Иван Фаворов – Воин и меч (страница 12)

– Анатолий Павлович, вы задерживаетесь по подозрению в убийстве до выяснения обстоятельств. Извольте сдать оружие и проследовать за конвойным. Прямо сейчас времени заниматься вами нет, придётся подождать в изоляторе, а когда следователь освободится, мы с Вами продолжим.

Такой поворот событий выбил почву из-под ног Анатоля, и он холодными от волнения руками отстегнул перевязь, снял саблю, вынул табельное оружие и проследовал за конвоиром в кутузку. Когда решётчатая дверь со скрипом затворилась за его спиной, и щёлкнул замок, Анатоль опустился на соломенный тюфяк и огляделся. Камера была чистая, свежевыбеленная. Видимо, офицеров не сажали вместе с ворьём и террористами.

«Кажется, это конец». – Промелькнуло в голове и словно в ответ застучало в висках. Анатоль откинулся на стену, она оказалась холодной и неприятной, лёг. Время тянулось медленно, стемнело, сон не шёл. Мысли в голове роились, толкались, путались. «Не буду ничего говорить без адвоката». – Решил Анатоль окончательно. Но невыносимо было сидеть взаперти. Сам факт ограничения в передвижение против своей воли уже приводил Анатоля в бешенство. Невыносимо было осознавать собственную беспомощность, невозможность поступать по-своему, словно поскользнувшись упал на скользкий склон и катишься вниз по ледяному жёлобу, набирая скорость и без возможности свернуть. А главное – в конце этой горки тебя ничего хорошего не ждёт. Несмотря на невыносимую тягучесть, время всё-таки шло кое-как, и Анатоль заснул беспокойным, прозрачным сном, сквозь который, ему казалось, он продолжает лежать и думать.

Чёрненький, тем временем, довольный расхаживал взад и вперёд по коридору. В камеру к Анатолю он не полез, тот же страх несвободы, одолевавший Анатоля, был и ему противен. Довольно улыбаясь, он поглаживал пузо и что-то бормотал себе под нос. Становилось ясно, что ничего интересного, обещающего вкусный ужин в ближайшее время не предвидится, но вопреки обыкновению чёрненький не заскучал и не заснул в уголке, мирно кивая носом, а наоборот находился в приподнятом настроение. Остановившись, он ещё раз оглядел камеры с заключёнными, прикинул что-то в голове и исчез.

Меч спокойно отдыхал в своём мире. Блуждая по собранным воспоминаниям переправленных им в мир иной людей. Он наслаждался погружением в чужие жизни, купался в каждой из них как в разных бассейнах, и частенько в момент погружения забывал, кто он есть. У него была отменная коллекция, аккуратно рассортированная по воинам, которым он служил. Чем благородней был его хозяин, тем приятней были воспоминания. Наш меч на протяжении своего долгого существования служил практически только прямым и справедливым людям, и то что совершали, они почти не противоречило его собственной натуре, поэтому в своём царстве меч прибывал в гармонии, и счастливом умиротворении, погружаясь в подвиги прежних хозяев.

Рядом с ним из облака зелёного тумана возник чёрненький. Раздосадованный меч спросил:

– Что это ты? Раньше я тебя тут не видел и был рад этому, надо сказать.

– Ну всё бывает впервые. Дело появилось.

– Какое такое дело?

– Знаешь, – начал уходить от ответа чёрненький, – мне всегда было интересно как это у вас, мечей, всё устроено. Ты, что просто погружаешься в чужие жизни и чувствуешь себя человеком?

– Погружаюсь, но всё обстоит не совсем так, как ты предполагаешь. Вначале я переживаю совершённый подвиг, потом восхищаюсь его целесообразностью, а дальше, проходя жизненный путь упокоенного, воздаю хвалу моему прежнему господину. Если вкратце, то как-то так. Работу механики моего мира я не знаю, ведь я просто в нём живу, а не создаю его. Но раз уж зашёл такой разговор, удовлетвори и ты моё любопытство. Как у вас всё устроено, почему зелёный туман?

– Ну это очень просто, на него можно наложить любую картинку. Кто что хочет тот-то и представляет.

– То есть души, попавшие к вам, представляют всё что хотят?

– Ну они представляют, конечно, не всё что угодно, а вполне конкретные вещи, и эти вещи, примерно, укладываются в рамки десяти заповедей. А там уже кому, что больше нравится с любыми вариациями. Фантазия только у них ограниченна, перед дистанцией в вечность она бессильна, половина из них лет через десять о самоубийстве начинает мечтать, причём в таких изощрённых формах я сам удивляюсь иногда.

– А зелёный туман, извини, это результат вашего пищеварения? – Скривился меч, но, пользуясь удобным случаем, решил прояснить для себя некоторые «чёрные пятна», связанные с устройством отдельных областей мироздания.

– Ну да, да, пердёж можно сказать, если простым языком. Вот наемся всех этих страстей и лечу домой атмосферу пополнять. У каждого своя работа.

