Иван Гончаров – Проклятые. Книга 2. Притязания на раба (страница 14)

Время шло, и ничего кроме бесполезных для него стальных мышц он не приобрёл. Никаких обещанных океанов магической силы внутри себя не ощущал. Как и других изменений в плане искусности контроля тех или иных видов энергий. Помимо всего прочего, из-за постоянной усталости и нехватки времени, работа над его личной кладовой по заклинаниям, под названием – Рил’л – продвигалась чрезмерно медленно, или можно сказать – стояло на месте. Стагнация во всей красе. И всё это, на фоне постоянных дождей, отсутствии благ цивилизации, и приближающегося сезона стужи. Стоит ли говорить о том, что в последнее время молодой маг был ужасно нервным, озлобленным и раздражительным?! Наверное, впервые в своей жизни он готов был податься желанию заплакать, опустить руки, и попроситься домой. Как маленькие дети, когда им плохо, трудно, и только объятия матери могут утешить их горе.

Его отец прекрасно понимал терзания, душившие Элина крепкой хваткой, потому лишний раз, старался не давать повода гневаться, банальным молчанием. Он лишь угрюмо хмурился, вытягивал губы в прямую линию и слегка качал головой. Вслед за этими простыми действиями, перед глазами сквайра представала привычная картина погружения в иллюзорный мир. Швыряющий из стороны в сторону водоворот, бешенная круговерть сменяющихся размытых образов неба и земли, неприятные покалывания по всему телу, с резко надвигающиеся рвотными позывами.

В очередной раз плечи почувствовали давление здешней атмосферы. Справедливости ради, он отмечал, что за пару сезонов, стал намного легче ощущать себя в этом забытом мирке. Возможно, давление не раздавливало, благодаря солидной, возросшей мускулатуре, как спелый вызревший плод, старающийся разлететься в дребезги под твёрдой подошвой сапога. Он даже мог позволить себе привстать, и сесть на скрещенные ноги. Однако, даже просто подняться в полный рост, до сих пор не представлялось возможным. Все его достижения – это крохи капель в необъятном море…

В уже ставшей, привычной манере совсем скоро лопнули перепонки в ушах. Громкий резкий звук отдался болью в голове, сменяясь на жалостливое, противное гудение. Как только он покинет это пространство, всё вернётся в норму. Но именно здесь и сейчас, приходилось терпеть. Тут в принципе, ничего не остаётся, кроме как терпеть громадный вес, сдавливаемый тело, и ломающий кости одну за другой.

По своей сути, вся тренировка представляла собой переносимость боли. Со временем, хоть и со стиснутыми зубами, Элин научился отрешаться от подобного. Он погружался полностью в своё сознание и старался из него контролировать свой рассудок. Это не было погружением в рил’л, это было нечто иным. Никакой магии и ничего с этим связанного. Всё намного проще. Так человек, который очень долго бежал, останавливается и дышит полной грудью, восстанавливая дыхание. Чувство сравнимое со сном, где организм сам знает, как утонуть в грёзах и дать телу отдых после тяжёлой смены. Мыслительные процессы, которые все, без исключения делают на одних лишь инстинктах. Как влюблённые – слушают увлечённо музыку. Как хороший торговец – сбивает цену и следит краем глаза, чтобы ничего не умыкнули с прилавка. Как алхимик – помнит, как и какие травы и припарки смешивать и какие категорически нельзя. В отличии от всех остальных, молодой сквайр, старался взять под контроль и манипулировать своими мыслями, блокируя ненужную ему боль, и сосредоточившись на чём-то одном.

Говорят, есть люди способные дотрагиваться до огня голыми руками, не дёрнув ни единым мускулом на лице. Люди удивительные создания, и способны практически на всё. Взрастить своё тело в виде пуза или мышц, начать искренне верить в богов, ходить по канату среду двух высоченных скал, помнить тысячу книг и забыть, что он утром ел на завтрак. Сочувствовать и сопереживать, или ненавидеть и злиться. Чудес, что дарит людям их же тело не сосчитать ни за смену, ни за десять. Но одно можно утверждать совершенно точно – практически всё зависит от сознания, от тех мыслей, которые беспрестанно вертятся в голове, которые побуждают начать тренироваться или учиться, раз за разом совершенствуясь. Мысли – и только они, подтолкнули Элина начать заниматься подобным на совсем другом уровне. Кроме своих мыслей, в искусственном мире у него ничего не осталось. Только боль, и мысли. Вариант к какому из двух восприятий воззвать, был очевиден.

Постепенно, боль от очередного треснутого ребра стала не столь явственной, не столь резкой и обжигающей. Вполне себе приемлемой, досаждающей, но с которой можно жить дальше.

