Иван Гуляев – Малыш, которому не объяснили. (страница 2)

Я собрал этот хор годами. Каждый голос когда-то сказал одну фразу, а я подхватил, повторил себе тысячу раз и сделал своей правдой. И теперь они звучат одновременно: «Будь удобным», «Терпи», «Старайся», «Ты недостаточно хорош», «Тебя бросят», «Мог бы и лучше». В этой какофонии невозможно услышать себя.

Я не знал, что это чужие голоса. Я думал, это я так думаю. Я думал, это мой разум, моя совесть, моя оценка себя. А потом случилось то, что заставило остановиться. Я заболел. Не сильно, но надолго. Лежал, смотрел в потолок, и некуда было бежать, нечем было затыкать шум. И в этой тишине я вдруг услышал: все эти голоса говорят на разных интонациях, но они не мои. Я их не выбирал. Они пришли без спроса. И я имею право их выключить.

Я не умею выключать. Я только учусь. Но теперь, когда внутри начинается шум, я останавливаюсь и спрашиваю: «Чей это голос?» Иногда узнаю: мамин. Иногда – отцовский. Иногда – того парня из школы, который сказал, что я неудачник. Я называю их по имени. И они становятся тише. Потому что названный враг перестаёт быть неуловимым.

А потом я говорю себе: «Это не моё. Я могу не слушать». И ищу свой голос. Он тихий. Он не требует, не стыдит, не пугает. Он просто говорит: «А ты как хочешь? А тебе что нужно? А что чувствуешь?» И сначала я не знаю, что ответить. Так долго я слушал чужих, что свой разучился слышать. Но он есть. Он ждал. Он не обиделся, что я его забыл. Он просто ждал, когда я вернусь.

Я учусь возвращаться. Каждый день по чуть-чуть. И каждый раз, когда я слышу свой голос, даже если он говорит что-то неудобное, мне становится легче дышать. Потому что это – я. Не сборник чужих фраз. А я. Тот самый малыш, который когда-то знал: я хороший просто так. И который теперь учит меня этой правде заново.

Среди этих голосов был один, который запрещал самое простое – плакать. Он звучал отчётливее всего, когда на глаза наворачивались слёзы. Он говорил: «Не смей. Стыдно. Ты же мужик». И я слушался.

Глава 3. Как я разучился плакать

Я не всегда умел не плакать. Когда-то я плакал легко. Упал – заплакал. Обидели – заплакал. Не дали то, что хотел – заплакал. Это был простой язык тела: мне больно, мне грустно, мне страшно. И слёзы приходили сами, как дождь. Никто не учил меня плакать. Это было естественно.

Потом пришли взрослые. И сказали: «Не плачь. Мальчики не плачут». «Что ты ноешь, как девчонка?» «Смотри, все смеяться будут». «Хватит реветь, не маленький». Я не понимал, почему плакать стыдно. Ведь больно же. Ведь обидно же. Но взрослые говорили уверенно. И я поверил.

Я начал сдерживаться. Сначала просто зажимал губы, чтобы не разрыдаться. Потом научился сглатывать комок в горле. Потом – переводить слёзы в злость. Злиться было можно. Злиться – это не стыдно. Злиться – это почти мужественно. А плакать – нет.

Я так долго сдерживался, что слёзы перестали приходить сами. Они застревали где-то внутри, в груди, в горле, в затылке. Я чувствовал их тяжесть, но выпустить не мог. Даже когда хотел. Даже когда оставался один и никто не видел. Механизм сломался. Вернее, я его сломал своими запретами.

Я думал, это сила. Что не плакать – значит быть сильным. Что стерпеть – значит быть мужчиной. Я гордился тем, что могу не плакать на похоронах, что могу улыбаться, когда внутри всё разрывается, что могу сказать «всё нормально», когда нормально совсем не было.

А потом я начал ломаться по-другому. Спина. Шея. Голова. Тело стало кричать вместо меня. Я ходил по врачам, глотал таблетки, делал массажи. И никто не мог найти причину. А причина была простая: я носил в себе годы непрожитых слёз. Они превратились в напряжение. Напряжение – в боль. Боль – в болезнь.

Я не знал, что слёзы – это не слабость. Я не знал, что слёзы – это разгрузка. Что они вымывают горе, как вода вымывает грязь. Что организм умнее меня: он знает, когда нужно плакать, чтобы не сломаться. А я не слушал.

