Иван Карасёв – Любовь нужна всем (страница 10)

До приезда родителей оставалось ещё целых два дня. Два дня свободы. Мопассана она променяла на Жорж Санд. Она же Амандина Аврора Дюпен. Ну кто ещё в состоянии лучше написать о женщине, чем женщина! С «Консуэло» Илона провела полночи, и лишь когда где-то вдалеке забрезжил рассвет, её глаза сомкнулись, книга выпала из рук, а испуганная Руфина, едва не получившая тяжёлым томом по лбу, резво отскочила и удивлённо уставилась на хозяйку. Та спала. Спокойно и тихо. Ей снились сны, и почему-то в них всегда присутствовал один высокий широкоплечий парень. Она только догадывалась, что это Никита, но рассмотреть его никак не могла, она даже во сне щурилась от бившего прямо в лицо солнца. Потом проснувшись, прятала глаза под одеялом, но там быстро становилось душно и жарко, и результат всё тот же – не уснуть, а так хотелось спать! На самом деле, вечером она не завесила шторы и с полшестого утра в комнату пробивались по-летнему яркие солнечные лучи. Они проникали через окно, отражались от светлых обоев и неизменно били в глаза.

Наконец, Илоне удалось устроиться на другом боку, и она уснула снова. Её разбудил в двенадцать очередной телефонный звонок. Она потянулась, улыбнулась ехидно: «Звони, звони, а я не подойду!» Но через час, когда она уже приняла душ и позавтракала, раздался другой звонок, в дверь. Он привёл Илону в состоянии некоторого недоумения. Кто бы это мог быть? У родителей ключи, Анжелка обычно не приходила, не предупредив. Не она ли названивала всё время? А Илона думала, что Никита. Почему так думала? Её бы устроило, если б это оказался он? «Мне этого хочется?» – переспросила себя Илона. Она бесшумно открыла внутреннюю дверь и посмотрела в глазок. Он. С улыбочкой на лице, довольный собой, самоуверенный, руки за спиной. Не Игорь из восьмого класса, другой. Взрослый и мысли иные в голове. И жизнь уже другая, взрослая.

«Готов к штурму, хотя для него я уже отдалась и повесила белый флаг. Открывать или нет? Открыть? Нет? Нет? – застучало в голове. – Открою, и всё: не уйдёт!» Но совсем не пускать Никиту в квартиру тоже нехорошо. Илона понимала, что это неправильно, им бы хоть объясниться, ведь ещё позавчера целовалась взасос, а сегодня вот так, даже на порог не пускает. Но пустишь, и что дальше? «Пусть зайдёт, – решила вдруг, – прогнать всегда успею». И рука сама потянулась к замку.

Никита, как и в тот раз, оделся безукоризненно – только с более спортивным уклоном: небесно-голубого цвета джинсы, чистейшие, без капли уличной грязи, белые кроссовки и такая же белая рубашка на кнопках, один в один как у нечёсаного Мишани в тот вечер. «Они ими что, меняются что ли?» – предположила Илона, разглядывая улыбающегося Никиту. Правда, белая рубашка под копной чёрных волос смотрелась гораздо лучше, чем на Мишане с его реденькой шевелюрой.

– Заходи, – Илона распахнула дверь шире и посторонилась, давая пройти.

Никита, не выключая улыбку, сделал два шага вперёд, повернулся лицом к Илоне и вдруг протянул ей букет алых роз. Это было неожиданно, стремительно и жутко приятно, просто сказочно.

– Это мне? – зачем-то спросила Илона. Ничего другого ей в голову не пришло, а сказать хоть пару слов желательно. – Мне? – повторила она.

– Тебе, а кому же ещё? Или я ошибся адресом? Илона Иванова здесь живёт? – Никита всё так же широко улыбался, при этом ямочка на подбородке куда-то исчезала, словно растворялась в улыбке.

– Спа-асибо! – Илона растягивала слово благодарности, придавая ему больше значения. – А, разузнал, где я живу. Анжелка, конечно, – пробормотала она, разглядывая полураскрытые, как губы, жаждущие поцелуя, бутоны роз.

Илоне ещё никогда не дарили цветы, на восьмое марта – не в счёт, да на день рожденья в этом году папа презентовал ей прекрасный букет. Но то были дежурные цветы, потому что так положено, всем одноклассницам мальчики скидывались на подарки к женскому празднику, и цветочки – это самый простой вариант – гвоздѝки продавались в любом цветочном магазине. А тут розы просто так, потому что он пришёл к ней, потому что они целовались у Серёги в прихожей, или потому, что он в неё влюбился? Неужели влюбился? А она? Целоваться было здорово. Все эти мысли промелькнули в сознании Илоны за какую-то секунду. Она приняла букет и хотела его чмокнуть в щёчку. Но в щёчку не получилось. Никита умело повернулся и поймал её губы своими губами. Поцелуй был долгим и смачным. Как прекрасно ощущать, что никто не может помешать, никто не ворвётся сюда. Никто? Не мешало бы хотя б закрыть дверь, она так и ёрзала на сквозняке, туда-сюда, и грозила громко хлопнуть на весь подъезд.

– Подожди, – Илона с трудом отстранилась, замкнула дверь и посмотрела в глаза Никите.

