Иван Фаворов – Воин и меч (страница 4)

В церкви, стоя у Распятия, Игнат просил денег. Но разве можно просить денег у распятого на кресте, не помогло и укололо что-то ощущением бесполезности внутри. Просит прощения, спасения души, отпущения грехов – это да, другое дело. Распятый, перед смертью на Кресте всех простил, а после Воскресения открыл дорогу в рай. Показать путь туда у Него можно было просить. Но Игнат жил здесь на грешной земле и что бы продолжать жить дальше ему нужны были деньги. А разве можно просить их у распятого на кресте? Поняв это, он просить не стал, надел шапку и вышел.

Однажды после не большой халтуры, Игнатий находился в подпитие, потому как заработанных денег всё равно на что-то серьёзное не хватало, а пропустить дешёвого пойла в шинке до беспамятства можно было вполне. За столиком в таком заведение он познакомился с одним беглым каторжником. Тот объяснил ему простую прозу жизни: «Если тебе чего-то не хватает, значит, это можно взять у того, у кого этого в избытке». Философия оказалась очень простой, понятной и эффективной. Умение виртуозно орудовать косой пригодилось. И тут появилась новая философская формула: «Они уже пожили, а мы ещё нет, а умирать всё одно всем придётся». – Так и рубил Игнат косой без зазрения совести, а потом гулял с друзьями считая, что в эти моменты живёт по-настоящему.

– Ну и что ты молчишь? – Начал опять чёрненький. – Оправданно убийство, по-твоему? Ну в конце-то концов тебе тоже жить хочется, а без крови это вряд ли выйдет.

– Да, я рад только тому, что служу оружием в благородной руке. Мир становится чище, а я обретаю секунды жизни чего же в этом плохого?

– Согласен, согласен, – Закаркал чёрненький. – Мне без вашей с Анатолем деятельности тоже было бы скучно и голодно. Так что всё правильно.

Меч почувствовал, как выскальзывает из ещё тёплого тела, потом услышал крики приближающейся Наташи, свистки городового и топот ног. Мир опять потихоньку мерк. Кровь с него стирали о снег и вместе с его ледяной прохладой в меч проникало оцепенение и молчаливая покорность судьбе, руке его направляющей.

– Анатоль с Вами всё в порядке? – Наташа бросилась на шею храброму офицеру. Потом почувствовала тёплую струящуюся кровь из-под рёбер своего нового друга, побледнев проговорила в полголоса:

– Мамочка, Вы ранены! Господин городовой, он ранен надо срочно врача. – Городовой осмотрел в начале убитого, удостоверился в его смерти. Потом всё же проверил у офицера документы и осмотрел рану, которая оказалась не слишком глубокой и не смертельно опасной. Помог доковылять до оживлённого перекрёстка и поймать извозчика доставившего Анатоля с его молодой спутницей к доктору.

Поправив пенсне и отерев козлиную бородку, врач крякнул и принялся штопать. Потом прописал покой и другие лекарства.

Рекомендации врача надо было соблюдать, поэтому Анатоль остался в городе на несколько дней. После окончания благотворительной миссии его ждали в Петербурге, но туда пришлось отправить телеграмму с сообщением о том, что он задерживается из-за ранения. Наташа навещала его эти дни и делая вид, что он тяжело ранен, читала ему рассказы. Анатоль считал это банальным, но не сопротивлялся, всё же внимание молодой привлекательной девушки приятно вне зависимости от того, как оно проявляется.

– Как ни странно, но ведьма была права. – Во время одной из таких встреч заметил Анатоль Наталье.

– Ну вот видите, а Вы не верили.

– Я и сейчас не верю, возможно, просто в городе не спокойно и предупреждать относительно тёмных переулков можно каждого.

– Нет, я вам точно говорю, она видит будущее.

– Возможно и так, но это всё равно ничего не доказывает.

– Какой же Вы всё-таки сухарь. – Заметила Наташа и принялась дальше читать.

Анатоль промолчал.

Время, необходимое для выздоровления Анатоля, прошло быстро, рана затянулась, надо было собираться домой. Романтические чувства, начавшие проклёвываться между ним и Наташей не вылились во что-то большее чем чтения рассказов и разговоры о прекрасном. Такое бывает иногда. Два человека, попав в ситуацию, благоприятную для развития взаимной привязанности, поддаются обстоятельствам, склоняющим их к определённому ходу развития событий. Но в силу природной замкнутости не готовы пересекать «Рубикон» и сближаться до уровня интимной непосредственности. В результате остаются романтическими друзьями.

Анатоль с Наташей договорились писать друг другу письма, и расстались в смешанных чувствах, так и не определив для себя, упустили они своё счастье или получили от взаимного общения всё, что могли получить.

Поезд стучал колёсами на стыках рельс, чем успокаивал и навивал философскую сонливость. Анатоль размышлял о жизни и смерти, о любви. Всё-таки не так часто приходится убивать человека, даже того, который хотел убить тебя. Но Анатоль относился к этому проще. Если бы он мог поговорить со своим мечом, то, скорее всего, они нашли бы общий язык.

По приезду в Петербург Анатоль встретился с графом. Последнее время они сблизились, и тот, в приватном разговоре, предложил Анатолю посетить одно из тайных собраний, постоянным участником которых, граф являлся. Анатоль с удовольствием согласился, и встреча была назначена.

