Иван Фрюс – Предел Адаптации (страница 25)

– Ты когда-нибудь думал преподавать? – спросила Лера. – Серьёзно.

– Я ещё сам не сдал, – напомнил он. – Подожди до зачётки, потом будем строить планы.

– Если ты так же сдашь, как объясняешь, – сказала она, – у тебя всё будет нормально.

Он отмахнулся. Но внутри от её слов стало тепло.

Экзамен по сопромату прошёл уже без особых чудес – если не считать одним чудом то, что он не завалился.

Задача досталась на изгиб балки под несколькими нагрузками. Теорию он написал уверенно. Решение задачи шло по знакомому алгоритму, который они до ночи гоняли с ребятами. Ничего сверх. Просто чёткая последовательность.

Преподаватель, пожилой мужчина с густыми бровями, просмотрел его работу, поднял глаза.

– Вы раньше путались, – сказал. – На лабораторных.

– Бывает, – признал Артём. – Стараюсь не повторять.

– Прогресс заметен, – кивнул тот. – Это радует.

Слово «радует» от этого человека прозвучало почти как награда.

Когда основные экзамены были позади, Артём вдруг поймал себя на том, что не чувствует привычной выжатости. Да, он был уставшим, да, иногда голова гудела. Но это было не то разбитое состояние, когда хочется просто провалиться в кровать и не существовать пару суток.

Наоборот, внутри была странная лёгкость. И что-то ещё: тихое довольство от того, что он справился не по принципу «на шару», а честно.

Система в его голове тоже была довольна.

В ту ночь, когда он лежал в темноте, уже не думая ни о каких формулах, интерфейс всплыл сам. Ярче, чем раньше.

Полупрозрачная панель, сетка. Столбцы.

Сила – стабильная.

Выносливость – чуть повышена, рядом мигает значок восстановления.

Реакция – плюс небольшой.

Восприятие – нейтрально.

Нейрообработка – подсвечена мягким светом, рядом – маленький, аккуратный «плюс».

Он не слышал голоса, но смысл почему-то считывал: «Есть накопленный ресурс. Можно вложить сюда».

«Сюда» – это туда, где была Нейрообработка. Куда ещё? Всё последнее время он и так гонял мозг, теперь же ему предлагали ещё поднять планку.

«А если я сгорю?» – мелькнул страх.

В ответ тишина. И ощущение: выбор за тобой.

Он лежал, глядя в темноту, долго. Вспоминал, как ещё пару месяцев назад по вечерам сидел перед конспектами, чувствуя себя идиотом. Как по ночам грузился на складе. Как лежал в лесу, не имея сил даже шевельнуться.

«Если уж эта штука ко мне прицепилась, – подумал он, – грех не использовать. Пока мне это хоть как-то на пользу».

Он как будто мысленно дотронулся до маленького «плюса».

Мир дёрнулся.

Не всерьёз, не так, как тогда, в лесу. Скорее, как лифт, который неожиданно поехал. В голове стало горячо. Не больно, но неприятно: как если бы ему залили в череп горячий чай. Мигом выступил пот.

Он сжал зубы, стараясь не застонать. Никаких картинок не было. Только ощущения. Нити внутри стягивались, раздвигались, переплетались. Пульс забился в висках.

Он не знал, сколько это длилось – минуту, пять, десять. Потом жар начал спадать. В голове осталась только тупая тяжесть, как после бессонной ночи.

«Ну всё, – мрачно подумал он, – теперь я точно доломал себе мозги».

Но на утро произошло маленькое чудо.

Он проснулся без будильника, снова. Голова не болела. Наоборот, было ощущение, как у компьютера после перезагрузки: все фоновые процессы умерли, система работает легко.

За завтраком он поймал Данилу, который стоял у зеркала и мучился с воротником рубашки.

– Ты чего так нарядился? – удивился Артём. – Экзамены закончились.

– Консультация по военной кафедре, – простонал Данила. – Я должен выглядеть прилично, чтобы они подумали, что от меня будет толк. Хотя это ложь. Помоги.

– Повернись, – сказал Артём, ловко застёгивая пуговицу.

– Ты стал подозрительно ловким, – пробурчал Данила. – И подозрительно спокойным. Сколько ты вчера спал?

– Часов семь, – ответил тот, задумавшись. – Может, семь с половиной.

– Всё, – Данила скорчил трагическую мину. – Вселенной конец. Ты спишь, учишься и улыбаешься. Это аномалия.

– Ты просто не привык, что я не ною, – сказал Артём.

– Я привык, что ты нормальный, – возразил Данила. – То есть такой же немного раздолбай, как мы все. А сейчас… – он махнул рукой. – Ладно. Рады за тебя. Отправим тебя в светлое будущее инженером, а сами будем клянчить у тебя скидку на ремонт техники.

– Скидку не дам, – сказал Артём. – Но без накрутки возьму.

– Вот это уже звучит как ты, – удовлетворённо кивнул Данила.

Под конец сессии они вылезли на поверхность, как люди, выжившие в завале. На лестнице факультета кто-то отмечал конец мучений, обнимаясь и крича, кто-то обсуждал, с какими баллами сможет претендовать на диплом с отличием.

Артём просто стоял у окна и смотрел, как во дворе факультета люди курят, смеются, ругаются.

Телефон завибрировал в кармане. Сообщение от матери:

«Ну как?»

Он улыбнулся и набрал: «Сдал всё. Без хвостов».

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Горжусь. И всё равно потом померяем давление».

Потом – от отца:

«Молодец. Будет что в трудовую писать, когда станешь начальником».

От Егора:

«Поздравляю, умник. Теперь можешь официально презирать нас, смертных. Только не зазнавайся».

От Марины:

«Я знала, что ты не дурак. Но всё равно удивлена. Позвоню вечером, устроим семейный допрос с пристрастием».

Он стоял, читая эти сообщения, и чувствовал, как внутри что-то разжимается. Как если бы все последние месяцы он ходил с затянутым ремнём на груди, и только сейчас его ослабили.

Глава 7

Утро выпускного началось с орущего будильника.

Артём нащупал телефон, промазал, сбил его на пол, потом всё-таки дотянулся и ткнул по экрану. Будильник захрипел и заткнулся.

Он пару секунд лежал, глядя в потолок. В комнате было полу темно: шторы не до конца задвинуты, через щель лезло серое летнее утро. Где-то в коридоре хлопнула дверь, зашуршали чьи-то тапки.

– Вставай, выпускник, – раздался голос. Данила лежал на своей кровати, уже с открытыми глазами и абсолютно несчастным видом. – Великий день. Сегодня нас официально признают людьми, которые способны положить диплом под ножку качающегося стола.