Иван Филиппов – Тень (страница 53)

– Мужики!

Мужичок в малиновом пиджачке кабанчиком затрусил к теплоходу, а Степа обернулся к своим соратникам.

– Идея простая. Живая цепь сверху метромоста до воды. Сейчас туда теплоход подгоним и будем вылавливать.

План этот был встречен его спутниками с энтузиазмом. Они побросали на набережной оружие и поплыли обратно к мосту. Через несколько минут Степа увидел, как ловко карабкаются мертвые по опорам моста и как умело свешиваются они потом вниз. Вряд ли в мирное время живой человек рискнул бы даже посмотреть на эту «подвесную лестницу», сплетенную из мертвых тел, но сейчас обессиленные утопающие плыли к теплоходу – как быстро справился с ним новый русский – наперегонки. Савелий вылавливал их из воды и отправлял на нос теплохода, где их принимали в свои холодные, но надежные руки жители Подмосковия.

Не прошло и десяти минут, как на метромосте появились первые люди. Кто-то побрел к станции, а кто-то остался стоять в безопасности и завороженно смотреть на пожар.

За спиной Степы что-то заскрежетало и залязгало. Он обернулся: в куче брошенного оружия копошился мальчишка в ветхой одежде. На вид ему было лет восемь, голова его криво торчала из плеч, очевидно, кто-то свернул ему шею, и именно так он попал в Подмосковие. Мальчишка завороженно перебирал оружие. Он нацепил на себя парадную саблю, которую бросил тут белогвардейский генерал, ушедший спасать москвичей на реку. Теперь мальчик примерялся к автомату Калашникова. Поскольку он был старше своего оружия лет на сто пятьдесят, он пока не разобрался, как именно из него стрелять.

– Эй, а ты чего не на реке?

– Не хочу, барин. Не хочу никого спасать, хочу сражаться!

Несмотря на определенный цинизм этого заявления, мальчишка звучал искренне. Да и к тому же, подумал Степа, он все равно умер, какая разница, сколько ему лет. Но одного его отпускать в город было странно.

– А звать тебя как?

– Васькой кличут. Мама Василием звала.

– Ну, Василий, не отставай. Может, пригодишься.

Степа повернулся спиной к реке и побежал в сторону горящей гостиницы «Украина». Сцена на реке показала ему главную уязвимость того плана, который они кое-как сформулировали на вече. Если его, конечно, вообще можно было назвать планом. Уязвимость его была, если задуматься, очевидной: ни Степа, ни его соратники не могли безучастно пройти мимо погибающих жителей города. Даже если это было необходимо для общего дела. Если же они будут спасать всех, погибнет город. Степа не выполнит свою миссию. Он ведь должен найти главного злодея, найти и остановить его, пока тот не сжег и Москву, и ее обитателей. Но как именно это сделать?

У подножия здания было светло как днем. Светло и тихо, только чудовищный огонь зловеще трещал, да вдалеке выли сирены. Степа подумал, что все, кто мог спастись из «Украины», давно спаслись и теперь или бегут по Кутузовскому, или идут по метромосту; и что Степа сейчас стоит не перед зданием, а перед невероятных размеров склепом. От этой дикой мысли его охватил ужас… Без людей здание стало братской могилой. Степа чувствовал, как оно умирает. Умирает не потому, что его изнутри разъедает огонь, а потому, что в нем не осталось больше живых людей.

Город – это люди.

Эта простая мысль неожиданно внесла абсолютную ясность в Степины расчеты. Город – это не дома. Не архитектуру и не наследие прошлого послала его спасти царевна. Что там говорил профессор: «Мы подсознание города». Но ведь он имел в виду не город в смысле дома, у домов не может быть ни сознания, ни подсознания, он имел в виду москвичей. Двенадцать с чем-то там миллионов человек, которые живут, радуются, страдают, рождаются и умирают. Именно их и должен был спасти Степа. Теперь это было очевидно. Вопрос только, как.

У Федеральной службы охраны не бывает непредвиденных ситуаций. За годы ее существования все сценарии просчитаны, все ЧП предусмотрены, и реакция на них отработана годами бесконечных интенсивных тренировок. Сотрудники ФСО теоретически готовы к любой внештатной ситуации и знают, ну или должны знать, как на нее реагировать. Когда загорелся город, сигнал поступил на центральный пункт ФСО в Кремле, и о нем сразу же было доложено начальнику личной охраны. Объект как раз в это время работал с документами. Значение этой формулировки точно никто из сотрудников не понимал, вообще-то ее не использовали со времен позднего Ельцина, но последнее время люди из ближайшего окружения нет-нет да и вворачивали в разговор это самое «работает с документами». И многозначительно подмигивали.

