Иван Ильичев – Личное дело Жанны Бичевской (страница 2)
Бабушка Жанны – Ольга Федоровна работала на знаменитой Павлово-Посадской платочной мануфактуре. В 17 лет она познакомилась с Гавриилом Михайловичем Кошелевым, которому тогда было 18 лет. Они поженились и родили пятерых детей – Зинаиду, Раису, Марию и двойняшек Алексея и Лидию. Рассказывают об очень пышном венчании в Павлово-Посадской церкви Ольги Федоровны и Гавриила Михайловича: молодые приехали в церковь на санях, усыпанных живыми цветами.
В конце XIX века Павлово-Посадская платочная мануфактура переживала время своего расцвета, в те годы предприятие наградили серебряными медалями Всероссийских художественно-промышленных выставок. В начале XX века продукцию Павлово-Посадской мануфактуры официально представляло «Товарищество Мануфактур Я. Лабзина и В. Грязнова». Это было самое крупное предприятие России по выпуску шерстяных платков и шалей, где работало более 2000 человек, в том числе бабушка и дед героини этой книги. В начале XX века Гавриил Михайлович на протяжении нескольких лет был коммивояжером в Варшаве (город тогда был в составе Российской Империи), где представлял торговые интересы Павлово-Посадской мануфактуры. Именно в Варшаве появились на свет средние дочери Кошелевых. Из Варшавы Гавриил Михайлович присылал в Павловский Посад самые красивые открытки с видами города, костелов, современных мостов. На оборотах этих открыток до сих пор можно прочитать вызывающие теплую улыбку, сделанные рукой деда надписи, например, такую:
Отличительной чертой семьи Кошелевых было гостеприимство. Гость, оказавшийся в доме Кошелевых, никогда не уходил, не отведав вкуснейших блюд, приготовленных заботливыми руками хозяйки Ольги Федоровны. (Эта черта передалась по наследству и внучке Жанне, никто не уходит от нее голодным.)
После революции семья Кошелевых переехала Москву, им посчастливилось поселиться в хорошей квартире на Ладожской улице. Окна выходили прямо на немецкий рынок. Двоюродная сестра Жанны Маргарита вспоминает, что в их квартиру было два входа: с улицы и со двора, т. е. попасть домой можно было с разных улиц. В этой квартире на Ладожской в гостях у бабушки не раз бывала совсем маленькая Жанна, но, как мы скоро узнаем из этой книги, ее детское счастье в семье Кошелевых было недолгим. А все потому, что наша героиня носила совсем другую фамилию. После рождения она была записана на отцовскую фамилию. Эта фамилия с ней по сей день, и эту фамилию знают миллионы в нашей стране – Бичевская.
История фамилии Бичевская – не менее интересная, но совсем мало исследованная. Известно, что это благородная шляхетская (дворянская) польская фамилия. Известно, что среди предков по линии отца были польские земледельцы и военные. Со второй половины XIX века Бичевские жили на территории Российской Империи, а родной дед Жанны по отцовской линии был офицером царской армии времен правления Николая II. Монархический дух всегда витал в семье Бичевских, как и в других семьях офицеров царской армии.
Бичевские – старинный шляхетский род, владевший земельной собственностью на Перемышльщине (Королевство Польское, ныне – местность между украинским Львовом и польским Жешувом) в околице Замкове и Бичеве. Фамилия Бичевские произошла от топонима Бичево. В 1795 году после третьего раздела Речи Посполитой территории, на которых проживали шляхтичи Бичевские, отошли к царской России.
У Бичевских не было собственного герба, они относились к гербу Сырокомля (Syrokomla) – это древний польский, украинский, литовский, белорусский дворянский герб, включающий около ста фамилий, в том числе Бичевских. Это говорит о их благородном дворянском происхождении. В конце XIV века этот герб был пожалован одному витязю Сырокомле в награду за мужественную защиту имени Христова против язычников, произносивших на него хулу. Для Польши это обычное явление, когда ряд фамилий объединялся под одним гербом, существует даже такое понятие, как «гербовое родство» – когда семьи, не состоявшие в генетическом родстве, объединялись под одним гербом. Бичевские после дарования им шляхетства (дворянства) проживали на землях Великого Княжества Литовского, ныне это территории современной Белоруссии и Литвы.
Значит, не обманывало сердце Жанну, когда она не раз произносила в разные годы в интервью:
Офицер царской армии
Его Императорского Величества Государства и земель Его врагов, телом и кровью, в поле и крепостях, водой и сухим путем, баталиях, партиях, осадах и штурмах и в прочих воинских случаях храброе и сильное чинить сопротивление и во всем стараться споспешествовать, что к Его Императорского Величества верной службе и пользе государственной во всех случаях касаться может.
Именно такие слова присяги приносили офицеры царской армии, в том числе родной дед Жанны Бичевской – Константин Александрович Бичевский, бывший офицером-кавалеристом Лейб-гвардии Преображенского полка. О судьбе деда Жанны почти ничего не известно, лишь в архиве найдена единственная фотография, запечатлевшая Константина Александровича 20 августа 1917 года в Петрограде возле памятника Петру I работы скульптора М. Антокольского[1]. На фотографии сохранилась теплая надпись, адресованная его сестре:
Известно, что супругу Константина Александровича звали Ольга. В этом браке в 1906 году на свет появился Владимир Бичевский – отец героини нашей книги.
Жанна с Пятницкой улицы
…Середина июня 1944 года. Семнадцатое число. Жара. В Москве в небольшой квартире в пятиэтажном доме, что в Голиковском переулке, распахнуты настежь окна, женщина, лежащая на кровати, вот-вот должна родить… Муж бежит за врачом: «Приезжайте скорее, жена рожает!» Роженицу увозят в ближайшую больницу. Слабая здоровьем женщина переживает – только бы с ребенком было все в порядке, ведь беременность протекала тяжело: еда по карточкам, норма в месяц была очень маленькой, был риск, что ребенок может родиться больным из-за недоедания матери. От соседок Лида услышала, что многие дети умирают прямо в родильном доме, их матерям даже не приносят детей на первое кормление. «О Господи, там, наверное, страшно… Счастливые мамы, у кого ребенок выжил, и какое горе у тех, кому не суждено даже прижать к груди своего новорожденного младенца», – думала она. И хотя у нее уже было двое детей от предыдущего брака, страх потерять именно этого ребенка был велик – продолжалась война, и детская смертность была высокой. От друзей и знакомых Лида знала, что дети в те годы умирали сотнями, просто об этом не писали в газетах.