Иван Гоготов – Собрание Сочинений (страница 5)
– Оля… Жизнова. А вас Тихон… Прост, правильно? Моя дополненная реальность подсказывает имена и фамилии консультантов.
– Очень приятно, Оля.
– Взаимно, Тихон.
– Оля, сегодня вечером посидим в уютном кафе?
– Где такое? Таких же не осталось?
– Есть на противоположной стороне этого куполоскреба, называется «Плюшка», мой босс – хозяин.
– Я ни разу не ходила по той улице…
Кафе представляло из себя веранду с металлическим белым козырьком, алюминиевыми круглыми складными столами и такими же стульями. Робот-официант, перемещающийся на колесиках, принес поднос с горячим чаем с ароматом бергамота «Утро Азии!» и двумя мятными коктейлями «Необитаемый остров».
– Вы живете где-то рядом? – спросил Прост.
– Давай на ты.
– Я тебя до последнего времени не видел в магазине.
– Ходила в другой, он подальше, но там более богатый выбор.
– Я знаю, о каком магазине ты говоришь: «ВкусВещь». Владелец – двоюродный брат моего босса, они вместе занимались бизнесом, но потом что-то не поделили. У двоюродного брата остался этот магазин, а у босса – маркет «Найдется все!»… Как же нам удалось переманить тебя?
– В моем магазине пропала сладкая морковка ломтиками «Мак-хрум-хрум» – полюбила ее и все тут! – хоть упаковка гласит, что это лишь имитация морковки.
– У нас такая в наличии.
– Потом я заметила симпатичного консультанта с умными и печальными глазами…
– Я-то думал, тебе нет дела до меня.
– Не все любят девушек с бионическими протезами.
– Оля, тебе он к лицу.
– Знаю, дружок. Сколько себя помню, он часть меня, а я часть его. Хочешь, откроюсь?
Оля окунулась в голубые глаза Проста…
– Мое первое воспоминание, Тихон: воспитатель марсианского детдома «Дети и семья № 27» показывает мне, как менять севший, пищащий по мыслесвязи аккумулятор протеза на полностью заряженный. Я никогда не видела своих родителей, хотя это неправда: я видела их, когда была дитятей, и почему-то запомнила, но об этом чуть позже. Все детство я провела в сиротке. Воспитательницы – это наши мамы, они отдавали нам сердца и силы, каждодневно и без устали. Благодаря им мы, безотцовщина, а я называла нас свободным поколением, выросли развитыми, культурными и общительными, а не одичалыми детьми мегаполиса. Нас было десять девочек, десять подруг, как говорится, до гробовой доски. Каждую из нас несколько раз пытались удочерить бездетные и имеющие детей семейные пары. Но однажды, когда воспитательницы отсутствовали, мы, собравшись в маленьком дворике нашего интерната, дали одну клятву: «Не быть удочеренными!» И после этого так проказничали, чтобы у приходящих в наш дом незнакомцев пропадало всевозможное желание забрать нас. Сейчас мои сестры разбросаны по лунным и по марсианским городам, но по утрам мы созваниваемся.
В детские годы мне особенно легко давалась строгая математика, и моя любимая воспитательница взяла надо мной шефство, подготовила к поступлению в Марсианский технологический институт № 9. Я поступила на факультет дополненной реальности и ни разу не пожалела. Как же мне до сих пор нравится писать программы на драгоценных языках программирования и решать задачи с помощью чудных теорем! Признаюсь: это волшебно!
После получения красного диплома я работала ведущим программистом в компании «Про-видение», которая делала самые навороченные умные контактные линзы с дополненной реальностью и мыслесвязью. Нередко писала код звездными ночами, обходилась запросто без выходных и отпусков. Я вышла замуж за работу и кайфовала от нее. Во время перерывов зависала в комнате виртуальной реальности или мчалась на электросамокате в кафе. Мы, сотрудники, были без ума от своей работы и условий, созданных советом директоров. Все наши разговоры – только о технологиях, а мысли – опять-таки о программном коде.
Теперь я занимаюсь саморазвитием: много читаю классики, рисую скетчи, бегаю трусцой по Пальмовой по утрам, благо марсианские улицы заметно опустели…
Прост слушал очень внимательно, потягивая через трубочку сиропоподобный мятный коктейль.
– Оля, какая ты необычная девушка!
– Это хорошо или плохо?
– Я искал тебя всю жизнь…
– Спасибо. Ты милый.
– Повтори, пожалуйста.
– Сначала ты.
– Хорошо. Оля, я искал тебя всю свою жизнь и нашел, когда уже никого не ждал.
– Милый Тихон…
***
– Тихон, а давай ты отправишь послание тем, кто будет жить или уже просыпается с чашечкой горьковатого кофе где-то в далеком космосе. Создашь текстовый файл с расширением doc.vr и напишешь им, а после пульнем письмо энтузиасту, которого я нашла. Раз в неделю этот человек вывозит марсоход в открытый космос и выпускает капсулу с файлами марсиан, оставшимися наедине с апокалипсисом, к звездам, – сказала Сандра.
