Иван Дьяченко – Стаи хищников в сфере экономики (страница 10)

Через минут тридцать, когда из кабинета вышла администратор и Нещадимов остался один, в кабинет заглянула Ирина.

– Вы освободились?

– Да, заходи. Присаживайся.

– Валерий Михайлович, посидев в коридоре, я все еще раз обдумала и пришла к выводу, если меня посадят, муж скучать долго не будет, женится на другой. Дочь, по сути, останется одна в этот сложный возрастной период. Как сложится ее судьба, нетрудно догадаться. Без материнского присмотра может покатиться по наклонной дорожке. Ради нее я согласна на ваше предложение о конфиденциальности отношений. Поможете мне избежать тюрьмы, никогда об этом не забуду. Расскажу очень много для вас интересного.

Теперь у Нещадимова как у оперативника проявился инстинкт недоверия к этой даме. «Посидев в коридоре и пообщавшись со своими подругами, она скорее всего реально ощутила тюремную перспективу и решила согласиться на сделанное ей прозрачное предложение», – подумал он.

Исходя из практического опыта, знал: чаще всего люди, попадающие в подобные ситуации, во избежание уголовной ответственности, как правило, обещают все что угодно. Но как только такая угроза перестает существовать, они чаще всего забывают о всех данных обещаниях, о конфиденциальных отношениях.

– Ира, ты, к сожалению, опоздала со своим решением, все материалы лежат на столе у следователя. Он скоро тебя вызовет на допрос. Я уже ничего сделать не смогу, как говорится в таких случаях, поезд ушел, – сказал Валерий.

У нее из глаз в буквальном смысле брызнули слезы. В эту минуту ему стало по-человечески жалко и эту молодую женщину, и ее дочь, у которой по вине матери может быть сломана судьба. Но, чтобы убедиться в искренности возникшего у Ирины желания, ему следовало от нее получить какую-либо информацию, представляющую оперативный интерес. Но времени для проверки уже не оставалось. «Нужно срочно что-то предпринимать, а потом убеждаться в ее откровенности, или будет поздно», – подумал он.

– Ладно, сиди здесь, сейчас пойду к следователю, проясню ситуацию.

В это время Капур допрашивал заведующую сувенирной секцией. Момент был неподходящий, и он вернулся в свой кабинет.

Ирина, не увидев в его руках никаких бумаг, посмотрела на него с безнадежной тоской в глазах.

– Сейчас неподходящий момент. Чуть позже зайду еще раз, – сказал Нещадимов.

– Валерий Михайлович, без протокола хочу поделиться весьма важной для вас информацией.

– Слушаю тебя внимательно.

– Завтра, а вернее, уже сегодня в универмаге будет проводиться проверка «Росинвалютторгом».

– Что здесь такого секретного? Об этом нам давно известно.

– Вчера, не дожидаясь окончания работы, заведующая ювелирным отделом Симонова Марина забрала из магазина и увезла домой на такси янтарные ювелирные изделия, купленные в ГУМе, не менее чем на три тысячи рублей для продажи на валюту после окончания проверки. На всех изделиях уже прикреплены бирки универмага «Березка» с указанием цены в долларах США общей стоимостью более четырех тысяч.

– Тебе известно, где она живет?

– Где-то на Ленинском проспекте, в районе метро «Шаболовская».

Полученную информацию он решил как-то использовать, чтобы забрать материалы на Маркину. В это время следователь заканчивал допрос кассира, которая дала признательные показания. К нему в кабинет постоянно заходили оперативники по различным вопросами и отвлекали его. Этой ситуацией Нещадимов и попытался воспользоваться. Однако, кроме оперативников, у него на допросе постоянно находился кто-либо из «Березки». При посторонних, тем более в присутствии подозреваемых, вести какие-либо служебные разговоры было запрещено. Поэтому забрать протоколы в тот момент не представлялось возможным. Когда закончился допрос кассира и она вышла из кабинета, там оставались еще два сотрудника, выяснявшие у Капура какие-то детали. По сути дела, для него представился шанс, и он как профессионал не преминул им воспользоваться с целью решения своих служебных задач.

– Олег, чтобы ускорить затянувшийся процесс, пусть оперативники показания, полученные в ходе опросов, начнут оформлять на бланках протоколов допроса, а неопрошенных сразу допрашивают.

– Хорошо, только скажи им, чтобы не заполняли верхнюю часть бланков, я сам потом заполню. Руководителей секций и тех, у кого найдены крупные суммы валюты, сам допрошу.

Сообщив в общих чертах о полученной информации на Симонову, Нещадимов под предлогом оформления протокола допроса стал искать у него на столе в стопке бумаг материалы на Маркину. Они уже лежали вторыми сверху. Это означало, что через двадцать, максимум тридцать минут следователь должен был вызвать ее на допрос.