Потом случилось то, что меня сломало окончательно. Или, может, наоборот – раскрыло. Я потерял близкого человека. И в какой-то момент, когда я остался один в пустой квартире, меня накрыло. Я не мог больше держать. Я сел на пол, прислонился к стене и заплакал. Сначала тихо, потом громче. Я плакал долго. Я плакал так, что нечем было дышать. Я плакал, и мне было страшно, что сейчас я не остановлюсь, что это никогда не кончится.

Но оно кончилось. И тогда я почувствовал то, что забыл. Облегчение. Будто из меня выпустили пар, который копился годами. Будто я скинул рюкзак, который тащил так долго, что сросся со спиной. Я лёг на пол, смотрел в потолок и чувствовал, как тело расслабляется. Как уходят зажимы, которые я носил десятилетиями.

С тех пор я разрешил себе плакать. Не всегда получается. Старая привычка держать всё в себе сильна. Но когда чувствую, что слёзы подступают, я больше не говорю себе «не смей». Я говорю: «Если нужно – плачь. Ты один. Никто не видит. Можно». Иногда слёзы приходят, иногда нет. Но само разрешение уже лечит.

Я понял, что настоящая мужская сила – не в том, чтобы не плакать. А в том, чтобы не врать себе. Если больно – признать, что больно. Если грустно – не делать вид, что весело. Если нужно плакать – не стыдить себя за слёзы.

Малыш, который живёт во мне, долго ждал, когда я разрешу ему плакать. Он устал быть сильным. Он хотел просто выплакаться, уткнуться в чьё-то плечо и услышать: «Ничего, я с тобой. Поплачь, станет легче». Я не нашёл такого плеча. И тогда я сам стал для себя этим плечом. Я обнимаю себя, когда тяжело. Я говорю себе: «Поплачь. Это нормально. Ты не железный». Я не железный. Я живой. А живое – оно плачет. И это не стыдно. Это – правда.

Глава 4. Тело, которое терпело

Я долго жил так, будто у меня нет тела. Была голова – она думала, планировала, переживала. Были руки – они работали, тащили, делали. Были ноги – они бежали. Но тела как будто не было. Я не чувствовал его. Я использовал его как инструмент, как машину, как лошадь, которую можно гнать, пока не упадёт.

Я не замечал, как сижу, согнувшись над столом часами. Не замечал, как плечи ползут вверх от напряжения и там застывают. Не замечал, как челюсти сжаты так, что зубы скрипят. Я не слышал тела. Оно стучалось ко мне сотней сигналов: головной болью, болью в спине, тяжестью в груди, комом в горле. Я глушил эти сигналы таблетками, кофе, очередной порцией работы. Я думал: это просто усталость, посплю – пройдёт. Не проходило.

Я относился к телу как к врагу. Оно требовало отдыха, когда надо было работать. Оно болело, когда надо было терпеть. Оно просило еды, когда надо было быть стройным. Я подавлял его желания, пересиливал, заставлял. Я думал, что тело – это раб, а я – хозяин. И я был плохим хозяином.

А потом тело взбунтовалось. Я помню этот день. Я сидел за компьютером, дописывал отчёт, и вдруг спина перестала слушаться. Просто онемела, и всё. Я не мог ни встать, ни повернуться. Меня скрутило. Я упал со стула и лежал на полу, глядя в потолок, и не мог пошевелиться. Страх был сильнее боли. Я думал, что это конец. Что я сломался навсегда.

Врачи сказали: остеохондроз, защемление, мышцы в спазме. Лечение, уколы, покой. Лежа на койке, я впервые за много лет остался наедине со своим телом. И я услышал его. Оно говорило не словами. Оно говорило болью. Каждый зажим, каждая простреливающая боль были словами: «Ты меня не слушал. Ты заставлял терпеть, когда надо было остановиться. Ты делал вид, что меня нет. А я есть. И я больше не могу».

Я пролежал две недели. Две недели я учился чувствовать своё тело заново. Я лежал и просто замечал: вот стопа, она тёплая. Вот колено, оно напряжено. Вот живот, он сжат. Я не пытался расслабить, не пытался исправить. Я просто замечал. И от этого замечания напряжение начинало уходить само. Телу не нужна была таблетка. Ему нужно было внимание.

Я понял, что тело – это не враг. Это самый верный друг. Оно всегда говорит правду. Когда страшно – сердце колотится, ладони потеют. Когда грустно – тяжесть в груди, ком в горле. Когда злюсь – челюсти сжимаются, кулаки сжимаются. Тело не умеет врать. Оно показывает то, что мы прячем от себя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.