Иван Городецкий – Видящий маг (страница 49)

Перед дворцом, где мы вышли из кареты, ждала еще одна проверка. На бал не полагалось брать с собой какое-либо оружие, в том числе и боевые артефакты. Я порадовался, что успел сделать для нас всех «скрыты» в виде перстней. Как боевые артефакты охранной системой дворца они не распознавались. А в случае непредвиденных обстоятельств нам могут здорово пригодиться. О том, что тут будут такие строгие правила насчет оружия, отец предупредил заранее. Так что наши мечи и кинжалы мы передали гвардейцам. Совсем их не брать было чревато. Даже на балу мог найтись какой-нибудь олух, желающий нарваться на дуэль. А сражаться чужим оружием, которое нам могли бы выдать из королевской оружейной — совсем не то, чем привычным. Но это все, разумеется, на крайний случай. Тирр Велдон надеялся избежать подобного исхода. Его самого никто точно тронуть не посмеет. А я успел зарекомендовать себя как крайне опасный противник. Так что шансы на то, что обойдется без подобных эксцессов, велики. Это если бы я был прежним Аллином — слабаком и неумехой, провокации такого рода произошли бы непременно. Слишком много недоброжелателей у нашей семьи.

Вообще чем больше я слушал наставления отца перед балом, тем сильнее казалось, что еду не на бал, а чуть ли не на войну. М-да, и куда я лезу, спрашивается? Всю прежнюю жизнь был обычным человеком. Так нет же, высокого статуса дурню захотелось! Но поворачивать назад уже поздно. Да и не хочется, если честно. Как-нибудь справлюсь. А дуэлей я больше не боялся. Тренировки у эйра Айнтерела, которые я тоже не забрасывал, позволили неплохо продвинуться в освоении воинского мастерства. А мои артефакты могут послужить дополнительным козырем в сражении с любым противником. Так что это не мне нужно бояться, а тому, кто осмелится бросить вызов.

Один из лакеев в золоченой ливрее проводил нас к огромному бальному залу, после чего вежливо спросил, как представить, и передал эти сведения глашатаю.

Входили мы под звуки фанфар и громогласное объявление:

— Тирр Велдон Мердгрес с супругой тиррой Беатрисой и детьми: Аллином и Арьяной Мердгрес.

Распрямив плечи и нацепив на лицо подобающее случаю выражение, я заставил себя отключить эмоции и шагнул в проход вслед за отцом и матерью. Арьяна шла позади меня, тем самым показывая, кто из детей находится в статусе наследника. Придворный этикет регламентировал каждый шаг, вплоть до таких мелочей.

Только бы не проколоться где-нибудь! Все-таки прежнему Аллину не приходилось бывать при дворе и все знания, почерпнутые от него по этому поводу, были чисто теоретическими. Можно по неопытности сделать что-то не то. А за каждым нашим шагом наблюдает несколько сотен глаз. Придворных здесь и правда собралось такое количество, что в глазах рябило. Да и размеры самого зала поражали! Даже при стольких гостях оставалось достаточно свободного места.

Если поначалу при нашем появлении воцарилась тишина и все с любопытством уставились в сторону входа, то теперь в зале поднялся гул. Он все усиливался. Причем я прекрасно понимал, кто именно стал причиной всеобщего удивления. Ощущал себя прямо-таки мишенью в тире — столько внимания было ко мне приковано.

— Это ведь тот самый артефактор!

— Быть не может! Наверное, просто похож…

— Да нет, точно он! Моя дочь «живой портрет» с его физиономией постоянно с собой носит.

— Почему его назвали Аллином Мердгресом?!

Такие и подобные реплики слышались со всех сторон. Те, кто меня раньше не видел, невольно заражались общим настроем и живо интересовались причиной такого ажиотажа. А услышав, и сами пораженно смотрели на меня.

Мне стоило немалого труда сохранять каменное лицо и идти прямо, глядя лишь на возвышение в другом конце зала, где находились монаршие особы Гренудии. Понимал, что иначе сразу начну выискивать в толпе знакомые лица и смотреть на их реакцию. Но пока точно не до того. Тут бы с шагу не сбиться и не забыть весь тот церемониал, который полагалось выполнить. Ментальное восприятие пришлось отключить практически сразу, иначе можно было бы с ума сойти — столько в зоне воздействия находилось народу. Но эмоциональный фон, окружающий меня, и так чувствовался почти физически. Любопытство, удивление, порой доведенное до крайней степени, враждебность или, наоборот, восхищение и интерес. Такой дикий коктейль самых разных эмоций, что оставалось поражаться. Мало кто вообще не проявил к нашей семье и мне лично внимания.