– Выдумщица. Предлагаю приступить прямо сейчас.
– Кстати, сегодня вечером у него запланирована очередная отправка «зовов души» – так подсказывает паутина.
– Все складывается как нельзя лучше!
Он сел за компьютерный стол, прижатый к панорамному окну, за спиной громоздилась двуспальная кровать. Небольшой куб занимал пару сантиметров стола – это микрокомпьютер «Портал» без экрана и клавы, обменивающийся данными по беспроводному каналу связи с умными контактными линзами пользователя. Прост мысленно отдавал команды, нейрокомпьютерный интерфейс (устройство, вживленное в висок) считывал мозговые импульсы, таковые перекодировал в двоичный код и по беспроводной связи передавал команду в виде отсутствия и наличия сигнала на умные контактные линзы, которые через вышки связи операторов (таких, как «Мыслефон» и «Нейрон») обменивались информацией с серверами, другими линзами и тому подобным. Что же касается микрокомпьютера, то в этом случае чип отправлял команду на микрокомпьютер, а он, в свою очередь, передавал закодированную картинку на линзы, которая в итоге выглядела, если говорить по-простому, как монитор дополненной реальности.
– Жаннет, открой текстовый редактор, – Прост по мыслесвязи дал команду умной ассистентке микрокомпа.
Так перед глазами Тихона в режиме дополненной реальности возник из ниоткуда «бумажный» лист А4 на голубоватом фоне – это и был текстовый редактор «Буквослов», установленный на микрокомпьютер. Он начал творить послание:
«Жители космических глубин, вот мое, гражданина обреченного Марса, послание вам! Оболочка смертна, а мысль продолжает существовать. Невозможно потерять все, реально обрести необъятное – так устроен мир!»
– Все, мой доктор.
– Позитивненько. Не зря вкалываю. Ну что, кидаем в почтовый ящик энтузиаста?
– Как иначе?!
Лист с посланием Тихона протиснулся в виртуальный конверт.
К сожалению, они не видели, как марсоход («Красный жук»), дистанционно управляемый энтузиастом, миновал шлюзовую камеру, встроенную в «крышку» (это если представить, что марсианская «плоскость» – блюдо), прокатился по ржавой земле и успешно выстрелил капсулой с уникальными посланиями марсиан, в том числе Тихона Проста, в космическую беспредельность. Когда-то мореманы кидали закупоренные бутылки с исписанной бумагой в пучину морскую, и эти письмена оказывались прочитанными много-много лет спустя…
В тот вечер он задумчиво произнес:
– Когда не будет Марса и нас с тобой, Сандра, мой голос будет неустанно плыть по космическому океану.
– И кто-то услышит его, когда вскроет капсулу.
***
– Тихон, все в силе? Стартуешь в клуб? Мы с Марией уже в такси, как видишь.
– Я в лифте, такси на подлете.
– Тогда до скорой встречи.
Через некоторое время оба воздушных такси подлетали к верхним этажам стеклянного, расплывшегося во мраке ночного Марса куполоскреба. Несколько верхних этажей любой мегабашни занимала парковка: каждый этаж разбит на множество отсеков, в которые залетают воздухолеты, высаживают пассажиров или паркуются за плату на нужное время. Прост и Одиноковы встретились в полутемном, сером коридоре за отсеками. Молодые люди были одеты по-близняшному, как все марсиане мужского пола, а Мария – как все марсианки: в блестящий плащ без рукавов из розовой лакированной кожи, белую блузу, шоколадную юбку из искусственной шерсти по фигуре, доходящую до колен, и красные туфли с квадратными носами и на каблуке.
– Тихон, привет! – сказал басом друг, а Мария улыбнулась.
– Рад вас видеть!
Трое двинулись к лифту и спустились до первого верхнего этажа, не занятого парковкой. Их встретил мрачный коридор, подсвеченный красной светодиодной неоновой лентой по краям ковровой дорожки едва различимого бежевого цвета, и бордовая дверь со световыми наличниками, мигающими желтым. Над дверью сверкала темно-синяя вывеска «Клуб “Новая Земля”». Они очутились в темном проходе и увидели девушку в короткой юбке с фиолетовыми волосами и со шлемом виртуальной реальности «Небожитель» на голове. Она утопала в высоком – как барный стул – игровом кресле из нежного велюра и с RGB-подсветкой. Сняв гарнитуру, корпус которой был сделан из фосфорного пластика, она обратилась к гостям:
– Добрый вечер! У вас забронированы капсулы?
– У нас забронирована трехместная на девять вечера, – сказал Прост.
– На чье имя?
– Тихон.
– Вижу бронь, – девушка по мыслесвязи, неслышно для гостей, общалась с умной ассистенткой своих контактных линз, – проходите на оплату.
Друзья повернули направо и остановились перед носом упыря в солнцезащитных зеркальных очках и оранжевой флуоресцентной футболке. Он, не вставая с кресла, заторможенно вводил сумму на терминале: