Иван Фролов – Жизнь прожить – не поле перейти (страница 5)

Слушая Аню, он видел ее счастливые ласковые глаза, и совсем, совсем рядом ее приятные, почему-то влажноватые, розоватые губы, манящие его к их прикосновению. Впервые для себя и, видимо, для нее, он приблизился и поцеловал ее. Она не отпрянула, наоборот, как-то поддалась, прильнула к нему, он почувствовал ее ответный поцелуй. Хотя это было недолгое, как бы мимолетное прикосновение, но оно понравилось ему, и как он чувствовал, ей тоже. Он посмотрел ей в глаза и не ошибся, ей это понравилось, она была не прочь повторить то же. Теперь смелее он обнял ее, целуя, почувствовал объятия ее рук. Вдруг, громко с каким-то скрежетом, загремел лифт, заставив их прерваться, не договариваясь, они побежали вниз. Выбегая из парадной двери, они были во власти только что постигших их, до сего неизведанных ими чувств, оба ощущали внутреннее тепло, но обжигающий холодный ветер охладил их пыл, тем более, по хорошо освещенной улице еще плотным гуськом быстро куда-то спешили люди. Оба поняли, что их общение затянулось, их дома ждут родители, и будут интересоваться, где они все это время пребывали.

– Паша, а нас же ждут дома. Я сказала маме, что выхожу на минутку, а мы проговорили с тобой не менее двух часов. Теперь надо придумывать что-то в оправданье. Не скажу же я ей, что мы с тобой обсуждали заданные уроки в такое позднее время, да еще в чужих подъездах. Надо меру знать. Следующий раз не выпустят из дома. До свидания.

Она взяла его руку, и мягко, как-то многозначительно пожала ее, и побежала по направлению к своему дому, но потом вернулась, подбежала, обхватила его за шею обеими руками и крепко, как-то по-особенному, поцеловала. Он подхватил ее, прижал к себе и долго не выпускал из объятий, но потом ей удалось довольно легко выскользнуть из его рук, улыбаясь, вся, сияя, побежала уже без оглядки. Только теперь он обратил внимание, как на них смотрела недалеко стоявшая старушка, одной рукой опирающаяся на клюшку, второй держала на длинном поводке спокойно взирающую на него собачку. Ему стало как-то неловко, ведь непристойно на виду у посторонних, им еще школьникам, так открыто выражать свои чувства, сорвался с места и побежал в конец улице, где был их дом.

Поднимаясь по лестнице в свою квартиру, зная, что его ждет мать и, наверное, уже волнуется, он пытался найти какие-то слова в свое оправданье, но ничего не мог придумать. Иногда ему и раньше приходилось врать по мелочам, но теперь другое дело.

Открыв дверь квартиры, он увидел расстроенный вид матери, и ее вопросительный взгляд. Ему стало жаль ее, он снял ботинки, куртку, подошел к ней, обнял и произнес:

– Прости мама, по дороге домой с занятий в секции каратэ, я встретился с девочкой из параллельного класса, зовут ее Аней, слово за словом, незаметно и проболтали все это время. Вот я и немного задержался. Ты не волнуйся за меня так, я же уже не маленький. Покушать, что-то есть, я что-то проголодался?

Мать, уже простившая его за задержку, прошла на кухню накрыла на стол, села напротив и стала смотреть, как он торопливо опустошает содержимое на тарелках. Он кушал точно так же, как и его отец. От этих воспоминаний у нее защемило сердце. Она встала, походила по кухне, стала немного успокаиваться, потом остановилась около него и произнесла:

– Паша, больше так не делай. Приучись заранее предупреждать. Я уже многое передумала. В голову лезло всякое. Я тебя понимаю, ты повзрослел, тебе хочется погулять, я не возражаю, но ты предупреж- дай меня, пожалуйста, чтобы я знала, где ты находишься.

– Хорошо, мама, больше не буду, – улыбнувшись, ответил он, вспомнив довольно знакомые слова, которые ему не раз приходилось говорить матери ранее.

– Ну и хорошо, договорились, – довольная окончившимся разговором, проговорила мать и пошла, заниматься своими делами.

Паша, взял учебник по тригонометрии, лег на старенький диван с целью выучить новый раздел. Прочитав один раз, пытаясь выделить главное из прочитанного, он понял, что ничего не запомнил, попытался начать снова, но в голову ничего не лезло, смысл слов не соединялся в единую нить. Незаметно учебник оказался у него на груди, и он уже незаметно, вроде не задаваясь целью, начал придаваться воспоминаниям об Ане, так неожиданно, оказавшейся у них на пути по дороге домой. Перед ним проплывали очертания ее лица, эти миленькие губки, оказавшиеся такими сначала мягкими и теплыми, какими-то инертными, потом изменившимися, уже вроде как активными, ласкающимися, говорящие о чем-то новом, ранее не знакомом, но так желаемом. Эта сладостное ощущения первого в своей жизни поцелуя не покидали его еще долго, пока учебник не скатился с груди, не шлепнулся о пол, но и раздавшийся звук не отвлек его от таких сладких воспоминаний. Теперь он был не доволен собой, что согласился так быстро расстаться с Аней. Надо было уговорить побыть еще какое-то время вместе. Она снова стала появляться перед ним такой, какой он видел ее только что. Он еще не понимал своих чувств по отношению к Ане, но она уже его интересовала никак ранее знакомые девочки- одноклассницы, а как-то по-другому, и этот интерес увлекал его все больше и больше.