Как ни странно, но после подобного решения, дела пошли в гору. Во время каждой своей тренировки он учился прятать свой разум, как можно глубже в себя. От чего время, проведённое внутри иллюзии, становилось куда сноснее. Поэтому, когда он в очередной раз вернулся при помощи своего отца в реальность, ему не хотелось опорожнять свой желудок, он не старался проклинать всех и каждого. И даже постепенно пропадало жуткое желание сорваться с места в свою уютную комнатку в гильдии магов.

Пускай и незначительное, но весьма заметное преображение не смогло скрыться от глаз Ретрена.

– Смотрю, на этот раз было проще?

Едва Элин хотел что-то сказать, как голова сначала резко закружилась, а после разрослась поочерёдными набатами головных болей. Резко скривился и замычал, не в силах разомкнуть губы. Так продолжалось какое-то время, достаточное, чтобы резко соскочить и схватиться двумя руками за волосы и попытаться их выдрать из головы.

На помощь подоспел отец, грубыми руками пригвоздив его спиной к дереву и взяв руки в замок. Положил свою ладонь на голову, и в тот же миг сквайр почувствовал, как по лобной доле расползается приятное тепло, снимающее боль.

Элиранот, жадно хватая воздух, открыл глаза. Протёр рукой взмокшие усы и увидел кровь.

– Запрокинь голову, у тебя давление поднялось.

Сын послушно откинулся назад, но из-за дерева пришлось немного сместиться в сторону.

– Раньше я такого не замечал.

– Процесс начался, – меланхолично ответил Ретрен Митлерский поглядывая на левую руку своего сына.

Бывшему аспиранту потребовалось время, чтобы понять, что происходит. Для его понимания было всё как обычно. И только ехидная ухмылка отца заставила задуматься.

Он покосился на свою опорную левую руку, которой не существовало вот уже половину сменария, и которая вполне себе успешно удерживала его туловище от падения назад.

Продолжалось это, ровно до тех пор, как только он осознал, что смотрит на тысячи мелких пылинок, плавно текущих в образе ладони и пяти пальцев. Затем, кисть быстро исчезла, растаяла как лёд и испарилась как вода. Элин шмякнулся на спину, чувствуя, как кровь из носа расплескалась по щекам. Поднял над собой левую руку, удивлённо осматривая отрубленную культю.

– Думаю, ещё немного и можно переходит к следующему этапу, – навеселе произнёс старик.

– Это то, о чём ты говорил? – Элин продолжал смотреть на обрубок и испытывал очень смешанные чувства.

– Да, и кровь из твоего носа прямое тому подтверждение.

В отдалении послышался хруст лопнувших веток под ногами. К их компании подошёл Юнир, бросая возле костра охапку толстых веток.

– Всё такой же злой? – непринужденно спросил Юнир, достав из-за пазухи мёртвого хорька и швырнул рядом с ветками.

Ох-х… как бы сейчас Элин ему высказал. Как же, он желал встать и начистить ему морду.

– По глазам вижу… злой! – хмыкнул новичок.

На уроках истории магии, Кайс отчётливо помнил наставления, о том, как магию света приговорили вне закона. Как одно из абсолютных умений. Вид энергии, чрезмерно сокрушителен в умелых руках. Те виды, от которых нет спасения. Магия света, магия тьмы, и магия сущего. Магия света обладала, скоростью и проникновением. Магия тьмы обладала поглощением и устойчивостью. Сущая – подчинением и уничтожением. Три вида магии, которым было противопоказанно существовать в этом мире. Даже магия крови на их фоне не является такой опасной. Исключения были лишь для редких случаев. Некоторые паладины владели магией света. Но за ними ведётся строжайший контроль.

Исходя из этого, Элину было очень и очень интересно, откуда в рядах ордена Енитара ходит подобное чудовище?

После того, как они в спешке покинули лачугу отшельника, произошло ещё несколько мелких стычек с гильдией, но ничего серьёзного. Как итог: орден вновь решил разделиться. Практически все разбрелись по своим делам. Можно ли считать это поражением ордена? Определённо – да! Как бы больно Енитар не старался укусить лагерь с ямами тьмы, никаких успехов он не добился. А когда ритуал был закончен, гильдия сама атаковала их убежище. Серьёзные ли понесли потери ряды ордена? Сквайр не знал. Но с тех самых пор, их отряд насчитывал всего четыре человека. Его отец – Ретрен, маг света – Юнир, и девочка со сломанной шеей.

Дядя Кристор отправился со своим отрядом в неизвестном направлении. Прочих членов отряда отца, он не видел. Как и пропала проклятая. Признаться, в тот момент Элину было глубоко наплевать на проблемы ордена и на их расход. Он слишком был завязан на себе. Тренировка в иллюзорном пространстве забирала все силы, а восстановление рил’ла только ухудшало его настроение, которое и без всего этого обитало на самом дне.