Наконец, мы добрались до того места, где полагалось остановиться и поприветствовать монарших особ. Мне пришлось склониться в более низком поклоне, чем отцу, а матери и сестре присесть в реверансах. Так застыть до тех пор, пока нам не разрешат выпрямиться. Пялиться при этом на королевскую семью тоже не полагалось. Нужно почтительно потупиться и всем видом изображать из себя примерных подданных. Хорошо хоть мы не мерлы! Мужчинам, носящим этот титул, приходилось даже не низко кланяться, а опускаться на одно колено.

Эдмер Алантар же, как назло, не спешил позволять нам разгибаться. Казалось, ему даже удовольствие доставляет держать нас в униженной позе как можно дольше. Вот же гад! Мы с отцом еще ладно, не переломимся. Но женщинам в таком вот присяде приходится явно сложнее. Нужно ведь еще осанку держать и не позволить себе потерять равновесие или покачнуться. Иначе насмешек не оберешься. Мол, совсем одичали Мердгресы в своей провинции! Женщины не лучше простолюдинок держатся в обществе. Как по мне, эта сволочь монаршая даже надеялась, что кто-то из нас не выдержит и шелохнется или как-то иначе проявит несдержанность. Но нет. Почти минуту длилось это испытание, устроенное Эдмером, после чего, когда в толпе придворных уже послышался непонимающий ропот, он, наконец, соизволил заговорить:

— Приветствую вас, господа!

Это стало знаком того, что нам можно принять нормальную позу и, наконец, поднять взгляд на короля. Стоит ли говорить, что смотрел я на этого козла далеко не дружелюбно, пусть и старался явно этого не демонстрировать.

Эдмер наблюдал за нами с непроницаемым и надменным видом. Улыбка на его губах была едва обозначена, что уже давало понять, как он к нам настроен.

Его жена — королева Аделаида была очень похожа на дочь. Только волосы темнее и глаза карие. Миловидная женщина с приятными чертами лица. Не красавица, но что-то в ней было располагающее. И вот как раз она вполне искренне нам улыбалась. Вернее, в основной степени моей матери. Вспомнил, что как-то Беатриса обмолвилась, что они с ней в юности были подругами. Потом, конечно, жизнь развела по разные стороны баррикад. Но видно, что Аделаида до сих пор к ней неплохо расположена. Жаль, что мнение этой женщины для короля значит крайне мало. Королева при дворе играет чисто декоративную функцию.

Рядом с отцом на троне поменьше сидел Винсент. И вот ему до непроницаемости своего монаршего родителя было очень далеко. Столько неверия, злобы и непонимания читалось в его глазах при виде меня. Похоже, если сам Эдмер и знал, кто я такой на самом деле, то сыну не сказал.

А вот на Элеонору я посмотрел в последнюю очередь. Слишком неудобно себя чувствовал из-за того, что пришлось ее, фактически, обманывать. Принцесса, одетая в роскошное бело-розовое платье, которое ей очень шло, буквально глаз с меня не сводила. И столько волнения и затаенной надежды в них читалось, что я обреченно понял — отец в своих расчетах не прогадал. Похоже, мне и делать ничего не придется. Элеонора воспользуется ситуацией на полную. Ведь теперь моя отмазка про то, что выскочку-простолюдина попросту убьют, если позарится на королевскую дочку, не прокатит от слова совсем. Отпрыск из влиятельной благородной семьи — другое дело. И она это прекрасно понимает.

— Наконец-то мы имеем счастье лицезреть при дворе не только вас, но и вашу супругу и детей, — выдавил из себя Эдмер.

И пусть голос был достаточно вежливым и даже благожелательным, холод в глазах выдавал настоящий настрой. Счастьем он это однозначно не считал. Скорее, век бы нас и дальше тут не видел.

— Тирра Беатриса, вы ничуть не изменились с того момента, как видел вас в последний раз, — польстил матери король. — Все так же очаровательны!

— Благодарю, ваше величество, — улыбнулась мама ему так же дежурно, но когда перевела взгляд на Аделаиду, ее улыбка стала более искренней и теплой. — Я тоже очень рада вас видеть. Как и вас, ваше величество Аделаида. Надеюсь, у нас будет возможность пообщаться в более неформальной обстановке.

— Буда рада, — поспешно сказала королева, пока муж не придумал какую-нибудь отговорку, почему это сделать будет нельзя. — Какие у тебя уже взрослые дети! И оба просто загляденье.

— Тут не спорю, — криво усмехнулся король. — Дети у вас весьма приметные получились. Особенно сын. Вот только, если глаза меня не подводят, я уже имел удовольствие видеть его раньше. Но тогда он почему-то назывался иначе.

Вот оно! Самый деликатный момент, который нужно правильно обыграть. Ведь, по сути, я сознательно ввел в заблуждение короля и других аристократов, представляясь другим именем.

— Абсолютно верно, ваше величество, — сказал я. — Простите за это невольное недоразумение. Сразу скажу, что отец был против. Но мне захотелось понять, чего я стою сам по себе, без его протекции. Так что организовал свое дело и поступил в Академию под другим именем.