Иван Фрюс – Тень Заката. Наследие Хара. Часть 2 (страница 2)

На экране кабины «Шторма» всё тряслось. За стеклом – белёсая стена дождя, то и дело прорезаемая фиолетовыми шрамами молний. Под самолётом, сквозь воду и туман, мелькал купол «Север-3», как светящееся яйцо, над которым несётся железный молох неба.

– Видимость – хреновая, – сообщил Кайто. – Но я вижу вашу посадочную платформу. Лебёдки готовы?

– Готовы, – ответил диспетчер посадочного узла. – Платформа в максимальном углублении, ветровые щиты подняты.

– Хорошо. Ещё чуть-чуть, и ваши пассажиры вылезут и пожалуются, что укачало, – усмехнулся пилот, но в его голосе чувствовалось напряжение.

Игорь поймал себя на том, что задержал дыхание. На голограмме «Шторм» медленно снижался, проваливаясь в гущу штормовой каши. Раз, другой, третий – стабилизаторы работали на пределе. Несколько раз индикация высоты дёргалась, будто система сама не понимала, где небо, а где уже почти купол.

– Примем в любом случае, – тихо сказал диспетчер посадки. – Мы его не уроним.

– Если уроните – сами полетите ехать, – пробормотал Игорь.

– Чё? – не понял тот.

– Ничего, работаешь хорошо, – отрезал Игорь. – Держи курс.

«Шторм» в очередной рывок провалился вниз, и на секунду картинка стабилизировалась: платформа, щиты, всполохи света на мокром металле. Гидравлические лапы платформы поднялись ему навстречу, магнитные замки вспыхнули голубым. Контакт.

– Посадка, блядь, есть! – выдохнул Кайто.

По залу прокатилась волна облегчённых вздохов, кто-то даже хлопнул в ладоши. Игорь позволил себе короткую улыбку и тут же переключился:

– Сколько у тебя там людей?

– Все, кого успели загрузить из «Гамма-сектора», – ответил Кайто. – Тридцать восемь. И один псих, который решил в шторм выйти курить на лестницу, но его Лиана пинком загнала обратно.

– Передай Лиане, что она молодец, – сказал Игорь. – А этому психу мы потом покажем статистику смертности на открытых лестницах.

– Ага, – хмыкнул пилот. – С радостью.

Игорь ещё несколько минут слушал, как «Мустанги» докладывают о входе в купол, как аграрии отчитываются о срезанном верхнем ярусе – тридцать процентов посевов к чертям, зато люди живы. Как климатчики постепенно отводят шторм на восток, в сторону пустого, выжженного плато, где когда-то стояла одна из опор биосети.

Только когда зелёная зона над «Север-3» расширилась хотя бы до десяти километров, он позволил себе отойти от пульта.

Ноги дрожали так, будто он сам бегал по этим тоннелям, а не гонял по ним иконки.

– Ты как? – тихо спросила Эльза, глядя на него из-под своего монитора.

– Нормально, – соврал он.

– Врёшь, – она сняла гарнитуру, потёрла виски. – Но это нормально.

Он усмехнулся краем губ.

– У нас по регламенту двадцать минут перерыва после первой фазы шторма, – напомнил ИИ. – Рекомендую восстановить водно-солевой баланс.

– Слышал, что железка сказала? – буркнул Кайто, который всё ещё висел на линии, хотя уже давно мог отключиться. – Пей воду, а то сдохнешь не от шторма, а от идиотизма.

– От тебя бы сдох, – устало отозвался Игорь, но в голосе было тепло. – Свободен, пилот. Проверь машину, и чтобы мне никаких трещин на лопастях.

– Ещё чего. Сам проверь, – проворчал тот и отключился.

Зал потихоньку шумел, люди вставали, растягивали затёкшие плечи, кто-то шёл за синтетическим кофе. За окном – точнее, за слоем бронестекла – всё ещё бушевал шторм, но уже не пытался вырвать купол из земли, а просто шёл себе по рельефу, как ему и положено, туда, где никто не живёт.

Игорь шагнул к маленькому боковому окну, прижался лбом к прохладному стеклу.

Над дальним краем купола, где заканчивалась прозрачная оболочка и начинались защитные модули климат-башен, плясали молнии. За ними, в разрывах тучи, виднелись силуэты деревьев: кроводревы, вытянутые, как жилы, старые гиганты планеты, и более привычные, нормальные, словно земные, – прямые стволы, кроны, абсолютно лишённые чужой, пульсирующей жизни биосети. Вместо светящихся каналов – просто листья. Просто ветки.

«Мы выжгли хара, – подумал он. – Биосеть умерла. А лес всё равно растёт. Планета делает вид, что нас терпит».

– Игорь, – позвал кто-то. – С тобой хотят связаться из «Север-3» напрямую.

Он повернулся. На боковом терминале уже мигало поступающее соединение.

– Выходи на связь, – кивнул он оператору и активировал канал.

