Иван Дзюба – ЛУНА ИЗ ОКНА (страница 10)

Рассылать среди звёзд, сердца зова лучи,

Что и там всё – необычно родное.

Неопознанный мир песней дальней звучит, –

Чтоб открыться – восхожденьем в святое.

Так и манит вперёд, неизведанность чувств,

И тревожит взойти… к восхищению!

Где объёмная жизнь, стихотворчества муз,

И поклонства где нет лицемерию.

И дорога в траве: зеленеющий дом –

Вне оград: не искать – заблуждения!

Не воспрянет в мирах отчуждения ком,

Если жизнью познать – сотворения!

РУКИ, ЧЬИ-ТО

Зовёт своей весной расцветности исток?Исток воды – приносит миру вольность, И жизнью сил протокою весны течёт. Умытый вечер, под журчанья, в сольность, Упругою сурьмой подночностью встаёт. И тянет на себя всю мощь дневную, Под всплеск заката прячет жаром горизонт. И позывом – любовь, свою земную, Уводит в темноту под силуэты гроз. И таяньем апрель треножит ветер, Под шурхотом тиши – воспрянутых осин. Подночный мир волшебностью подсвечен: Звёзд таинство миров, неведомых глубин. Но, мечется по небу, кто-то, блудный, Чужой, иль свой Земле, спросить у облаков? Родной звезде – забытостью ненужный, А хочется найти, далёкости свой кров? И руки, чьи-то, тянутся до неба: Помочь, иль приласкать неведомое «что». Иль, может, это по апрельски – Геба,

ЕСЛИ ВРЕМЯ ЖИТЬ…

Всёравно, я время жить, благодарю!Если время жить покажется нелёгким, Отстраняет мысли от иных других, Значить путь вперёд окажется нестойким – Всёравно – идти, не падать до глубин. Если вечер брезжит, от заката – ночью, Наступая темнотой на тень свою, Утираясь сумрака неясной плотью – Всёравно – рассветы утрами встают. Если, только, сам я, в тот же зыбкий вечер, Не войду незвано, без судьбы… вещей. И не в стоны упаду, где жизнь не легче, А сокроюсь тихо в каменном плаще. Если время жить извыше мне открыто, И любая ночь, иль вечер – всёравно. Им я не открою рану болью сытой: Жить мне в этом мире, верностью дано. Или время жить пришло невинной явью, Где величье дней на милость подают? И ответ – туманен, и сокрытый далью:

ИЛЬ МАЛЫЙ, ИЛЬ ВЕЛИКИЙ…

И просит жалость, стать любовью верной.Иль малый, иль великий золотник: Познать себя, что выбрать из снежинок. И лей – согреть себе за воротник, Хоть тысячи жалеющих слезинок. Но множество нехоженых путей – Не время плакать рукавом… жалеясь. Уйти подальше с глупости затей, Подарка жизни милостью… надеясь. И с колокольни павшей тихо ниц, Увидеть лишь придётся края взора. Из вырванных желтеющих страниц, Сбегут последние стражи дозора. И безграничья баловень судьбы Оценку дать себе не сможет ленью. Запросится остатками гульбы, За… воротник слезинками… к соленью. И есть ли силы верный золотник, То ли большой, иль малый, чистым светом? Ведь манит, манит в слёзы воротник –

НЕИЗВЕСТНЫЕ СИЛЫ…

Чтобы волью ночи, дом на день – надышать!Неизвестные силы тревожат безмолвье, В недоспавшую птицу испугом крича. Бродит лунности светь, похищая невольем: С мрака выловить ночь в серебристость луча. В приоткрытые двери ночного сознанья, Входит таинство мглы: и покой – не покой. Сочным ворохом звёзд, с глубины мирозданья – Закрывается ночь, словно, высшей игрой. А в саду необъятном – затаенной светью, Ветром тихой любви колыхается жизнь. Яблони – мира, тянутся зрелою ветвью, В будущность тёплого дня, чтоб достигнуть вершин. Чтоб достичь совершенства в плодах своих звёздных, Златом сыпать вокруг, озаряя росой. Август Спаса любви – совершенству – не поздний, И верши, сад ночи, возлетев серебром. И твори-созидай, коль дана тебе сила, Коль дана саду цель, плодоносить… себя. Где тревоги – не с бед, а с высокого мира – Шлют восторги земле…, вне награды, любя! И окно, что открыто дыханьем восторгу, Ловит силы тревог: им ли бед искушать?! Зов бесценной любви распахнул мира створку, –

СТЫД

Тихо стало в ночи: видать, прячет вину….День, опустил занавески томных ресниц, И закрылся стесненьем в марево окон. Взглянул, повечерне, закатностью оком, И ушёл, вглубь ночи, до предранних зарниц. Под шатёр нависанья величия звёзд: Их в ладонь бы набрать человечеством рук. И в себя, для высот, для стихов и для проз: Одарить мир в любовь, отчуждением мук. Оградить от невежд и бескрайности лжи, От печалей пустых, где живут миражи. От неверья и мглы, что смыкают уста, Где нетронутый стыд, вхож в бесстыжья места. А рассвет моложав и спешит на восход, На поиск свершений, чтоб на новую жизнь! На сияющий день, без усталых грехов: До высотной любви, чтобы высь дорожить! Чтобы мир не горчил от величья креста, Не пускал маяту от бездомья людей. И не слал мерзость зла от негожих путей – На расцветье страны, на родные места. И цинизм позабыть, раствореньем – закрыть, Позабросить за жизнь, и навеки забыть! Стыд, вернись в себя сам, возвращайся в страну!