Объект был срочно взят под усиленную охрану, и необходимо было принять решение об эвакуации. Вывозить объект через город не представлялось возможным, это было очевидно. Кто-то из младших сбегал и посмотрел на Манежную с Кремлевской стены. Кремль в буквальном смысле слова окружало море огня: пылало здание ИСАА, горел Манеж, охвачено огнем было здание Госдумы и за ним угадывались очертания горящего Большого. По тем же причинам невозможна была и эвакуация по воздуху – вертолеты просто не смогут опуститься и уж тем более потом взлететь над пожаром такого масштаба.

Но непредвиденных ситуаций у ФСО не бывает, поэтому генерал Синицын, ответственный за охрану первого лица, доложил руководителю, что на этот случай предусмотрен план отхода под землей. Несколькими годами ранее по требованию Первого лица под Кремлем была в срочном порядке модифицирована созданная еще при Сталине система подземных ходов, а также проложен еще один, новый, в здание отеля «Балчуг» на другой стороне Москвы-реки. Тоннель начинался под четырнадцатым корпусом Кремля. Попасть к нему можно было на том самом знаменитом «брежневском» лифте, сконструированном для впавшего в маразм генсека, чтобы его можно было на электромобилях по тоннелям между кремлевскими корпусами транспортировать. С подземного этажа можно было попасть – разумеется введя секретный код, – в новый сверхсовременный тоннель. Чтобы его проложить, из Германии был выписан лучший проходческий щит, а оборудование тоннеля доверили швейцарским специалистам, которые раньше много работали в Ливии и которых рекомендовал – при жизни – сам полковник Каддафи.

Тоннель шел на безопасной глубине под Москвой-рекой и заканчивался в фальшивом номере отеля «Балчуг», в просторной комнате со спецсвязью, куда из отеля не вела ни одна дверь. Зато оттуда можно было быстро на специальном лифте спустить «объект» на парковку, загрузить в резервный лимузин и эвакуировать в безопасное место.

С точки зрения Синицына, сейчас эвакуация по тоннелю была лучшим вариантом. Выйдя из просторного лифта, группа офицеров ФСО взяла в плотное кольцо Первое лицо государства и быстрым шагом направилась в тоннель. Синицын шел последним и, оглядываясь по сторонам, был вынужден отметить, что тоннель действительно вышел на славу.

Признавать это ему было неприятно. Ответственным за строительство тоннеля был его конкурент и недоброжелатель подполковник Пирожков, который медленно, но верно поднимался по карьерной лестнице туда, где Синицын его видеть категорически не желал. Но тут Пирожков выступил молодцом, этого нельзя было не признать, подумал генерал, шагая по прохладному, хорошо вентилируемому тоннелю. И чего бы там разные недоброжелатели не придумывали, толк в своем деле этот самодовольный мудак знает.

А недоброжелатели «придумывали» многое. Не далее чем неделю назад ФБК выпустило расследование о движимости и недвижимости подполковника Пирожкова, который неожиданно оказался владельцем новенького особняка в ста метрах от резиденции премьер-министра. Съемками его дворца в ФБК гордились особенно – все-таки не каждый день вот так ловишь целого начальника одной из самых важных спецслужб страны. Подполковник Пирожков, как с удовлетворением вспоминал Синицын, был расследованием страшно недоволен.

Но чего не знали сотрудники ФБК и о чем даже подозревать не мог генерал Синицын, так это о происхождении найденного особняка. Подполковник Пирожков давно хотел переехать поближе к начальству, но ФСО не ФСБ, и особенно разгуляться было негде, пока ему не поручили стройку. Предприимчивый подполковник нашел способы своровать отовсюду, но главным своим достижением он считал кражу существенной суммы в евро с поставок армированного железобетона, который должен быть укрепить конструкцию тоннеля и предотвратить протечки. Речь шла о сущей мелочи: сделать защитную прослойку на пятьдесят миллиметров тоньше, чем было запланировано. Но «сэкономленных» средств хватило Пирожкову на осуществление давней мечты.

Когда группа генерала Синицына шла по тоннелю, как раз сработала бомба в отеле «Балчуг», и сэкономленные миллиметры, которые на бумаге казались делом пустячным, неожиданно оказались критически важными. Давление воды, помноженное на жар пожара, сделало свое дело. В перекрытиях появилась трещинка. Сначала маленькая, потом побольше, и когда первая капля упала на нос генерала Синицына, то было уже поздно.

Кто-то настойчиво дергал Степу за рукав. Он обернулся: Васька-таки нацепил на себя саблю, но от автомата отказался, выбрав себе исправный наган в потертой кожаной кобуре. В сочетании все это выглядело несколько дико, как будто ребенок из начала XIX века решил поиграть в красноармейца. Буденновки только не хватало.