– Разувайся, но, – она помолчала, подыскивая нужное слово, – я не хочу бо̀льшего. Ты понимаешь?

– Понимаю, – после некоторой паузы согласился Никита, развязывая шнурки кроссовок. Потом он выпрямился и тоже, поймав её взгляд, повторил, – понимаю.

Они пили чай, слушали битлов, гладили Руфину. Никита тоже, оказывается, любил кошек, но всегда родители были против. И целовались, долго, безотрывно и упоённо, Никита давал волю рукам, они успели побывать повсюду, но Илона в последний момент отводила их. «Ты обещал». Он соглашался, и они снова целовались, и снова правая рука Никиты бессовестно орудовала в её белье. Наконец Илона встала, нашла брошенный на пол бюстгалтер. Надела его и, глядя Никите в глаза, покачала головой и произнесла укоризненно:

– Ну ты ведь обещал.

– Обещал, а что я могу сделать с собой? Ты такая красивая, ты такая…

– Тсс, – Илона поднесла указательный палец к губам Никиты, – хватит. Приходи завтра, сегодня и так уже было слишком много. Но, – она начала фразу и не закончила.

– Что «но»?

– Ничего, – Илона вздохнула, – приходи завтра.

Он не преминул воспользоваться приглашением, на этот раз с тортом появился. Вкусным, «Киевским». Но Илона даже облизнуться не успела. Он аккуратно поставил торт на банкетку и заключил Илону в свои объятия, из которых уже не выпускал. Его губы жадно впились в её лицо, он целовал Илону повсюду, И она не могла и не желала сопротивляться. Она сама уже всё решила для себя: «Или сегодня, или никогда! Жребий брошен!» И она стала отвечать, она тоже целовала его, она тоже дала волю рукам и потом не могла припомнить, как сорвала с него рубашку, прильнула к голому торсу. Он в ответ ловко расстегнул её лифчик с необычной застёжкой спереди между грудей. «Умеет», – только и успела подумать она, а его длинные красивые пальцы уже теребили её соски…

Невероятно, ещё вчера ей было страшно, а сегодня она жаждала ЭТОГО, она даже торопила. Ей не терпелось, она изнемогала, но он медленно, но верно доводил её до белого каления. Правда, в решающий момент стало больно, однако это быстро прошло, а он был неутомим, и вот, наконец, он её отпустил. Илона упала в изнеможении на кровать. Она не знала, как они там оказались. Всё завертелось-закрутилось у входной двери, а потом… Что потом, она уже не могла объяснить, только запомнила, как в один момент пискнула некстати подвернувшаяся Руфина. И больше ничего. Сейчас она ничего не помнила и не хотела вспоминать. Она дала себя ему, она испытала страсть, оргазм, но теперь она ощущала какую-то пустоту. Или утрату. Как разгадать загадку собственной души?

Илона накинула халатик и приготовила чай. Достала самые красивые чашечки из гэдээровского сервиза «Мадонна». Мама их брала только по большим праздникам. А торт оказался под стать изысканной посуде, вкусный, сладкий, как то, что она сейчас испытала. И перед тем, как уйти, Никита взял её ещё раз. Она уже не пылала желанием, слишком много потратилось сил, но и сопротивляться тоже не могла. Она лежала и чувствовала себя доской.

– Завтра во сколько прийти? – спросил он, прощаясь.

– Ни во сколько, – завтра возвращаются родители.

– Тогда я позвоню послезавтра.

– Нет, лучше оставь свой телефон. Я буду под контролем, к тому же послезавтра надо подавать документы.

– Хорошо, – он накарябал на оторванном листочке календаря свой номер и протянул его Илоне, – буду ждать.

– Жди, – прошептала Илона, захлопнула дверь и, опираясь об неё спиной, бессильно сползла на пол. До завтрашнего утра надо выстирать и высушить утюгом простыню, незаметно зашить порванные трусики, разобраться с тортом. Столько ей одной не съесть. И, самое главное, сочинить правдоподобную историю появления цветов в квартире. А сил не оставалось. Их хватало только на битлов. Илона врубила магнитофон:

Аll you need is love,

All you need is love.

All you need is love, love.

Love is all you need.

«Всё, что тебе нужно – это любовь, – пробормотала Илона, – да, любовь нужна всем. Так это и есть любовь?» – вопрошала она себя.

10

Александра Евгеньевна шумно ввалилась в квартиру:

– Илоночка! Мы приехали! – она повесила ключ на крючок и, не дожидаясь ответа дочери, продолжила. – Как хорошо было на даче! И погода великолепная стояла. Ну как по заказу именно для нас! А как нам уезжать, так она и испортилась. Вот опять дождь барабанит по окну.

Илона едва успела продрать глаза и всполоснуть лицо. И всё-таки её сонный вид привлёк внимание матери.

– Ты спала? Поздноватенько! Опять читала до зари! Ох, – вздохнула мама, – Боже мой, ну как ты можешь? Тебе уже пора готовиться к вступительному, а ты полуночничаешь бесцельно. Мы ведь намеренно тебя не повезли на дачу, чтобы ты тут готовилась, чтобы тебе никто не мешал.