3. Предложение графа

В руках Анатоля, тяжёлый дверной молоток аккуратно соприкоснулся со старинной резной дверью. Открывать не спешили. «Что меня ждёт за этим створом», – стучали в висках мысли. Послышались приближающиеся шаги, по ту сторону явно располагалось большое пустое помещение, способное резонировать такой гулкий звук. Отворил пожилой мужчина, в ливрее цвета виноградного сока разбавленного молоком. Он был аккуратно выбрит, а его наполированная годами лысина блестела в ареоле тщательно уложенного венка редких волос.

– Проходите, Вас ожидают. – Сказал привратник вкрадчиво, с той долей нежности, на которую был способен его потёртый годами голос.

Анатоль приветствовал его молча, лёгким кивком головы, потом перешагнул за порог. Широкая мраморная лестница уходила сразу от двери к высотам второго-третьего этажа, сквозь своды массивных арок, покрытых мозаикой, собранной в систему странных символов и знаков. После трёх шагов, отразившихся эхом от высоких стен, Анатоль, словно опомнившись, остановился, дожидаясь привратника, который возился с дверным запором. Тот, не выражая никаких эмоций, закончил своё дело и проследовал мимо Анатоля вверх суетливым шагом, как можно ниже поднимая ноги. За первой дверью на верху лестницы, располагалась небольшая зала, потом коридор с ячейками ниш и дверных проёмов. Они прошли их все, спустились по узкой винтовой лестнице. «Я отсюда дорогу без помощи не найду». – Подумал невзначай Анатоль, после того как они миновали ещё пару поворотов ветвящегося коридора. Привратник шёл молча, Анатоль тоже вопросов не задавал. Сердце билось часто, волнение подкатывало к горлу комом. Происходящее казалось слишком таинственным, как и пригласивший его в это место граф. Они познакомились примерно год назад, Анатоль тогда только перебрался в столицу и мало ещё представлял себе правила Петербургской жизни, поэтому на одном из первых офицерских собраний чуть не стал участником неприятного скандала. Тогда его уберёг от необдуманного поступка человек, которого все называли просто граф. На самом деле точно не известно, обладал ли он действительно таким титулом или выглядел солидно и, имея сложно произносимое имя, обзавёлся прозвищем. Звали его Евграф Денисович. Скорее всего, по мере использования имя, данное ему при рожденье родителями, было подобающем образом сокращено. Каждый раз ломать язык для молодых людей, в кругах которых он обычно вращался было сложно и, видимо, именно по этой причине обращение к нему приняло уважительно-вульгарный оборот. Графом звали его и в глаза, и за глаза, а по имени-отчеству только в очень ответственных случаях, он был завсегдатаем практически во всех местах, где любили проводить досуг столичные офицеры, хотя, похоже, он никакого отношение к военной службе никогда не имел.

В первый день своего посещения офицерского клуба в Санкт-Петербурге Анатоль, по неопытности, сел играть в карты с одним из известных шулеров и бретёров промышлявшем на молодых офицерах, как правило, считавших, что в дворянском собрании среди им подобных могут быть люди только благородные и опасаться в этом прекрасном, братском обществе нечего. Анатоля нельзя было вполне отнести к этой наивной категории лиц, ещё не успевших достичь положенного им уровня цинизма. Но и опасаться таких же, как он сам офицеров Анатоль не привык. Для него, на тот момент, основной перечень опасностей был связан с крутыми горными дорогами в узких ущельях и подслеповатыми хуторами, из-за высоких каменных заборов которых на улицу смотрели прищуренные, больше похожие на бойницы окна.

Граф не смущаясь подсел за игральный стол к молодым людям и несмотря на все возражения Александра – ранее упомянутого шулера, потихонечку вывел Анатоля из игры, как раз тогда, когда тот, отлично умевший считать карты, заподозрил оппонента в мошенничестве и на его лице уже просвечивался отпечаток будущей дуэли.

Для своего вмешательства Граф выбрал идеальный момент. Александр, садясь играть с новичком, рассчитывал на большой куш и в одной из партий поддался Анатолю после серии не очень серьёзных побед. Это произошло как раз после того, как Анатоль понял, что имеет дело с мошенником, граф пользуясь моментом просто увёл молодого человека под предлогом необходимости важного разговора и проявил определённую настойчивость, преодолевая сопротивление последнего. Александр возмущался, но против графа не посмел пойти. Важный разговор в тот вечер так и не состоялся, но Анатоль постоянно встречал своего спасителя в разных местах, где проводил свободное время с другими офицерами и потихонечку сблизился с ним. Граф как бы взял над Анатолем шефство в делах Петербургского света. Молодой человек, хоть и получивший достойное образование, вначале от своих родителей потом в университете, большую часть своей жизни всё же провёл в диких местах и по природе своего характера не был словоохотлив и старался избегать большого скопления народа. Поэтому опытный и везде охотно принимаемый граф стал для Анатоля проводником в светское общество. Несмотря на то что они регулярно встречались и часто обсуждали важные темы, иногда спорили и также имели общее мнения по ряду интересующих их вопросов, Анатоль не мог бы назвать Евграфа другом, как это делал со своим застенчивым товарищем Николаем, которому одному и предложил стать своим секундантом, несмотря на полную его непригодность для этой роли. Николая, Анатоль знал с института, единственное что их роднило это скрытность характера, но на этом сходство заканчивалось. Графа Николай не интересовал, поэтому они практически не собирались втроём. Свободное время Анатоля делилось между двумя друзьями в зависимости от настроения и активности последних.