Иван Гамаюнов – Поручик Ржевский и дама-вампир (страница 9)

Ржевский смутился, что случалось с ним крайне редко.

– Видите ли… У меня крепостная пропала.

– Я чем-то могу помочь? – неуверенно спросила Тасенька.

– Можете.

– Но чем?

– Ну как… – Ржевский, по-прежнему смущаясь, начал рассказывать всё по прядку: – Она дворовая девка. Полушей звать. Вчера днём ушла из усадьбы и никому не сказала, куда собралась. Думали, к вечеру вернётся, но нет. И сегодня с утра не вернулась. Другие дворовые не знают, что думать, только руками разводят. – Поручик низко склонил голову и пробубнил в усы: – Тасенька, вы же большая умница и догадливая, поэтому на вас вся надежда. Подумайте, куда Полуша могла деться. Может, ваша бабушка права? Может, это упырь проказит?

– Вы думаете, что вашу крепостную украл упырь? – Тасенька округлила глаза.

– А что? – Поручик перестал смущаться. – Не похоже?

– Александр Аполлонович, на дворе девятнадцатый век, а не дремучее Средневековье! Как можно делать такие предположения! Если вашу крепостную украли, то это не упырь…

– А кто?

Тасенька лукаво улыбнулась и спросила:

– У Полуши есть жених?

– Что?! – Ржевский взглянул на собеседницу так грозно, что та отпрянула и больше не решалась взять его под локоть. – Какой ещё жених! – в крайнем возмущении крикнул поручик. – Если б она вздумала с кем-то крутить на стороне, я бы её сразу уличил. У меня на такие вещи глаз намётан!

– Вы хотите сказать, что состоите с Полушей в интимной связи? – осторожно спросила Тасенька.

– Ну состою. А что? – в свою очередь спросил Ржевский.

Он немного успокоился, поэтому Тасенька смотрела на него с меньшей опаской. И всё же продолжить прогулку не решилась, села на белёную деревянную скамейку меж двумя берёзами.

– Вы только не сердитесь, Александр Аполлонович, но я должна спросить.

– Спрашивайте, – уже совсем спокойно и даже любезно ответил поручик, понимая, что дал маху.

– Это правда, что за те два года, что вы живёте в своём имении, у вас число крепостных увеличилось вдвое? – Тасенька старалась спрашивать беспристрастно, но слегка покраснела.

– Ну… Может и увеличилось. А что?

– А с Полушей вы давно состоите в связи?

– Наверное, все два года и состою. Может, чуть меньше.

– А она за это время рожала? – Тасенька покраснела ещё больше.

– Хм. – Ржевский задумался. – Нет, не рожала. Но к чему вы клоните, Таисия Ивановна?

– А есть ли у вас в деревне или поблизости некая знахарка? Ну, которая сведуща в женских делах.

– Не знаю, – поручик пожал плечами. – К чему вы клоните, Таисия Ивановна?

– Я полагаю, – Тасенька совсем зарделась, – что если Полуша, с которой вы состоите в связи, ушла и никому ничего не сказала, то она отправилась к знахарке.

– Зачем? – не понял Ржевский, но тут же догадался: – А! Полуша беременна?

– Думаю, да.

– А зачем пошла-то? За женской консультацией?

Тасенька со вздохом опустила глаза и уже не смущалась, а посмурнела.

– Если Полуша никому ничего не сказала, то, вероятно, она решила тайком избавиться от ребёнка.

– Ну… Если уж решила, то, может, так оно и лучше. – Ржевский почесал в затылке.

– А если до сих пор не вернулась, – продолжала Тасенька, – это значит, что ей там, у знахарки, стало плохо.

– Что?! – вскричал поручик и даже не заметил, что его собеседница аж подпрыгнула на скамейке. – Что же делать? – Ржевский кинулся было дальше по аллее, затем вернулся и в растерянности остановился на прежнем месте. – Что делать-то?

– Если всё действительно так… – К Тасеньке вернулась прежняя осторожность. – Если всё так, то надо как можно быстрее найти Полушу и показать хорошему доктору. А без врачебной помощи дело может кончиться плохо. – Она с натужной улыбкой продолжала: – Но вы не переживайте, Александр Аполлонович. Может, я ошиблась в догадках. Я же не провидица.

– А если не ошиблись? – Ржевский сел рядом на скамью. – Тасенька, едемте сейчас со мной. Поможете искать Полушу.

