Иван Ильин – Проект X (страница 3)
Расстегнув черное пальто, он почти перешел на бег. 439, 440 – номера аудиторий сменяли один другой, он был совсем близко. 442 –
Дверь оказалась приоткрытой. Ярослав остановился, отдышался и осторожно заглянул внутрь.
Его взгляду предстал обширный зал, с ожидаемо высоким потолком и рядами парт и скамей. Прорывавшийся через щели в шторах свет падал на пол узкими полосками, оставляя большую часть помещения в полумраке, который рассекали мертвенные лучи проектора. Студентов собралось много, но никакого интереса они не вызывали. А вот преподаватель!..
Пришлось просунуть голову внутрь, чтобы разглядеть его. Секундная фокусировка на лице, стремительное пролистывание воспоминаний и… Упитанный, плотно сложенный мужичок за пятьдесят. Да! Это действительно он! Евгений Александрович Амалицкий собственной персоной. Одно из светил отечественной эволюционной биологии и палеонтологии – во всяком случае, если верить начальству. А зная их источники, сомнений и быть не может.
– Так, дорогая галерка, попрошу еще пять минут внимания! Вопрос к вам! От кого произошли динозавры?
В кабинете повисла тишина. Вопрос, очевидно, не был для студентов сложным, однако прошло полминуты, а ответа преподаватель не получил.
– Ну же, уважаемые! Вы, девушка в наушниках. – Лектор указал на согнувшуюся над телефоном блондинку. Наушники Ярослав не разглядел, однако они очевидно имелись: блондинка не реагировала, пока соседка не толкнула ее в бок. – Вы услышали вопрос?
– Нет, повторите, пожалуйста.
Студентка едва заметно коснулась уха и выпрямилась, всем естеством демонстрируя полное сосредоточение на предмете.
– От кого произошли динозавры?
– Ящерицы? От стегоцефалов, конечно!
Преподаватель сдержался, однако с первых парт донеслись сдавленные смешки.
– Хорошо. Стегоцефалов… Приведите пример.
– Котилозавры. Они же это, амниоты.
– Нет! Вопрос был очень простым, однако вы не смогли дать верный ответ. Причем правильных ответов хватает. Вы могли бы привести любую современную теорию, даже текодонтную, к которой у меня лично, как и у моих коллег в общем-то, очень много неудобных вопросов. Ооднако сказанное вами противоречит здравому смыслу. Да будет вам известно, что динозавры, входя в амниот, происходили от точно таких же амниот. Если быть более точным, то от архозавров, группы, в которую входят крокодиломорфы, птерозавры и как птичьи, так и нептичьи динозавры. Котилозавры же, с точки зрения систематики, от архозавров бесконечно далеки. Они даже не амниоты, поскольку икру откладывали.
Осматривая аудиторию, Амалицкий заметил человека в дверях, показал пальцем «минуту» и продолжил говорить.
– Итак, дорогие студенты. Мораль такова: если вы хотите двигать науку вперед, вы обязаны проявить уважение к предмету. Это значит не только внимательно слушать лекции, поскольку я, как и девушка с задних рядов, тоже человек и могу ошибаться. Используйте пытливость ума, здравый смысл и вещественные доказательства, а не догмы из советских учебников про котилозавров. До конца пары пять минут. Всем спасибо! Бегите в столовую!
Преподаватель погасил проектор, выключил компьютер и приглашающе махнул гостю.
К тому моменту большинство студентов уже двигались к выходу. Вот-вот в дверях должна была начаться давка. Пытаясь не терять ученого из виду, Ярослав зашел внутрь.
Амалицкий захлопнул еще более древний, чем объекты его научного интереса, ноутбук и, убрав его в большую наплечную сумку, развернулся к посетителю, который молча ждал у кафедры.
– Одну минуту! – Биолог торопливо закинул сумку на плечо и задвинул стул. – Кто вы и по какому вопросу?
– Ярослав Николаевич. Представляю интересы «Новой Зари 2».
– О… Это честь для меня. Евгений. – Он пожал протянутую руку. – Если вы по поводу студентов-практикантов, то пока все ребята заняты. Однако могу предоставить вам список самых лучших!
– Нет, Евгений Александрович. Я лично к вам. Скажите, можно ли поговорить с вами в более уединенном месте?
– Конечно! Пройдемте!
Профессор закрыл аудиторию на ключ и зашагал по коридору. Через пару минуту он остановился у двери с табличкой «Преподавательская. Е. А. Амалицкий» и, приглашающе кивнув, пропустил гостя вперед.
Ярослав вошел в просторную комнату и обомлел. Письменный стол, заваленный бумагами, притулился в углу, оставляя место для научной утвари, книжных шкафов, различных тумбочек и огромного металлического стола в центре.
Всюду лежали ископаемые, как правило извлеченные из породы только частично. На их фоне выделялись несколько странной формы черепов рептилий и огромных, с обеденное блюдо, закрученных раковин. Очищенные и отполированные до зеркального блеска, они стояли на своих подставках.
В палеонтологии Ярослав не разбирался, но его взгляд то и дело приковывали поразительные экспонаты импровизированного музея. Он разглядывал череп с табличкой «Tyrannosaurs Rex MOR 6625/Chomper. Реплика. Возраст 3 года». Он любовался раковиной – почти янтарной, покрытой сложной цепью белых полос, словно повторяющих узор каких-то древних водорослей. Это природное произведение искусства было подписано как «Аммонит Cleoniceras sp. Мадагаскар 100—113 млн лет».
На четырехметровом столе в центре, под светом ламп и тремя стационарными лупами, лежал крупный, почти во весь стол, кусок породы со скелетом, похожим на собачий. Разве что у этой собаки были непропорционально большие клыки и странно разведенные в стороны лапы.
Профессор кинул сумку на черный металлический стул и взмахнул руками:
– Простите за творческий хаос! В последнее время коллекция кафедры необыкновенно пополнилась. Приходится и лекции вести, и проводить описание c изучением!
– Но, как я посмотрю, вы этим очень довольны!
– Конечно! Любой бы был!
Вытащив свой стул из-за письменного стола и принеся еще один из дальнего угла кабинета, Амалицкий поставил их друг напротив друга у центральной стойки с каменной плитой.
– Так почему же вас послали ко мне?
– Одному из проектов комплекса нужен эволюционный биолог. Мнение ваших коллег и ваши публикации говорят о том, что вы именно тот, кого мы ищем.
– Подождите! Это все равно не объясняет, зачем в научно-исследовательском комплексе эволюционный биолог.
Услышав это Ярослав ухмыльнулся.
– К сожалению, сейчас я не могу сказать вам все, да и если бы мог… Одну минуту.
Он положил на колени дипломат и извлек пакет с пометкой «Архив! Совершенно секретно!». Распечатав упаковку, Ярослав вынул какой-то предмет, положил его у каменной плиты и тихо спросил:
– Ничего вам не напоминает?
Глаза Евгения сверкнули. На столе лежал восьмисантиметровый серповидный коготь.
– Я не орнитолог, но с уверенностью могу сказать, что это коготь хищной птицы. Для орла больно крупный… Кондора?
– По информации, которой мы располагаем, нет. Его нашли советские геологи больше чем полвека назад.
– Геологи? Одну минуту.
Амалицкий встал. Нервно подтянул ремень, который явно в этом не нуждался. Торопливо подошел к картотеке, заваленной бумагами сверху. Пальцем скользнул по трем ящикам и, с легкостью открыв четвертый, что-то оттуда достал. Изумленно застыл на секунду, после чего мгновенно собрался. С деловитым видом вернулся и сел на стул, напрочь позабыв про открытый ящик.
Внимательно взглянув на Ярослава, профессор положил рядом с когтем, который принес гость, образец из картотеки. Это был практически идентичный коготь, только сантиметра на три поменьше. Кроме того, экземпляр Амалицкого имел темно-коричневый цвет и каменистую текстуру, в то время как коготь, извлеченный из пакета, был ярким, коричнево-желтым, полупрозрачным на самом кончике, острым и легким.
– Окаменелый образец – коготь Velociraptor Mangoliensis. Хочу отметить, что он относительно хорошо сохранился. Признаюсь честно, допустил ошибку. Я подумал, что это коготь современной птицы из-за размеров и сохранности. Коготь, который я принес, принадлежал взрослой особи. Да и сохранность никудышная. Ваш прямо-таки как из супа! Невероятно! Куда была отправлена та экспедиция геологов? В Нэмэгэт?
Ярослав улыбнулся. Покачал головой.
– Нет. Экспедиция работала на Алтае. Более того, спешу вас заверить, что коготь, когда его обнаружили, был абсолютно свежим. И советские эксперты тоже заметили эту странную связь.
– То есть вы хотите сказать, что это коготь современного животного? Ну, ничего удивительного. Это называется конвергенция. Тем более, если учитывать, что современные птицы – прямые потомки дромеозаврид…
– Евгений Александрович, – тихо перебил Ярослав. – Ведущий научный сотрудник проекта, исследуя архивы, наткнулся на этот коготь и на выводы ученых, и я совру, если скажу, что это его не обеспокоило. К тому же, поскольку результатами проекта, весьма вероятно, станет обнаружение новых экосистем, нам просто необходим эксперт вашего уровня. Я обещаю, вы обязательно получите доступ ко всем имеющимся у нас данным. Как только подпишете договор о неразглашении.
– Хорошо… – Амалицкий прикусил губу, и его лицо скривилось в выражении нерешительности. Тяжело выдохнув, профессор продолжил. – Понимаете, кости. – Он указал взглядом на стол. – Перед вами уникальный случай. Останки крупного, ранее не описанного тероцефала. Сохранность очень высокая, как почти у всех привезенных нам находок. Но причина смерти – загадка. Было найдено более пятнадцати почти полных скелетов в одном месте, и студенты постоянно докладывают о новых. Самые разные виды. Травоядные и хищники. Крупные и мелкие. Все погибли от странных травм. – Он поднялся со стула и провел рукой по позвоночнику ископаемого. – Видите? – Почти каждый позвонок имел по огромному отверстию сбоку. – Эти повреждения… Мы никогда такого не видели. Подумали даже, что это следы зубов, уж больно похожи. Вот только в том месте и в то время таких крупных хищников просто не могло быть. Все животные, казалось, убегали от чего-то. Так что списали на крупный оползень. Ваше предложение безусловно интересно и очень заманчиво, но я бы хотел немедленно продолжить изучение останков. Тем более, к нам постоянно привозят новые.