Иван Фаворов – Паршивый отряд (страница 11)

Этим вечером Годфри делая упражнения старался так, как не старался уже давно. Впервые за долгое время ученики волновали его меньше всего остального. Он чувствовал, что, что-то упускает. Но не мог достаточно сильно сосредоточится для выполнения ментальных практик и мысли его беспорядочно носились по кругу без смысла и толка. «Зря я пил пиво!» – Сетовал Годфри. – «Пошел на поводу у сиюминутной слабости, как мальчишка, а теперь все дело под угрозой». Когда Васка и Порфирий вошли в комнату он не обратил на них внимания и продолжал попытки сосредоточится. Для учеников это было настолько неожиданно, что они не знали, что делать и сев на кровать сидели некоторое время в бездействии. Потом, Васка потихонечку улегся на подушку и долго лежал глядя в потолок. Ночь была почти безлунная, только свет слабого месяца проникал сквозь окно. Васка иногда смотрел на тень учителя сидящего неподвижно на полу скрестив ноги. Он знал, что тот медитирует перед боем. Возможно ему следовало бы присоединится, но Учитель не звал его и Васка не проявил инициативу. Лежал расслабленный голова немного кружилась после выпитого, и он потихоньку погрузился в сон.

Парфен долго сидел на кровати глядя на учителя, пытался понять почему тот не приглашает их. Потом пришел к выводу, что учитель сердится и сам стал укорять себя анализируя прошедший вечер. Пиво давало о себе знать он не мог сосредоточится. Пытался присоединится к учителю, но ничего не выходило, и он ничего не чувствовал кроме смерти. Это пугало его, он просидел несколько часов пытаясь разглядеть хоть что-то, в темноте своего сознания и рядом, в комнате так же сидел Годфри. Неподвижно и словно не живой. Парфен совсем не чувствовал его ментального присутствия. Это было странно, обычно, когда учитель медитировал Порфирий очень легко вступал с ним в ментальный контакт. Но теперь он видел, что учитель явно медитирует, но не чувствовал этого. Начать самостоятельную медитацию у него не получалось, словно его сознание было заблокировано, попробовав еще несколько раз он поддался чарам сна и пустился, совершенно неожиданно, в другое путешествие по перипетиям чрезвычайно красочных сновидений.

Утро выдалось ясным и теплым. Годфри встал первым, но дал Ученикам выспаться, предполагая тяжёлый день. Ночью в своих размышлениях он собирался, даже, посвятить Васку и Парфёна в войны прежде чем они достигнут пустоши. Но потом передумал, решив не идти против правел в угоду собственной сентиментальности.

В свете утреннего солнца перспективы будущего не выглядели такими зловещими, как ночью. Роса блестела на траве, птицы пели на ветвях деревьев, а вдали виднелись крыши редко стоящих ферм. Пустошь с высокого крыльца таверны видна не была. «И слава богам!» – Подумал Годфри. – «Только этого мерзкого зрелища не хватает».

Он закатал повыше легкие льняные штаны и рукава рубахи. Медленно, как в воду пошел по высокой траве купая голые конечности в утренней росе, потом наклонился и три раза умыл лицо. Поклонился солнцу. Посмотрел в глубь прекрасного утреннего неба и на душе совсем полегчало. «Делай что должно и будь что будет». – Решил он. Время шло становилось зябко и Годфри направился на кухню побеспокоить хозяйку насчет завтрака и припасов в дорогу.

– Доброе утро моя госпожа! – обратился он к ней, и легкая улыбка коснулась его губ, как внезапный ветерок иногда шуршит листвой одинокого дерева словно запутался в нем или балуется проказник. Так и эта улыбка появилась на суровом лице Годфри, словно дуновение игривого ветерка, который лишь на макушке дерева тронул листву и не касаясь всей кроны улетел дальше. Она смущенная его обращением слегка поклонилась, как-то всем телом вроде в реверансе, а вроде и нет, губы ее бесшумно одним движением произнесли ведомое только ей приветствие. Потом она слегка потупившись спросила:

– Чем я могу помочь Вам помочь?

Она хотела добавить мой господин, но не решилась, слишком это было необычно, старомодно и напоминало древнюю балладу.

– Если Вас не затруднит собрать нам что ни будь к завтраку и в дорогу, я и мои ученики будем весьма признательны. – Сказал Годфри и посмотрел ей прямо в глаза.

Лицо хозяйки было приятное, не лишенное диетами округлости форм, в кайме медных кудряшек, доброе и с голубыми глазами. «Она красивая». – Подумал Годфри и впервые за долгое время испытал что-то похожее на смущение. Ещё раз улыбнулся.

– С удовольствием. Я принесу завтрак в обеденный зал, если у вас есть корзина или дорожная сумка пошлите с ней ко мне одного из Ваших учеников я наполню ее в дорогу.

Она улыбнулась и так же, как в начале разговора сделала движение для поклона, но он остался не прорисованным, всего один намек на возможность, штрих на белом листе бумаги. Она скрылась в глубине кухни.

Годфри вышел в обеденный зал задумчивым. Попросил чаю и пошел пить его на террасу. После того, как его ученики проснулись он отправил Васку с дорожными мешками к хозяйке на кухню, Порфирий хотел пойти с Ваской, но Годфри остановил его, усадил рядом и налил чаю.