– Но чем я помогу? Знахарку вы найдёте и сами.

– А если не найду? – Ржевский вскочил и начал ходить перед скамейкой туда-сюда. – А если там ещё загвоздка возникнет? Мне ж придётся опять ехать к вам за советом, а это долго. – Он схватился за голову. – Тасенька, ну не понимаю я ничего в женских делах!

– Александр Аполлонович, я тоже в этом понимаю мало. Я ведь даже не замужем, а в книгах о многом умалчивается, так что чтением не восполнить пробелов.

Ржевский перестал ходить взад-вперёд и держаться за голову, но не успокоился:

– Вы понимаете мало, а я вообще ни х… – На звуке «х» поручик вдруг опомнился и закончил неожиданно прилично: – …нихт ферштейн. Так, что ли, по-немецки «не понимаю»? – Он молитвенно сложил руки: – Тасенька, поедемте! Мне без вас никак. Даже если вы мне на бумаге всю диспозицию нарисуете, я и тогда не буду уверен, что разберусь. Поедемте.

Собеседница в волнении закусила губу и, наконец, согласилась:

– Хорошо. Ведь если из-за моей нерешительности случится беда, то я…

– Вот и прекрасно. – Ржевский облегчённо выдохнул.

– Но я могу поехать только с бабушкой, – сказала Тасенька. – Одной мне никак нельзя. А если не удастся её уговорить…

– Это предоставьте уладить мне, – сказал Ржевский и предложил Тасеньке локоть, чтобы вести её обратно в беседку.

* * *

Возвращаясь в беседку, Ржевский увидел ту же картину, которую наблюдал, когда уходил. Все Бобричи, сидя за столом и забыв о чае, весьма пристально смотрели на гостя. И для этого были причины. Петя Бобрич боялся потерять Тасеньку. Алексей Михайлович, желая счастья сыну, не хотел упускать такую невестку, да и за дочерей беспокоился, ведь если бы Ржевский сошёлся с Тасенькой, то не смог бы стать женихом ни для Машеньки, ни для Настеньки. Жена Алексея Михайловича тоже беспокоилась обо всех трёх своих детях. Сёстры Бобрич беспокоились за себя и за брата.

И всё же никто из обеспокоенного семейства не спросил, о чём шла речь на аллее. Об этом спросила Белобровкина, которая задумчиво покусывала размоченную баранку, но встрепенулась, как только внучка с поручиком подошли достаточно близко.

– Ну что? О чём болтали? – Старушка кинула баранку на блюдце.

Тасенька собиралась ответить, но Ржевский опередил её и произнёс очень громко, чтобы глухая Белобровкина расслышала с первого раза:

– Я предложил Таисии Ивановне со мной уехать.

Да, полчаса назад Ржевский говорил, что свататься не будет, но одно другому не противоречило: похищение невесты не предполагает сватовства.

– Ишь ты! – Белобровкина всплеснула руками. – Увозом жениться хочешь?

– Родители Таисии Ивановны мне благословение не дадут, – всё так же громко ответил поручик.

– И то верно, – согласилась Белобровкина, но тут же задумалась: – Всё ж не знаю, отпускать тебя с внучкой или нет. А вдруг ты увезёшь, а не женишься?

– А вы езжайте с нами. – Ржевский лучезарно улыбнулся. – Правда, у меня коляска маловата. Там помещаются только двое пассажиров.

– Не беда. – Старушка улыбнулась в ответ. – Внученька, вели закладывать нашу коляску. Она большая, все поместимся.

Меж тем старший Бобрич первый из всего семейства опомнился и обратился к Тасеньке, которая как раз уселась за стол на прежнее место:

– Таисия Ивановна, вы в самом деле собираетесь бежать?

– Что вы, Алексей Михайлович! – ответила она, но говорила не настолько громко, чтобы бабушка услышала. – Александр Аполлонович шутит. Мы всего лишь едем с ним на прогулку. К обеду вернёмся.

– Но зачем вся эта комедия? – не понял старший Бобрич.

– Я очень хочу поехать, – сказала Тасенька, – но боюсь, что бабушка не захочет, а одной мне нельзя. Вот Александр Аполлонович и придумал шутку.

– А! – Бобрич тихо хохотнул и глянул на Ржевского, который за стол не садился и как раз с почтением целовал руку Белобровкиной.