Перед ним всплыло лицо – мокрое, с прилипшими волосами, но улыбка до ушей. Молодая женщина в защитном жилете, на фоне за её спиной мелькали люди, кто-то махал руками.

– «Север-3» на связи, координатор Лисицкая, – представилась она. – Хотела сказать, что у нас все живы. Купол цел, фермы дышат, люди тоже. Даже тот идиот, который вышел курить.

– Рад слышать, – сказал Игорь. – Можете начинать первичный осмотр повреждений. Но только по внутренним коридорам,наружу – ни шагу, пока я не дам добро.

– Да мы и не рвёмся, – хмыкнула Лисицкая. – Здесь и внутри хватает работы. И… спасибо.

– За что? – он искренне не понял.

– За то, что не дали нам превратиться в воронку, – в её голосе не было пафоса, только усталость. – Мы все из шторма живыми вышли. Это охуенное достижение, если честно.

Он не смог ответить сразу. Горло на секунду сжало.

– Держитесь там, «Север-3», – наконец сказал. – Это был не последний шторм. Мы ещё замучаемся с климатом.

– Зато есть ради чего, – улыбнулась она и отключилась.

Игорь опустился на край ближайшего кресла, провёл ладонью по лицу. В висках всё ещё пульсировало, как когда-то, под куполом биорегенератора, после взрыва в Велесграде. Только теперь вместо одной линии ответственности было сразу тысяча.

Он посмотрел на свои руки. Четыре года назад эти руки держали оружие против хара. Теперь – панели управления штормом.

«Что изменилось? – спросил он себя. – Я всё ещё нажимаю кнопки, от которых кто-то живёт, а кто-то нет».

Ему очень хотелось верить, что теперь он хотя бы чаще выбирает правильных.

После уничтожения хара и обрыва биосети прошло четыре года.

Первые месяцы планета сходила с ума. Там, где раньше пульсировали живые синтры, земля проседала, под корнями открывались пустоты, штормы шли по странным траекториям, словно сами искали мёртвые зоны. Магнитные аномалии били по приборам, старые маршруты дронов и наземной техники приходилось переписывать.

Но жизнь терпеливо занимала освобождённое.

На тех участках, где биосеть умерла, сначала вселились простые пионеры: ковровая трава, пузырные кусты, невзрачные жгутовики. За ними прямыми линиями пошли кроводревы, вытягивая свои сосудистые стволы в чистый воздух. На опушках появлялись стайники, искали новые потоки, риллы осторожно ступали по ещё не устоявшейся земле.

Человеческие купола множились. К центральному комплексу добавились новые поселения для добычи ресурсов и выращивания пищи. «Север-3», «Ферма-2-Север», «Карьер-Запад», ещё несколько безымянных поначалу точек, которые теряли цифры и получали имена.

Смерть биосети сняла одно серьёзное ограничение: био-поля больше не искажали приборы и сознание пилотов. В небе появились «Шторма», «Скаты», «Лисы», внизу – «Мустанги» и «Титаны-2». Магистрали стали шире, логистика – быстрее.

Но вместе со свободой пришла и новая работа. Климат разбушевался, как ребёнок без строгого родителя. Ураганы, грозы, резкие перепады температур заставили людей строить климат-башни, перепрошивать модели ИИ, сутки напролёт сидеть над картами фронтов.

Игорь Брусков, человек, который однажды отдал приказ на уничтожение хара, за эти четыре года превратился в того, кто отвечает за то, чтобы Проксима b не уничтожила их в ответ – не разумом, а просто ветром, дождём и гравитацией.

Пока ему удавалось держать баланс. Но планета ещё не сказала своё последнее слово.

Интерлюдия

– Ещё раз, – упрямо сказала Алина, уткнувшись носом в планшет. – Я всё равно половину не понимаю. Ты же там был. Расскажи нормально, а не как в этих ваших отчётах.

Игорь оторвал взгляд от окна.

За стеклом тихо шёл дождь. Нормальный, спокойный, земной почти – без молний, без ураганных шквалов. В свете купольных ламп капли казались золотистыми, а дальше, за линией стен, угадывались тёмные силуэты кроводревов и чуть светящиеся боками стайники, лениво плывущие над лесом.

В комнате было тесно – всего двадцать квадратов, но после временных модулей первых годов это казалось роскошью: настоящие стены, складной стол, два кресла, кровать Алины, стеллаж с книгами и настоящая, живая зелень в горшке на подоконнике – местный куст, который они выпросили у ботаников «на эксперименты».

– Что именно ты не понимаешь? – Игорь взял кружку с остывшим кофе, сделал глоток и тут же поморщился. – И почему ты вообще читаешь эти отчёты перед сном? В четырнадцать нормальные люди смотрят дебильные сериалы.

– Потому что я живу не в сериале, а на планете, где ты убил целую цивилизацию, – спокойно ответила Алина. – И где иногда сдувает купола.

Он чуть не поперхнулся.

– Замечательно, – пробормотал. – Люблю наши семейные посиделки.