– Ты пробовал вчера медитировать? – Спросил он ученика с видимым интересом.

– Да учитель.

– И как?

Парфен немного покраснел, вспоминая вчерашние бесплотные усилия и ответил:

– Нет, у меня ничего не получилось. Думаю вечером я выпил слишком много пива. – И смутился еще больше.

– Я тоже вчера вечером не смог настроится на медитацию и тоже грешу на выпитое. Но, на самом деле мы выпили вчера не так много что бы вообще не смочь медитировать. И тут Порфирий покраснел в очередной раз и учителю стало ясно, что они продолжали без него и сказал:

– Ну ладно, разберемся с этим потом.

Вскоре вернулся и Васка с сумками полными всякой снеди. Учитель окинул взглядом щедрость хозяйки и в слух произнес:

– Тремя тетеревами здесь не обойтись. На обратном пути еще поохотимся, а может принесем этим людям что ни будь полезное из пустоши.

На завтрак Годфри выбрал гречневую кашу с луком и свежие овощи. Быстренько разобравшись с этими незамысловатыми блюдами, воины попрощались с хозяевами, поблагодарили их за радушный приём и отправились дальше своей дорогой. Путь был не близким, а вечер обещал быть напряжённым, поэтому они шли молча, экономя силы. По мере приближения к Пустоше ученики становились серьёзней и собраний. Внутренняя пружина концентрации каждого вновь скручивалась в тугой барабан.

Во второй половине дня, когда дело шло к вечеру, они добрались до того места где заканчивались владения жизни и начиналось царство смерти. Пустошь открывалась перед ними с невысокого обрыва метров десяти высотой. У подножья которого, видимо, когда-то текла река и ее песчаное русло, теперь сухое, проросло редкими травинками. За ней как за пограничной чертой постепенно начиналась черная земля, которая насколько хватало взгляда, простиралась вплоть до горизонта, плотная как камень, в трещинах из которых прорастали редкие колючки. В пустоши все троя бывали и раньше, но сегодня она выглядела особенно зловещей.

– Нам надо собрать хвороста для ритуального костра, который мы будем жечь ночью. – Сказал Годфри и медленно двинулся вдоль обрыва в ту сторону где должен был быть пологий спуск.

Со стороны пустоши дул сильный ветер, над ней он не стихал никогда, а перед рассветом становился еще и очень холодным. Тропинки никакой не было, спуск был достаточно пологий для того что бы идти шагом, но не так хорош что бы не смотреть под ноги и весь порос колючим кустарником послужившим им топливом для будущего костра. Оказавшись наконец на границе пустыни, ученики закутались в дорожные плащи и накинули капюшоны защищаясь от ветра. Годфри наоборот остановился на некоторое время и расправив плечи вздохнул полной грудью подставив лицо ветру словно принимая его в себя. И направился средним шагом прямо в сторону снижающегося к горизонту солнца.

– Нам надо добраться вон до той возвышенности. – Годфри показал на небольшой черный выступ, виднеющийся километрах в пяти.

Дальше компания, которая и до этого момента не отличалась разговорчивостью пошла, заглушив даже шелест мыслей. Стараясь сосредоточится на предстоящей миссии. Постоянное завывание ветра терзало душу, он старался вырвать её из тела, растворить и унести в своём потоке. Но после кустов и оврагов ноги шли бодро по твердому грунту. Поэтому примерно за час до заката они добрались к указанной точке. Рядом с ранее примеченным холмиком оказалась достаточно глубокая ложбинка и сам холмик стоял с подветренной стороны надежно защищая от ветродуя. Поэтому, после того, как они обосновались в этой тихой гавани на тёплых плащах, разожгли ритуальный костёр и принялись слушать рассказ Годфри о его собственной инициации, то почувствовали себя словно дома.

Рассказ Годфри

– Я раньше не рассказывал вам о своем обряде посвящения потому, что не хотел, чтобы вы забивали лишней информацией голову до того, как придет необходимость этот обряд проходить. Вы знаете, что у моего учителя было всего три ученика: я, Коул и Себастьян. Мы были дружны. Наша дружба выходила за пределы стен школы и продолжилась после окончания образования. Надо отдать должное этим ребятам, они, пожалуй, были способнее меня, и точно гораздо амбициозней. Последние качество в особенности касалось нашего учителя. Они мечтали о других мирах, открытиях, славе. Для меня всегда хватало собственного внутреннего мира. Коул через несколько лет после инициации ушел вместе с учителем в лесную чащу надеясь найти города и поселения вроде нашего, но они так и не вернулись. Потом, еще через несколько лет Себастьян ушел в пустошь с такими же намерениями. Он долго готовился и достиг почти совершенства. К тому времени у него был один ученик которого он взял с собой в путешествие из него они не вернулись. Себастьян звал меня с собой, но мне это было не очень интересно, я к тому времени только открыл школу и обзавёлся первыми учениками, они, к сожалению, тоже не дожили до наших дней. Поэтому я решительно отказался составить ему компанию. Остался заниматься школой и делами города. Тем более, что все мои предки принимали активное участие в жизни Новгорода с момента его образования.