Иван Фролов – Жизнь прожить – не поле перейти (страница 11)

Ввели третьего, выглядевшего, совсем нормальным, без царапин и ссадин. На вопрос следователя, какое участие он принял в этой драке, тот ответил:

– Я в драке не участвовал. Никого ни разу я не ударил, даже не вступал в драку, я просто присутствовал. И вообще мы не собира- лись их бить, а просто хотели попугать вот его, – показывая на Пашу, говорил все же испугано новый участник допроса, потом продол- жил, – для устрашения Толя взял палку. Но как только мы подошли к нему, – опять показывая пальцем на Пашу, продолжил, – он в один миг, как на пружине, высоко подпрыгнул и одним разом повалил Гену, а потом и Славу. Ответно, находящийся сзади Толя, и ударил ему палкой по голове, он и повалился. Вдруг откуда не возьмись, подбе- жал вот этот, – теперь показывая на Колю, продолжал он, – и сходу ударил ногой, также высоко подпрыгнув, Толю, не успевшего даже свою палку поднять. Ну, а мы с Андреем и побежали, от греха подаль- ше. Оглянулся, вижу, мой друг лежит лицом вниз, я и вернулся, помог ему подняться, теперь вон какая у него физиономия.

Следователь, обращаясь ко всем, спросил:

– С этим все ясно. Теперь говорите, почему вы начали драться?

– Мы даже не знали об их существовании. Я был удивлен, когда они меня окружили с намерением побить, спросил их, что, может быть, они спутали меня с кем-то. Но они, не слушая, сразу полезли с кулаками, а один из них с большой дубиной. Что мне оставалось делать, я и стал защищаться, как мог. В ответ успел кого-то из них ударить, помню ногой, а потом меня стукнули чем-то по голове, я и отключился. Пришел немного в себя, когда Коля подошел. Хорошо он вовремя подвернулся. Не знаю, какие их были намерения, но, наверное, избили бы меня лежащего, как следует. Вот и вся история. Главное, я их не успел разглядеть, как следует. Теперь вот, вижу, и тоже хочу спросить, когда и где я им перешел дорогу, – рассказывал Паша.

– Ну, а вы что скажете, где и когда он вам дорогу перешел? —сно-ва спросил следователь.

– Они повадились к нам во двор ходить, – как-то неуверенно со смущением ответил один из них.

– А что к вам во двор ходить нельзя, это кем-то запрещено? – переспросил, удивленно, следователь.

– Они к нашим девчонкам ходят. Пусть ищут других и в другом месте, а от девчонок нашего двора и с нашей улицы, пусть отстанут, – снова ответил Слава.

– А какие это ваши девчонки, и когда они стали вашими, извольте полюбопытствовать? – спросил Коля.

– А то ты не знаешь? Аня, Таня и Нина, которые живут у нас во дворе, – ответил, потупив глаза, Слава.

– Так это же наши одноклассницы, – проговорил Коля.

– Ну и что, что одноклассницы, – еще тише вымолвил Слава, по- том добавил, – мы хотели с ними встречаться, а они к вам.

Следователь, видимо, вспомнив свои такие же годы, как-то зага- дочно улыбнулся, и, обращаясь к Паше, спросил:

– А как ты оказался у них во дворе в такое время?

– Мы в неделю три раза собираемся по очереди у кого-нибудь из девочек дома и дополнительно занимаемся по математике. Иногда задерживаемся, слушаем музыку. Мы же никому не мешаем. Собира- емся с согласия наших родителей, потом провожаем девочек домой, чтобы посторонние к ним не приставали.

– А сколько вас человек собирается? – спросил следователь.

– Как и в других группах, нас шестеро, три девочки, и нас ребят тоже трое, – ответил Паша.

– А где же третий был в тот вечер? И как его звать? – опять спросил следователь.

– В этот вечер он никого не провожал и ушел чуть раньше нас, он наш одноклассник, а звать его Степа, – ответил Паша.

– А собираться вы решили вместе сами, или было какое-то официальное решение дирекции школы? – продолжал задавать воп- росы следователь Павлу и Коле.

– Было решение комсомольского собрания школы, о повышении успеваемости, согласованное с дирекцией, на котором и утвердили состав групп, – ответил теперь Коля.

– Ладно, с вами Павел и Николай, все ясно. Вы можете идти. А с этими голубчиками нам придется еще поговорить, а может быть и под суд отдать за хулиганство. По этой статье три года могут дать. Посидят в колонии, уму разуму наберутся, там научат, как родину любить, – проговорил, как бы, между прочим, следователь, видимо, решив их попугать.

При этих словах все трое, недавних зачинщиков драки, измени- лись в лицах, побледнели. Они и не предполагали, что это дело примет такой серьезный оборот. Все трое, встав с места, стали упрашивать следователя не передавать дело в суд, оправдываясь, объясняли, что они просто хотели их попугать, чтобы те не ходили к ним во двор, к их девчонкам.

– Не меня надо уговаривать и упрашивать, а тех, на кого вы напали с дубиной, – ответил следователь и дал указание посадить подозреваемых под охрану.

– Как это посадить, нас же будут родители разыскивать, мы же ничего дома не сказали, куда пошли. Потом, мы же работаем на предприятиях, на сегодня отпросились на полдня, считая, что дадим показания, и нас отпустят, – завопили они все сразу вместе.

Выйдя из здания милиции, Коля проговорил:

– Все же жалко, что их посадят. С кем не бывает, ну подрались. Правда, не по правилам, целой кучей на одного. Ты не возражаешь, чтобы их отпустили?

