Иван Фаатович – Убить Первого. Том 2 (страница 9)

— Ну и что ты тут забыла? — холодно процедил мастер, — я ведь ясно дал понять, что мы должны были уйти тайно.

— Я… — робко начала она, но затем решительно нахмурила брови и смело посмотрела мастеру прямо в глаза, — я хочу попрощаться лично, а не через третьи руки.

Несколько секунд мужчина смотрел на неё, а девушка всё не отводила взгляда. Вздохнув, наставник махнул рукой ученику.

— У тебя минута.

Как только слова слетели с его губ, юноша тут же сорвался с места. Он шагал так быстро, что, казалось, практически не касался земли, словно парил над ней, за несколько мгновений достигнув нежданной гостьи. Впрочем, для него это была невероятно приятная неожиданность.

В утренних сумерках её лицо обретало загадочные черты, отчего в глазах Эдвана оно становилось лишь прекраснее. Ещё там, на пороге дома мастера, он мысленно попрощался со всеми друзьями и теперь, увидев ту, с кем хотел встретиться больше всего на свете, жадно хватал глазами каждый кусочек её образа, изо всех сил стараясь запечатлить его в памяти как можно ярче. Её чёрные глаза, острые скулы… Он смотрел на неё, и не мог насмотреться. Вспоминал слова, написанные им в конце тетради и невольно краснел, а сердце в груди стучало всё громче и громче.

Лиза улыбалась ему, но в уголках её глаз наворачивались слёзы. Она тоже не могла подобрать слов, чтобы хоть как-то выразить всё, что чувствовала, после того, как получила эту небольшую тетрадь. Подарок, который станет её билетом в свободное будущее. Подарок от человека, который успел стать для неё ближе всех в этом городе и которого она, увы, больше никогда не увидит. В её душе бушевал настоящий ураган чувств.

— Я… рад, что ты пришла, — начал парень неловко, — Надеюсь, те техники, они… — позади выразительно кашлянул мастер Ганн. Времени было мало, они слишком долго смотрели друг на друга.

— Ты мне тоже очень нравишься, Эдван, — шёпотом выпалила Лиза, — спасибо тебе… за всё, — произнесла она, одним быстрым шагом преодолела разделяющее их расстояние, и прильнула к его губам. Этот короткий, неловкий поцелуй длился всего два мгновения, но для них обоих эти мгновения показались самыми долгими и самыми радостными в жизни, навечно врезаясь в память.

Оправившись от ошеломления, Эдван крепко обнял её, прошептал на ухо несколько слов прощания и, нехотя отпустив, направился обратно к мастеру, который уже начал терять терпение. В голове у парня царила полная неразбериха, дикая смесь из безумного счастья от того, что его чувства оказались взаимны, и безмерного горя от расставания. Лишь живительный подзатыльник мастера вернул его из небесного царства в презренный мир смертных, заставив вновь внимать окружающей действительности.

— Время пришло, ученики, — начал мастер серьёзным тоном. Оба парня подобрались, — Совсем скоро вам предстоит столкнуться с жестокостью этого мира и лишь от вас зависит, переживёте ли вы это столкновение. Послушайте меня внимательно. Я хочу, чтобы вы запомнили кое-что очень важное. Эту стену возвели люди, чтобы отгородиться от мира и спасти свои жалкие жизни, — сказал мужчина, указывая рукой на огромное сооружение за их спинами, — Земля, холмы, даже поле, всё это было здесь до неё, и будет после того, как она рухнет навеки. Ни одна защита не простоит вечно. Она рухнет от чужой руки, лапы или под властью времени. Прятаться бесполезно. Этот мир уважает лишь силу и только её. Не крепкие стены, не острый ум, не изворотливость. Только силу. Помните это, боритесь до конца и проживите так долго, как только сможете. И пусть Творец хранит вас!

— Спасибо, мастер, — согнулся в поклоне Эдван. Вслед за ним тоже самое повторил Марис.

И пока ученики гнули спины, не видя его, мастер тепло улыбнулся, затем смахнул несуществующую слезу, натянул на лицо свою надменную маску и громким рыком велел им обоим проваливать отсюда.

Тотчас же парни рванули к воротам, быстро взбежали по лестнице на стену, коротким кивком поприветствовали солдат, что молчаливо стояли здесь на часах и сиганули вниз, покидая город. И если Марис спрыгнул без всяких сожалений, то Эдван задержался на пару мгновений, бросив последний взгляд на Лизу, после чего тоже перемахнул через острые брёвна и, подав атру в ноги, приземлился на мятую траву. К этому времени бывший благородный уже успел умчаться куда-то вперёд. Тяжело вздохнув, юноша поспешил следом. Не стоило надолго задерживаться у стен в одночасье ставшего враждебным города…

В этот же самый миг наставник безмятежно смотрел в небо, искренне желая ученикам выжить, несмотря на то, что особой надежды на столь благоприятный исход он не питал. Что ни говори, а мир за стеной был действительно суровым и недружелюбным местом. Впрочем, прежде, чем они столкнутся со всей его жестокостью он, как учитель, должен был исполнить свой последний долг. Вздохнув, мастер развернулся и посмотрел на Лизу, которая стояла в нескольких шагах от него. Умная девочка. Талантливая. А с тем наставлением, которое она получила от Лаута, эта юная бестия имеет все шансы превзойти даже леди Джину, ныне сильнейшую женщину в клане Морето. Жаль только, что это очаровательное дарование оказалось не лишено подросткового идиотизма. А ведь какая же гладкая могла получиться операция. Грустно покачав головой, мужчина обошёл Лизу и закрыл её собой. Он вновь смотрел на поле и хмурился.

