты как в учёбу ударишься, ничего вокруг себя не видишь. В классе хватало ребят, что на тебя заглядывались. Женька Петренко столько по тебе сох, уже только ленивый в классе над ним не смеялся! А тебе хоть бы что.

Илона улыбнулась. Она, конечно, замечала неловкие попытки застенчивого Женечки привлечь внимание к собственной персоне: то портфель из школы поднесёт: ни с того, ни с сего появится, вырастет откуда-то, сто̀ит им с Анжелкой распрощаться; то уставится безотрывно, так и ест глазами. А на выпускном, наверное, хватив где-нибудь в уголке с ребятами вина, вообще объясняться полез. Илона еле отвязалась. Смешной и не в её вкусе – длинный, худющий, узкоплечий, нос картошкой и маленькие глазки, глубоко запрятанные под длинными, девчоночьими ресницами. Никакой мужественности во внешнем виде. Не то что…

– Не знаю, Анжел, мне сначала не до того было, только сейчас отходить стала. Подозреваю, что заглядываются ребята, но я пока не хочу, ничего не хочу. Мне и так неплохо. Со временем всё образуется, но не сейчас. Сейчас ничего не хочу, а ты молодец, всем бы так, я рада за тебя.

– Как-то невесело ты радуешься, – отметила Анжела, сверля подругу взглядом, – невесело. Тебе нужна хорошая встряска, отвлечься надо. Давай к Серёге сходим, ну к тому, помнишь?

Ещё бы Илона не помнила: она сразу поняла, о каком Серёге речь. Разве мог стереться из памяти тот вечер, когда в полутёмной прихожей Никита покрывал её лицо поцелуями. Впервые в жизни такое, оно не забывается.

– Вижу, помнишь, конечно, – продолжала Анжела, – Серёга иногда зовёт нас с Павликом, там родители ещё дачный сезон закрывают, чуть ли не каждые выходные квартира его. Никита, по-моему, перестал к нему ходить. Но я уточню: если что, отменим.

– Можно, – пробормотала Илона, изучая изрисованный шариковой ручкой стол, – можно. Я подумаю.

– Вот и хорошо. Подумай, а сейчас ещё по одной, а?

– Нет, слушай, мне хватит, мать учует запах, а это скандал. Нет-нет. – Илона взглянула на свои японские часики «Orient» – папа зимой из командировки привёз. – Да и пора уже, время полдесятого.

Илона приподнялась со стула, чтобы махнуть рукой официанту, но Анжела затормозила её: «Я плачу!»

5

Виктор Сергеевич громко хлопнул дверью, уходя из дома. Утро ознаменовалось неприятным разговором с женой. Александра присмотрела новое трюмо для прихожей. Старое, мол, никуда не годится. Стыдно перед людьми. Виктор Сергеевич в глубине души соглашался: она в чём-то права. Действительно, двадцатилетней давности продукт усилий трудового коллектива Смоленского мебельного комбината как-то вяло смотрелся на фоне хорошо обставленной импортной мебелью квартиры. Это так. Но новое-то, австрийское, тянуло на пятьсот рубликов. И никак не убедить жену выбрать что-нибудь попроще. И где она только такое откопала в системе магазинов доблестного «Мебельторга»! Там ведь круче произведений югославской или румынской промышленности не найдёшь ничего. А вот нашла, и теперь опять деньги нужны. Только успел рассчитаться за женин перстень с замысловатым камешком, и снова занимать, и теперь не полсотни, а полтыщи! И занять не у кого сейчас такую сумму. А ведь её ещё отдавать придётся. Да кредит на машину, с таким трудом доставшийся, кто будет платить? Ещё тысяча с лишним!

Виктор Сергеевич ясно осознавал, что рано или поздно придётся признаваться, выложить всю правду о цене Илониного поступления. Но то момент не подходящий, то самому не хотелось. Он ведь до сих пор робел перед женой как на первом свидании, особенно если речь заходила о деньгах. Так повелось в их семье, что зарабатывает он, всё благосостояние держится на нём, а вот главные вопросы решает жена. То есть решают-то вместе, но тут как в той присказке – он голова, а она шея: куда повернёт, туда и смотрим. Так ведь и с институтом было. Саша настояла, он считал, что не Илонино это, не по дипломатической линии ей идти следует, а в престижном ВУЗе на гуманитария выучиться и замуж удачно выйти. А жена: ни в коем случае – есть такая возможность, плюс английский у неё прекрасный. Настояла, Виктор Сергеевич уступил и сам всё организовал. Но вот теперь пора сбросить с души камень, рассказать про эту тысячу, из-за которой сейчас денег нет на трюмо. Но опять робел, потому что тогда решение принял сам, не стал посвящать жену. Без её дозволения, она-то считала, что он всесильный в некоторых вопросах. Оказалось, нет. И не сказал, и без того хватало проблем. Как подступиться, с какой стороны – вот в чём вопрос.