– Конечно, не против. Я уже простил им. Да мне, кажется, что их немного попугают и отпустят. Тем более, что им скоро в армию. Там их научат, как вести себя, – ответил Паша.

Вечером друзья опять направились к девчонкам на занятия, на этот раз на квартиру к Ане. Теперь условились, к остановке автобуса после вечерних занятий, проводив девочек до подъездов их домов, подходить, по возможности, одновременно.

Как только ребята вошли в комнату, девочки, уже узнавшие о том происшествии, бросились к ним с просьбой все рассказать, как все было, но пока не говорили от кого они все узнали. Ребята с удивле- нием на них посматривали. Но в комнату вошла мать Ани и присое- динилась к девочкам в их просьбе. Тогда Паша, нехотя, кратко расска- зал, что ребята посчитали всех девочек со своего двора, почему-то, своими, не захотели, чтобы чужие ребята ходили в их двор, решили попугать непрошеных гостей.

Елена Николаевна, поняла, что ребята не хотят распространяться подробностями инцидента, решила сама им рассказать, что было ей известно, как все произошло:

– Приходили родители Славы и с ними он сам с товарищем, просили, чтобы вы их простили, извинялись за свой поступок. Они спрашивали ваши адреса, чтобы прийти с извинениями к вам и вашим матерям. Двое из них еще лежат в больнице один с сотрясением мозга, другой с челюстью. Они тоже могут прийти. Без вашего согласия милиция не может закрыть это дело, которое квалифицируется, как хулиганство, говорят, что по закону виновных должны судить.

– Да, мы уже забыли про все это, пусть успокоятся, – ответил Паша, переживая, что действительно они могут всей гурьбой ввалить- ся к его матери со своими извинениями, тогда точно она не выдержит, подумает, что он по ночам хулиганит.

Елена Николаевна подошла к телефону, и произнесла:

– Сейчас я им позвоню, что вы против ничего не имеете. Соглас- ны? Ведь матери их, как узнали о проделке своих детей, не перестают плакать, переживают, что их посадят.

Даже в стороне от телефона был слышан обрадованный голос матери Славы, прерываемый плачем.

Положив трубку, Елена Николаевна доложила о разговоре, и пере- дала ее просьбу, что ребятам надо зайти в милицию и написать заявление о примирении.

– Придется зайти и написать, что делать, надо так надо, – ответил Паша, а потом тихо на ухо Коле, не без гордости, продолжил, – вот отморозки, в драку ввязываться они смелые, а как ответ держать ноги задрожали, шелковыми стали, не до гонора им теперь. Хорошо, что мы им так врезали, долго будут помнить, как на не виновных нападать.

– Утихнет все, надо тренеру похвастаться, как его наставления по разным приемам карате нам пригодились и как мы ими воспользо- вались в безысходной ситуации, – тихо, чтобы только слышали Паша и Степа, с гордостью сказал Коля.

Как и ранее, расселись вокруг большого, раздвижного стола и принялись заниматься решением дополнительных задач.

Все же чувствовалось, что девочки гордятся собой, что из-за них между ребятами их двора и их одноклассниками произошла драка, и старались быть с ними еще вежливее и еще внимательнее. Чувство- алось также, что они горят желанием выведать какие-то подробности произошедшей драки, зная, что двоим, Паше и Коле, удалось побить пятерых, которые оказались в больнице, нуждаются в медицинской помощи, а один удрал. Конечно, жалели Пашу, получившего удар палкой по голове, хорошо, что обошлось без сотрясения мозга. Он носил спортивную шапочку, ухитрился скрывать от всех свою рану, все же на видном месте.

Аня не могла дождаться окончания вечерних занятий, чтобы подробнее расспросить Пашу об инциденте. Проводив гостей, направляющихся домой, она стала расспрашивать, как все произошло. Паша в свою очередь задал ей вопрос:

– А что, кто-то из этих ваших дворовых ребят пытался за тобой ухаживать, предлагал свою дружбу?

– Не знаю, я об этом как-то не задумывалась. Играли мы все вместе во дворе на детской площадке, потом в старших классах иногда вместе ходили в кино, вместе пели песни в сквере около дома. Да и с тобой мы каждый день виделись в школе, не придавая особого значения этому. Это потом вдруг все изменилось, и наши отношения приняли такой характер, как сейчас. Мне кажется, они просто из бах- вальства, не находя с нами общего языка, решили отвадить от нас всех других. Они же отлично понимают, что насильно мил не будешь. Я знаю, Гена все увивался около Тани, предлагая свою дружбу. Но, узнав об этом, Танин отец запретил ему на пушечный выстрел не подходить к ней. У Гены семья своеобразная, отец частенько бесконтрольно пьет и мать иногда бьет. А Танин отец ты знаешь кто? Он начальник какого-то большого главка. За ним каждое утро «Волга» приезжает и с работы привозит. И живут они безбедно, все у них есть. А Коля им понравился, он очень вежливый, начитанный. Когда родителей дома не было, Таня пригласила его в дом, думала, что они не скоро вернуться, а они оказались дома намного раньше. Так Тане пришлось знакомить Колю со своими родителями. Ужинали вместе, естественно разговаривали на разные темы, и Танин отец остался им очень доволен. Потом мать сказала и Тане, и Коле, чтобы они не стоя-ли в подъезде по вечерам, а приходили в квартиру и проводили время в комнате Тани, естественно, под ее контролем. Я это считаю правильным, поэтому я предлагаю, со следующего раза тоже заходить к нам домой и будем проводить время в моей комнате. Там имеется и телевизор, и магнитофон. Согласен? – говорила, а потом спросила Аня, одобряя поступок Тани и ее родителей.