— Знаешь, почему я запретил тебе видеться с Лаутом? — тихо спросил он. Времени на ответ, однако, у девушки не осталось. Подул ветер, зашелестели колоски, мелькнули смазанные тени в воздухе и громоподобный голос мастера вновь разнёсся над полем, — Ни шагу дальше!

Четыре тени, которые уже понеслись было вдоль стены в сторону Башни, резко затормозили, когда на их пути вдруг оказалась преграда. Лиза растерянно вертела головой, не в силах понять, куда вдруг пропал мастер. А обнаружив его в сотне шагов от себя, в компании бойцов Когтя, лишь ойкнула и прикрыла рот ладошкой от ужаса. Теперь она поняла, почему он был так недоволен её приходом.

— Ганн? Кто дал тебе право останавливать нас? Прочь с дороги! — недовольно прорычал лохматый здоровяк с раскосыми глазами. Он был главным в той группе, путь которой перегородил мастер.

— И не подумаю.

— Покрываешь изгнанников?! — в голосе здоровяка проскользнула угроза.

— Я лишь провожал их в последний путь, — спокойно ответил мужчина, сложив руки за спиной. Его лицо застыло надменной гипсовой маской, а неизменный чёрный халат растрепался на ветру. Он вёл себя так, словно его совершенно не волновал недружелюбно настроенный отряд бойцов Когтя, но воздух вокруг него легонько подрагивал, — Негоже могучим членам Когтя нападать на младших.

— Не тебе обсуждать приказы главы, — парировал благородный.

— Аро, это же мастер Ганн, — мягко вклинился в разговор один из бойцов, как бы намекая своему командиру, что с уважаемым мастером можно и помягче.

— Смотря о каком главе идёт речь, — многозначительно ответил мужчина, не обратив внимания на заступничество. Здоровяк раздражённо дёрнул щекой.

— Воля патриарха Джоу, главы одного из клана основателей и нового главы города — закон для тебя, вассал семьи Линн, — наставительно произнёс Аро, погрозив мастеру пальцем, — не забывай своё место. Только из уважения к тебе, как к известному наставнику, мы забудем это маленькое недоразумение. Идём! — здоровяк махнул рукой своим и сорвался было с места, но мастер вновь преградил ему путь.

— Ещё шаг, и ты больше никогда не сможешь ходить, — безмятежно улыбаясь, произнёс учитель, словно это была самая безобидная фраза на которую он только был способен.

— Ты что, заразился от простолюдина?!

— Аро, не стоит… — попытался вразумить товарища другой член Когтя. Здоровяк сдержал оскорбление, готовое сорваться с его языка.

— Ваши угрозы пусты, мастер, — внёс свою лепту третий, снисходительно улыбнувшись мужчине в чёрном халате, — мы действуем по приказу главы, и нас четверо. На что вы надеетесь?

— Только глава города имеет право напрямую приказывать Когтю, — совершенно спокойно парировал мастер, — И лишь его приказы я исполняю. Ты правильно заметил, я член семьи Линн. И до хотелок толстяка Ли мне нет никакого дела, ибо пока что, — мужчина криво усмехнулся, — он ещё не глава.

— Клянусь, ещё одно слово и я…

— И что? — жёстко перебил его мастер Ганн, — нападёшь на благородного в городских стенах? — подняв правую руку к лицу, вкрадчиво поинтересовался он. Ладонь мужчины при этом была покрыта бегущей водой, словно тонкой перчаткой, а между указательным и средним пальцем образовалась крупная капля насыщенного лазурного цвета. Увидев её, двое из бойцов Когтя невольно отшатнулись.

— Ты много на себя берёшь, мастер, — прорычал Аро, оставаясь на месте. Он не видел, как испугались двое товарищей за его спиной и был слишком зол, чтобы обращать внимание на такие мелочи, — уйди с дороги. Это приказ.

— Кто ты такой, чтобы приказывать мне, сопляк? — с презрением процедил сквозь зубы мастер с лицом настолько надменным, насколько это вообще было возможно.

Аро взревел, шагнув в сторону непокорного учителя. Он собирался обрасти камнем и преподать зарвавшемуся педагогу урок, но не успел даже призвать свой контракт. Очертания ладони мастера смазались, а живот здоровяка пронзило жуткой болью. Хлынула кровь. Миг, и чужой сапог впечатался в грудь бойцу, словно копыто дикого быка, отправляя грузное тело Аро в полёт на сотню шагов. Ударная волна была настолько сильной, что отбросила оставшихся бойцов на метр, а здоровяк вдалеке рухнул наземь, сминая тушей пшеницу.