И на работе заморочки. Замминистра вызывал: мол, почему летом подписали контракт с французами, а не с немцами? Немецкие насосы, утверждает, лучше, и показывает докладную от его же, Виктора Сергеевича, зама. Мерзавец. Кабы он о государственной выгоде пёкся. Так ведь нет. Просто подсиживает. И откуда только узнал, как пронюхал гадёныш, что у Ива в гостях были. Вот замминистра и намекает почти прямым текстом: мол, вы там себе дружков завели, для них по дружбе и стараетесь. Пока ещё лишь на дружбу намекают, а там и до других обвинений рукой подать. Гадко как и мерзко! Да ведь закупал всё «Машиноимпорт», а не Виктор Сергеевич, он другие полномочия имел, а по этим злосчастным насосам лишь визу ставил! Хорошо, директор куйбышевского завода, куда пошло первое оборудование, знаком лично. Он поддержит, насосы уже получены и установлены, вот-вот продукцию начнут давать.

Поглощённый своими думами, Виктор Сергеевич даже не обратил внимания на приветствия дежурной. Чёрная «Волга» ждала у подъезда. Водитель Олег, разбитной молодой мужичок, рассмотрев начальника, высморкался на противоположную от дома шефа сторону асфальта, затушил сигарету об ограду газона и услужливо распахнул заднюю дверь. Виктор Сергеевич любил ездить на переднем сиденье, но сегодня издалека махнул рукой в сторону заднего. Олег твёрдо усвоил: если шеф едет сзади, значит, поглощен полностью мыслями, работой, и лучше ему не мешать. А вот ежли садится спереди, то можно поболтать, чтобы скрасить путь, новости из гаража поведать, а водители много про своих начальников знают: свежий анекдот травануть или вообще за жизнь покалякать, с боссом! Тут ведь столько всего происходит в последнее время! Ну и попросить для себя копчёной финской «салями» из закрытого магазина. Виктор Сергеевич добрый, нет-нет да сам предложит. Хорошо иметь такие каналы. Были бы они у Олега, он бы развернулся. Любую банку консервов реально в два-три раза дороже загнать. Но сегодня шеф не расположен для разговоров, а надо бы: у Таньки день рождения грядёт.

Потолкавшись недолго у выезда на Кутузовский, они понеслись по направлению к центру. Олег поглядывал в зеркало – шеф вроде не занят мыслями о работе – то налево посмотрит, то направо: наверное, можно отвлечь.

– Виктор Сергеевич! – несколько подобострастным тоном обратился к высокопоставленному пассажиру Олег.

– А, – будто очнувшись, ответил шеф, – что, Олег?

– Виктор Сергеевич, – повторил водитель, – тут такое дело, хотел, э-э..

– Валяй, не тяни резину!

– Да у жены день рождения, нельзя ли через Вас организовать на праздничный стол колбаски хорошей и икорки красной? Или чёрной, если получится.

– А, ты про это, – Виктор Сергеевич будто обрадовался поводу уйти от невесёлых мыслей, – можно, конечно, можно и чёрный икры, если не прямо сегодня. Когда надо?

– К пятнице, в субботу отмечать будем.

– Постараюсь, Олег, если будет чёрная, значит принесу. Только чёрная в копеечку тебе влетит.

– Я знаю, – Олег резко ударил по тормозам – не удалось проскочить светофор на жёлтый, вовремя рассмотрел справа такого же лихача, – извините. Деньги не проблема, Виктор Сергеевич, – с улыбкой на лице Олег обернулся в сторону шефа, – разрулим этот вопрос.

Виктор Сергеевич задумался, привычно разглядывая свои большие крестьянские руки, и после минутного молчания спросил:

– А сколько ты получаешь? Двести?

– Почти угадали, сто девяносто, минус подоходный.

– И что, хватает?

– Ну как Вам сказать, – после некоторого времени, ушедшего на размышления, ответил Олег, – жена сто шестьдесят приносит, плюс премиальные каждый квартал. Мы ж русские люди! Крутимся, как можем, на машину копим, в следующем году очередь подойдёт.

– А-а, – протянул Виктор Сергеевич, почесал плешь на затылке и погрузился в раздумья.

«Надо ж, они вдвоём получают намного меньше меня, двоих детей растят, а живут без долгов, на машину почти накопили. Чёрную икру готовы брать, только дай. Как же мне Саше сказать, что на трюмо денег нет, она ведь сразу на других кивать начнёт? На Чистяковых, у них и, правда, завидный гарнитур появился в обстановочке, на Левашовых с этой домработницей». Виктор Сергеевич вздохнул.

– Я закурю, Олег?

Они оба с юности заядлые курильщики, но в машине предпочитали не курить, поэтому даже будучи начальником, Виктор Сергеевич особо не позволял себе дымить внутри салона «Волги».