Иван Исаков – Морские истории (страница 49)
Но сказать это — значило бы покрыть сомнительную шутку и нарушить устав. Шутку безобидную, но явно нарушающую порядок службы, да еще при всем честном народе. Последнее слово должно остаться за комфлотом, да и подобная выходка не могла пройти безнаказанной.
Как командующий, Панцержанский мог бы накричать и наказать всех и каждого. Мог затянуть нудное «дознание» — «кто первый придумал», «кто является зачинщиком» и т. д., но это обычно еще больше сплачивает нарушителей дисциплины (если они вместе служат и воюют более семи-восьми лет).
Как поступить?
Неужели показать себя таким же испуганным судаком, каким оказался побледневший командир, абсолютно не знавший, что ему делать?!
Прошло не более двух минут. «Вишня» оказалась против середины корабля, совпадающей с серединой фронта команды.
Звонким, привычным к приказаниям голосом командующий произнес неожиданно:
— Салям алейкум! — и поднес руку к козырьку фуражки.
Шептавшиеся ночью инициаторы этой затеи с фесками, желавшие поставить в неловкое положение свое начальство, обдумали все: и как зажать фески и как отбросить за линию фронта казенные фуражки. Они предусмотрели почти все, кроме привета невозмутимого командующего.
А между тем салют комфлота являлся достаточно логичным, так как все они оказались в форме союзного турецкого флота.
Неожиданный «салям» звучал еще в ушах всех зрителей этого происшествия, когда «Вишня» дошла до конца фронта, из рядов которого послышалось сбивчивое, отрывистое и неуверенное:
«Здравствуйте!..», «Салям...», «Так мы не всерьез...» и еще что-то непонятное...
Тогда, развернув «Вишню» на обратный галс, Панцержанский тем же звонким голосом, но ничем не выдавая своего волнения, крикнул, словно отвечая недоучкам-новобранцам:
— Отставить!.. Плохо отвечаете!.. Товарищ командир! Всему экипажу пять суток без берега! За неумение отвечать на приветствие начальства! А вам и офицерам с политработниками — семь суток за полное незнание того, что творится на корабле... Можете команду распустить!.. Вольно!
Я не знаю ни одного из моряков, даже из тех, кто собирался в тот день сойти с сувениром на берег, который был бы недоволен концом этой истории.
А авторитет Панцержанского возрос еще больше.
Злые языки утверждали, что кого-то ночью накрыли шинелями, но это, пожалуй, выдумка.
Что касается фесок, то через пять суток можно было видеть на бульварах пацанов, красующихся в этих ярких, но отживших свой век головных уборах.
Погоня за случайным заработком также ничего не дала ее любителям, потому что, как только в Симферополе и Ялте узнали о декрете Кемаль-паши, спрос на фески сильно уменьшился.