КОГДА УХОДИШЬ…

И дверью мысль, не хлопает в уход….Когда уходишь – не уходи в себя, Не хлопай дверью по шагам своим. Из памяти тревог не спеши изъять – Мир слюбленной, измученной любви. Не жесточи словами на неверье, Что теплота живёт иным вокруг. Что крик молчанья затянул в безмерье, Где веры нет, лишь сердца битый стук. Когда уходишь в трудности дороги, Под сизый дождь, под грома молний брань. Не плачь в себе, отдай слезу убогим, И никого бездушием не рань. Но, может, там, вне отчужденья дома, Влюблённые в былые жизни дни, Хотят вернуть до силы крови крова, – Чтоб жили вы в не слюбленной любви? В днях идеальных, вне терпенья верных, Весной цвели безбрежностью высот, Где любят вас, не в мрячных днях, а светлых,

ИЗУМЛЕНЬЕ

Что… остаться жить, так хочется в лугах!Ах, восторг, восторг и изумленье! Сколько зелени и радости вокруг! Дышит мир весенним восхищеньем, Солнцем озаряет мысли на лугу! И забыв, про зимние невзгоды, Что бывали в зимних днях не теплотой, Я шепчу, любовью, ввысь природы, Что весна была и будет мне святой! Что иного нет о ней восторга, И душевный жар любви не остудить. И забыв о каторжных задворках, Я клянусь ей глубиною о любви. И целую травы нежно взглядом, Растворяясь в них – безмерностью любя. Обнимаю мир – живущий свято, И твержу себе: иного не принять. Не искать иных мне утверждений, Краше дней весны, уж, не бывать, никак! Ввысь – восторг и вечность изумлений,

КОГДА ВЗГЛЯНУ

Темно-синь, познать зовёт?Взгляну в небо: темно-синье! Голова кругом идёт! Это ль, звёздное засилье, Что по озеру плывёт? Иль вопрос, что на потребу: Кто в замирности живёт, Где по радужному небу, Мир безмерности плывёт? По волнам несутся жизни, Из миров расцветных звёзд. Им не быть незвано пришлым – Отсветить нашли своё. И плывёт, меняя дивно Отражение моё, Меж кувшинок, светя мирно – Необычное живьё. Поверх омута затона: Кто живёт в нём? Нипочём! Нипочём и берег стона, Что в таинственность влечёт. И есть, там ли, я незваный – Отражение моё? Или водный, мрак зеркальный,

ДАВНИЙ ЗОВ

И сумрак тайный откроет двери ночи.На плаху день закатностью падёт,

Чтоб небесов – стихи, не стаяли во мгле!И тишина высотностью взойдёт – Из мирозданья, чтоб звёздность мироточить. До глубины земных рассветных слов, До сердцевины из любви сиянья чувств. Взойдёт всемирьем, ясностью основ, Что звёздятся с небес – их стихотворных уст. И пустота, что быт, молчала вдаль, Заполниться – до звёзд, великим словом жить! И мерклый мир не станет умирать, А ввысь поднимет, за безвремья этажи. Захватит ночь любовностью харизм, Тетради зов поселится в сонм рифм. И ручки давний смысл появится на свет, –

И НЕ…ТАМ, И НЕ ЗДЕСЬ

И не стоит творить скуки горькую месть,Не дать и не взять, и посредине не жить, Не идти, не бежать, никуда не спешить. Не принять блеск зеркал – отраженья обман, Не искать скверность слов: испытанье – губам. Не писать на песке – о любви навсегда, Не творить для неё недостойных наград. Не просить без причин счастья жизни ключи – Не найти их уже среди тусклых кручин. И не взять прошлых лет от ушедших времён, И не вспыхнет закат утром ранних знамён. И не станет любить – мир – упавшего в грязь? И не скроется смысл от зенитного дня? И не там, и не здесь, чуждо пенится спесь, И не надо её мирно в праздники звать.

А любовь – жизни смысл, для единства собрать!

РИСУЮТ В НЕБЕ ОБЛАКА…

Земля улыбками полна и нет ей – стона!?Рисуют в небе облака картины мира: Их ветры гонят, впредь себя – не в акварели. Не в тихие луга, не в мирные свирели, Не в радостные дни, где их любовь растила. Плывут, рисуя гарью тёмные картины, Фигуры разные, как будто бы – невинны. По небу синему – угрозы и сверканья: Испытыванье дней – земного расцветанья. И словно по морю плывёт в штормах историй, Земная жизнь – таясь, от правд и сотворений, От тишины пустынь и бряцанья агоний, За крайности людей – враждебности мистерий, И молнией сверкнув – по душам людским стоном, Величием высот, воскликнув – веским зовом! Востребовав Земля, исторгнув молний сполох: – Не цельтесь люди тьмой, не жгите войны порох! Рисуют в небе облака – картины дома: Рисует детская рука – не из-под силы! И солнце светит свысока сияньем мирным!

НИКОГО

За стеною – никого, лишь мрак – бездомья….За стеною нет стены – упала в небыль, Нет преграды от преград, а – воля, воля. Пустота полна собою вне потребы, Нет немаркой тишины в молчанье воя. Не подранен вечер, не укушен ночью, Дверью не стучит: войди, уйди, закройся. И не проситься гулять ленивость плотью – Нет там никого, хоть по бездельям ройся. И не лает, не рычит на тень пустую Одинокое зверьё с цепи безмолвья. Не заужен неба край, не пал в лохмотья – Зрелых туч, сокрытых, в немоту густую. Ушлые ушли давно за делом серым, Не осталось никого по углам смелым. За дырявой крышей, нет высот раздолья,