Иван Грешник – Чистилище (страница 1)

Иван Грешник

Чистилище

ПРОЛОГ

Я не могу точно сказать, когда всё началось.

Не было мгновения, которое можно было бы назвать отправной точкой. Не было удара, вспышки, последнего вдоха. Было лишь постепенное ослабление связи – как если бы мир, к которому я привык, начал отдаляться, не прощаясь и не объясняя причин.

Сначала исчезли мелочи.

Звуки стали глуше. Не тише – именно глуше, будто между мной и реальностью возник плотный слой, сквозь который ещё можно было различать формы, но уже невозможно было уловить нюансы. Голоса людей теряли интонации, слова переставали цепляться друг за друга, а тишина между ними становилась слишком долгой.

Затем изменилось пространство.

Оно перестало быть направленным. Расстояния утратили привычную логику: близкое не обязательно оказывалось достижимым, а далёкое – недосягаемым. Я шёл, но не мог с уверенностью сказать, приближаюсь ли к чему-то или просто смещаюсь внутри неподвижной структуры.

В какой-то момент я понял, что больше не чувствую времени.

Не его остановку – это было бы слишком заметно. Скорее, его разжижение. Прошлое не исчезло, но перестало быть «позади». Будущее не приближалось, но и не отступало. Всё существовало одновременно, как слои, наложенные друг на друга без приоритета.

Я попытался вспомнить последнее чёткое событие.

Мысль возникла – и тут же рассыпалась. Не потому, что память отказала, а потому, что сама необходимость в точке отсчёта стала сомнительной. Здесь не требовалось знать, когда что-то произошло. Важно было лишь то, что это произошло.

Воздух стал другим.

Он не был холодным или тёплым. Он вообще перестал восприниматься как среда. Скорее, как отсутствие сопротивления. Я дышал – но дыхание не подтверждало моего существования. Оно происходило по инерции, без ощущения обмена, без обратной связи.

Тогда я впервые ощутил одиночество иного рода.

Не то одиночество, которое возникает, когда рядом нет людей. А то, которое появляется, когда исчезает уверенность, что тебя вообще могут быть рядом. Как если бы само понятие «другой» стало условным.

Я остановился.

Не потому, что устал. А потому, что движение утратило смысл. Я понял, что больше не нахожусь «где-то». Я находился между. Между состояниями, между формами, между тем, что ещё можно назвать жизнью, и тем, для чего пока не было названия.

Именно тогда пространство начало оформляться.

Сначала – как ощущение холода. Не резкого, не обжигающего, а ровного, медленного, всепроникающего. Он не атаковал тело – он выравнивал его, стирая границы между кожей и окружающим.

Под ногами возникла поверхность.

Белая. Плоская. Без текстуры.

Снег – если это был он – не хрустел, не таял, не оставлял следов. Он был скорее состоянием, чем веществом. Я сделал шаг – и поверхность приняла его, не запомнив.

Я поднял голову.

Передо мной простиралось бескрайнее поле. Ни горизонта, ни ориентира. Небо сливалось с землёй в единую, лишённую глубины массу. Свет был, но он не исходил ниоткуда. Он просто присутствовал, не создавая теней и не подчёркивая форм.

Я понял:

это не место.

Это – порог.

Здесь ещё можно было думать привычно.

Здесь ещё можно было задавать вопросы.

Но ответы уже не принадлежали мне.

Холод постепенно проникал глубже. Не в тело – в ощущения. Я перестал различать, где заканчивается движение и начинается покой. Стоя на месте, я чувствовал себя так же, как в шаге вперёд.

И тогда во мне впервые возникло понимание, простое и ясное:

дальше не будет возвращения.

Не потому, что кто-то запретил.

А потому, что сам путь исключал обратное направление.

Я стоял в Долине теней – хотя тогда ещё не знал этого названия.

И всё, что от меня требовалось, – не выбор, не решение, не усилие.

Требовалось лишь принять факт нисхождения.

Долина теней

Холод не усиливался.

Он растворялся во мне.

Я перестал воспринимать его как внешнее воздействие. Он больше не был тем, что приходит извне и отступает при движении. Он стал состоянием, равномерно распределённым по всему существу. Не болью, не угрозой – фоном, на котором разворачивалось всё остальное.

Я шёл.

И каждый шаг не приближал ни к чему. Пространство здесь не имело направления, но движение всё ещё сохраняло смысл – не как путь, а как подтверждение того, что я ещё не исчез.

Поле оставалось неизменным.

Белое, ровное, без рельефа. Ни возвышений, ни впадин. Оно не было пустым – пустота предполагает отсутствие, а здесь присутствовало что-то иное. Скорее, это было место, где всё лишнее уже убрали, оставив только необходимый минимум для существования.

Я попытался оглянуться.

За спиной не оказалось следов. Ни моих, ни чьих-либо ещё. Снег – если это был снег – не принимал отпечатков. Он не запоминал. Мир здесь не хранил историю.

Именно тогда я понял:

прошлое больше не имеет веса.

Оно не исчезло, не было отнято, но утратило способность влиять. Воспоминания возникали – обрывками, фрагментами, тенями. Но они не выстраивались в цепочку. Между ними не было причин и следствий. Они просто существовали, как изображения на потускневших стеклянных пластинах.

Я вспомнил лица.

Некоторые отчётливо.

Некоторые – словно сквозь мутную воду.

Некоторые – без имён.

Но ни одно из них не вызывало привычной реакции. Ни тоски. Ни сожаления. Ни радости. Эмоции будто бы замерли, не исчезнув, но утратив направление. Они больше не были обращены ни к прошлому, ни к будущему.

Я остановился снова.

Не из-за усталости.

Из-за странного ощущения, что движение стало вторичным.

Как если бы здесь важнее было не идти, а быть.

В какой-то момент я заметил, что поле больше не кажется бескрайним. Не потому, что появились границы – их по-прежнему не было. А потому, что само ощущение расстояния стало условным. Я мог идти бесконечно – и в то же время оставаться на месте.

Возникла мысль:

А если это уже и есть вечность?

Она не испугала меня.