Назвать ее своей невестой он еще не мог, одной встречи для этого еще мало, да, какая может быть невеста в таком-то его возрасте, просто хорошенькая ласковая девочка.

Вдруг ему захотелось завтра же поделиться своим более близким знакомством с Аней, теперь поглощавшей все его сознание, с нераз- лучными друзьями, Колей и Степой. Представил, как они удивятся этому и еще более, когда узнают, что они с Аней целовались и не просто так, а по-настоящему, как взрослые. Ведь из них он первый поцеловался с девочкой, вернее, не он ее поцеловал, а они вместе целовались. И он чувствовал, что ей это тоже нравилось не меньше, чем ему. Он долго размышлял, как им все это преподнести, не хотелось особенно хвалиться, мол, смотрите, каков он хороший, девочка его сама выбрала, в то же время, как не похвастаться, если это так было на самом деле. Потом представил, как они ему не поверят и будут над ним подсмеиваться, как над хвастуном. Об этом он как-то и не подумал. От этих мыслей, вдруг, возникшее желание поделиться с друзьями, о своем сокровенном, сразу отпало. «Ладно, об этом я с ними поделюсь потом когда-нибудь, когда уже будет возможным, чтобы никому не навредить», – засыпая, думал он.

Мать подняла с пола учебник, положила на стол, подошла по-ближе к сыну, вытянувшемуся во сне на диване, так и не раздевшись. «Да ведь он совсем стал взрослым, вон и усы скоро надо будет брить, и с девочками стал встречаться, может, пока еще и несерьезно, но уже встречается. Это видно по его глазам. Появилась какая-то Аня из пара- лельного класса, раньше он о ней ничего не говорил. Интересно, а как его друзья? Заметили ли их мамы какие-либо изменения в поведении своих детей? А может быть, Колю и Степу пока не затронули эти изменения?» – думала мать Паши, приготовившись его разбудить, чтобы он разделся, не помял одежду, и лег на свою кровать.

Она дотронулась до его плеча, он как-то вздрогнул, улыбнулся и повернулся на бок. Ей было жаль будить его, но она решилась, ведь сомнет всю одежду, снова еще раз дотронулась, потолкав слегка, потом сильнее, чтобы проснулся, наконец, и проговорила:

– Паша, встань, разденься и ложись на кровать.

Он молча встал, разделся и улегся, быстро уйдя снова в сон.

Все же не выученный урок, ответственность за который, видимо, отложилась где-то в подсознании, заставила его встать рано, он быстро позавтракал и побежал за друзьями поторопить их школу, рассчитывая выучить его перед занятиями в классе.

Паша успел выучить, учил он теперь основательно, почему-то уверенный, что его сегодня обязательно вызовут отвечать. Дейст-вительно, как только начался урок, учитель после некоторого просмотра журнала, посмотрел на него и вызвал к доске. Только что выученный урок он, конечно, ответил на пятерку. Его успеху не меньше самого радовались Коля со Степой. Так уж у них было заведено, переживать друг за друга. На большой перемене друзья, отправляясь в конец коридора, встретили снова Аню, вежливо с ней поздоровались, но она как-то своим взглядом заметно больше задержалась на Паше. Изменился в лице и Паша, его состояние тоже выдавали глаза, что не осталось не замеченным друзьями. Оставшись одни, Коля, решив подтрунить над Пашей, спросил:

– Паша, ты, по-моему, при встрече с Аней как-то покраснел, да и она как-то стушевалась. Это мне показалось, или здесь что-то есть, чего я пока не знаю?

– Тебе все же показалось, но Аня хорошая девушка и мне она нравиться, скрывать не стану. Теперь я должен выяснить, как она относится ко мне. Ты как считаешь, я достоин ее? – не то, шутя, не то, серьезно, ответил Паша.

– А это недолго проверить. Давай зайдем в класс и прямо спросим при свидетелях, чтобы потом не отказалась, – шутил Коля.

– У меня в этом деле опыта мало, но, мне кажется, что обо всем этом громко не говорится, по крайней мере, до определенного времени. Коля, вот я, например, вижу, как вы с Таней с симпатией относитесь друг к другу. Это же прекрасно, но только ты почему-то всегда робеешь перед ней. Придется тебя на курсы какие-то опреде- лить. Как ты думаешь, я прав, Степа? – спросил Паша, с улыбкой до этого молчавшего и наблюдавшего за ними другом.