– Когда планируете ехать на задержание заведующей ювелирной секции? – спросил Капур.

– Через час, сейчас рано.

– Если возникнут проблемы с доставлением Симоновой, сразу сообщите, я подготовлю постановление о приводе.

– Олег, я возьму материалы на Маркину и до отъезда переоформлю объяснение на бланк протокола допроса?

– Хорошо. А сколько долларов у нее найдено при досмотре?

– Где-то долларов восемнадцать-двадцать, точно не помню.

– Валерий Михайлович, ты же, по-моему, говорил, что более тридцати.

– Да нет, это у другой продавщицы.

– Подожди, я сейчас сам быстро посмотрю, – сказал Олег, взяв в руки протокол.

«Ну все, приплыли», – подумал Нещадимов. В этот момент в кабинет вошел Вишняков с оперативником и предложил Капуру задержать на трое суток администратора и заместителя заведующей продовольственным отделом. Олег на минуту отвлекся, переключившись на более важный с ними разговор. Нещадимов понял, что появилась последняя возможность спасти Ирину. Молча взял из его рук оформленные бумаги и пошел к двери. Пока шел, каждую секунду ожидал, что следователь попросит его сейчас уточнить, сколько все же было изъято у Маркиной валюты. Подойдя к двери, резким движением открыл ее и вышел в коридор. Только когда закрыл за собой дверь, облегченно вздохнул, как будто переживал не за малознакомого человека, а за себя или близких ему людей. «Вот что значит противоречивость женского характера, согласись раньше на сделанное предложение – и сейчас не было бы никаких проблем», – подумал он.

Нещадимов с материалами в руках зашел в кабинет. Увидев его с бумагами, Ирина чуть не завизжала от радости. Переписал протокол досмотра, в котором указал вместо 42 долларов 20. Также внес необходимые изменения в заново оформленный протокол допроса. Как и обещал, не включил в него информацию о заведующей отделом. В противном случае могло все закончиться увольнением Ирины, и вся затея с конфиденциальностью не имела бы смысла. Оставшиеся 22 доллара приобщили к найденным в ящике стола оперативного сотрудника, за которым не более десяти минут назад сидела заместитель заведующей сувенирного отдела. Проявив незаурядную прыткость, она успела незаметно избавиться от ста двадцати долларов. Скорректированные материалы на Маркину Нещадимов вернул следователю.

Доставлять Симонову в управление нужно было обязательно рано утром, чтобы она не успела узнать о вчерашнем задержании всей смены и не спрятала в надежное место янтарные изделия. Вероятнее всего, они находились у нее дома. От результатов задержания завотделом, которая на время вынесла из универмага товар более чем на четыре тысячи долларов, приготовленный для валютных махинаций, зависел успех дальнейшего расследования уголовного дела.

Оперативники, перебрав массу вариантов благовидных предлогов посещения квартиры Симоновой, исключающих возможность заподозрить прибывших молодых людей в истинной причине визита в столь раннее время, остановились на одном из них. Как им тогда казалось, наиболее оптимальном. Со слов работников универмага составили приблизительные описательные портреты Марины, ее мужа и дочери. Для более детальной проработки выбранного варианта попросту не было времени.

Около шести часов утра Нещадимов со старшим оперуполномоченным Борисом Лебедевым на служебной машине выехали в установленный адрес. В начале седьмого они уже были около 17-этажного дома, в котором Симонова проживала с мужем и дочерью. Остановились недалеко от первого подъезда. По их предположению, 44-я квартира располагалась на одиннадцатом или двенадцатом этаже. Лебедев пошел провести «рекогносцировку». Вернувшись через несколько минут, сообщил:

– Входная дверь подъезда не оборудована кодовым замком и нет домофона. Квартира находится на двенадцатом этаже, лифтовой коридор отделен от квартирного холла входной дверью, в которой имеется глазок. Из коридора можно попасть на межэтажную лестницу. Все окна скорее всего выходят во двор, так что из квартиры, наверное, можно увидеть нашу машину. Андрей, – обратился он к водителю. – Поставь на всякий случай свою «Волгу» у третьего подъезда, оттуда ее не будет видно.

Начало для оперативников складывалось не очень удачно. Проблема заключалась в том, что из лифтового коридора отсутствовал свободный доступ к квартирам, и увидеть выходящих из них людей не было никакой возможности. При наличии скудных примет на проживающих в 44-й квартире и отсутствии сведений на соседей рассчитывать нужно было только на свою интуицию и удачу. Представляться сотрудниками милиции, зная, что в квартире находятся ювелирные изделия на крупную сумму денег, приготовленные для совершения серьезных правонарушений, нерезонно.