– И ты хочешь сказать, души добровольно к вам идут, кто же соглашается провести вечность в таком смраде?

– Толпами валят, толпами. Ты просто не знаешь, что предлагает альтернативная сторона. Чтобы туда попасть надо через огонь пройти и все вот эти фантазии из себя выжечь, а потом, сталкиваешься с реальностью. Весь мир и ты сам перед тобой предстают такими какие есть, а это, знаешь ли, невыносимо для многих и только потом уже можно к Всевышнему приблизится. Но самое главное выбор каждый делает сам, и он без обмана. Когда душа на развилке оказываешься, у двух дверей, то видит, что за каждой из них происходит. Я не знаю, кто у них там занимается всем этим в отделе рекламы, но я бы давно таких работников на пенсию отправил. Наверху принято считать, что честность – это основа преподнесения информации. Ужас. Вот к ним никто и не идёт, почти. А у нас всё просто, что нафантазировал в том и живёшь. Поэтому отбоя нет от желающих, а главное, на двери у развилки ты собственные фантазии видишь, не зелёный же туман. Ну конечно, если только ты не отшельник, который пол жизни в пустыне провёл и фантазий у тебя не осталось, то тогда да, для таких всё очевидно, за нашей дверью они пердёж видят, а огонь для них свет благодатный им бояться нечего. Но их, к счастью, почти и не осталось уже. – Чёрненький любил поболтать о том, как у него на родине всё хорошо устроено и вообще был разговорчивым, мог бы полвечности языком чесать и, наверное, рассказал бы мечу ещё кучу всяких тонкостей, но тот его прервал.

– А ты собственно зачем ко мне прилетел, у тебя дело вроде?

– Да есть одно дельце, по поводу Анатоля. Помощь твоя нужна.

– У нас с тобой дела разные и интересы не совпадают, но говори, что придумал.

– Понимаешь дорогой мой друг, поразмыслив, я пришёл к выводу, что не такое уж ты и слепое оружие в руках хозяина, и на него, кстати, скоро будет возложена важная миссия. В мире людей происходят большие перемены, не знаю ты, наверное, этого не замечаешь, тебе до мира людей нет никакого дела. А у меня интерес большой. В общем мне нужна твоя помощь, чтобы Анатоль гладенько сошёл на выбранный для него путь.

– Ты хочешь, чтобы я предал своего господина и после смерти обрёк его на вечность в смраде, который испускает твоё племя? Никогда я не буду предателем, равно как и не буду плести заговоров ни за чьей спиной! Это противно всему моему существу. Уходи из моей обители, тебе здесь не рады.

– Не горячись, мы можем быть полезны друг другу, а враг из меня плохой. Со мной лучше дружить, ты поверь.

– Не может быть у нас с тобой никакой дружбы, с предателями и лжецами мне не по пути.

– Мы с тобой много лет хорошо существовали вместе и от нашего взаимодействия была польза всем. Ты уверен, что хочешь вот так в один момент всё разрушить? – Продолжал настаивать чёрненький.

– Мы можем быть друзьями только, если ты поклянёшься не плести козни. Другого выбора нет.

– Ты должен понимать я на работе и не всё от меня зависит. Это ты у нас вольноопределяющийся, а мне какую программу спустили, ту я и должен выполнять.

– Для меня это ничего не меняет, интриги противны моей природе. – Остался непреклонен меч.

– В ближайшее время события будут разворачиваться так, что ты, придерживаясь своей позиции, не сможешь сохранять нейтралитет, а судя по твоим ответам, мне становится ясно, что соратниками мы не станем, а значит, как ты и сам понимаешь, будем врагами. И в свете этого обстоятельства я должен тебя уверить твой правильный мир где всё по линейке я разрушу. Анатоль будет твоим последним хозяином. Время, таких как ты, подходит к концу, в новом мире вам не будет места. А я приложу все усилия, чтобы конец твоей службы был омрачён позором и, находясь в вечности, ты будешь каждый раз, когда опускаешься в колодец со своими воспоминаниями переживать этот позор снова, твоё блаженство будет отравлено, а существование станет не в радость, и возможности смыть позор больше не будет. – Перешёл от уговоров к угрозам злой дух.

– Пошёл вон! – В гневе закричал меч, возмущённый тем, что кто-то в его покоях осмелился ему угрожать. Мир, в котором он жил, организовался вокруг него, как по мерке шьётся костюм для клиента, поэтому в своих владениях меч был господином.

– Ваше решение, Ваше. – Чёрненький попятился и исчез, оставив едва заметное зелёное облачко.

«Какой же мерзкий тип!» – подумал меч, – «интересно, о какой возможности влиять на моего господина он говорил? Похоже, ему известно нечто, чего я ещё не знаю. Наверное, я и в самом деле устарел и лишён хоть какой-то гибкости. Надо было вначале разузнать о чём он говорит, а потом гнать прочь. Но все эти лукавые тонкости мне так противны!».