Иван Дорофеев – Записки кавалериста (страница 2)

Но на этом все не закончилось. Не успели мы отъехать от базы и на пятьсот метров, как этот «Зоркий», резко развернулся и так вальяжненько рысцой помчал обратно на базу. Причем к всеобщему и моему же удивлению. А главное то, что никакие мои действия на него вообще не влияли. Он просто закусил трензель зубами, как когда-то «Дельта» и поехал себе спокойно домой, не желая сегодня работать.

Ребята встречали меня, конечно, диким хохотом, держась от смеха за животы, но все же потом они мне рассказали, что я не первый над кем так издевается этот конь. «Зоркий», это своего рода одна из важных проверок для многих начинающих помощников инструкторов.

На конной базе у каждого коня есть свой исключительный характер, своенравный или покладистый. И со временем, конечно, уже каждого коня знаешь, как облупленного, ведь регулярно приходится выезжать на разнообразных лошадях. Инструктора не могут выезжать на любом коне, которые им нравятся, а выезжают именно на тех лошадях, которых не выбрали в прокат гости.

Благодаря этому познаешь повадки и привычки всего табуна конюшни. Например, узнаешь, кто из лошадей любит закусывать трензель и носить, как «Дельта». А кто-то из лошадей друг с другом не дружит и может начать отбивать друг по другу копытами. Некоторые лошади, такие как «Талон» и «Кураж» умеют ложиться на бок по команде, т.е. своеобразно заваливаться на землю вместе с всадником. Кстати, именно таким образом индейцы в Северной Америке прятались в зарослях от кавалерии. А кто-то из лошадей, как «Зоркий» были известны тем, что постоянно увозили людей обратно на базу. Причем «Зоркий» мог в любой момент во время проката с сидящим на нем человеком, который первый раз сидит на лошади, развернуться и просто уйти. Поэтому для инструкторов было важно вовремя заметить своеволие «Зоркого» и остановить его.

Лошади во время верховой езды всегда идут по наименьшему сопротивлению. Любую данную им команду всаднику нужно настойчиво дублировать и терпеливо при этом стоять на своем. Всадник никогда не должен позволять коню делать, так как хочет лошадь, иначе у лошадей это входит в дурную привычку. А ведь если у лошади появляется свобода выбора, то она просто может уйти к себе на конюшню, встать и есть траву, резвиться или приставать к другим лошадям.

После позорной поездки на «Зорком», от переполнявшего меня возмущения и обиды, я целую неделю не мог нормально спать. Кроме консультации с другими инструкторами, я даже, пособие по верховой езде прочел и примерно понял, что надо делать, когда лошадь закусывает трензель и несет в своем направлении.

Я узнал, что, если лошадь закусывает трензель, то есть три способа с ней справиться. Первый это аккуратно пилить поводом, второй способ заключается в том, чтобы тянуть лошадь в сторону заводя ее на вольт, а третий способ, это еще сильнее ее разгонять и дать всей дури лошади выйти наружу, чтобы она вдоволь наскакалась и уже сама через какое-то время остановилась от усталости.

Собравшись с духом, я решил побороть невольно возникший из-за неудачи страх и постараться приложить все усилия, чтобы справиться с непростой для меня тогда глупой ситуацией.

Я специально приехал на базу в пятницу, это как раз было, за день до того, как начинаются прокаты, которые в основном проходят, только по выходным и позвонил директору конной базы. У него, я попросил разрешения прокатиться на лошади в полях и собрав волю в кулак начал чистить и седлать «Зоркого».

Может я, конечно, хотел просто самоутвердиться или это необходимо было для моего же спокойствия, но я знал, что это тогда мне было крайне необходимо.

Приготовив коня и сев на него в леваде, я понял, что даже «Зоркий» напрягся от моей решительности. А ведь в тот день я был действительно настроен серьезно.

Правильно расположившись в седле, выровняв осанку согласно пособию по верховой езде, я прижал колени к седлу, взял как можно туже повод и уверенно выслал «Зоркого» вперед шенкелем. После одного круга по леваде, я направился к воротам и, не останавливаясь, непрерывно работал шенкелем, при этом аккуратно подпиливая коня время от времени поводом, чтобы вырвать трензель из закусивших его зубов.

Результат не заставил себя долго ждать, и я уже спокойно вышел с «Зорким» за ворота, продолжая упорную борьбу с этим своенравным животным.

Даже тот факт, что я сам выехал на нем за ворота, не упираясь никому в хвост спереди, и не подгоняемый сзади другими людьми, уже заставлял меня гордиться собой.

Потом с «Зорким» мы уже проехали прошлую конечную точку в пятьсот метров, откуда он меня уже возвращал на базу, и направились в поля, где я его уже выслал рысью.

Прогулка верхом у нас продолжалась несколько часов. Я стал упорно работать с «Зорким» проехав несколько километров, пробуя делать вольты на шагу, рыси и галопе, менял направления движения на разных аллюрах и просто наслаждался тем, что у меня получилось обуздать этого коня. Наконец-то я смог, и я справился, а на моем лице невольно сияла довольная улыбка.

После этой поездки, я уже специально и ради принципа, просил дать мне именно «Зоркого», чтобы каждый на конной базе увидел мою небольшую, но все же личную победу.

Многие, возможно, скажут, что эта ситуация пустяк или ерунда, но поверьте, это было для меня тогда большим достижением, особенно с учетом практики верховой езды в пару месяцев. Именно тогда, я понял, что каждой лошади, необходимо доказать, то, что это ты на ней сидишь и управляешь ею, а не она тобой!

ТАКЕШИ

Утро прокатного дня на конно-туристической базе у инструкторов начинается одинаково с чистки и седловки лошадей. За каждым инструктором закреплено примерно от восьми до десяти лошадей, которых им требуется подготовить до приезда гостей на первый выезд в прокат. Стандартно в день три выезда: утренний, обеденный и вечерний.

В теплое время года конюхи загоняют лошадей на конюшню с полей, где они пасутся табуном и кормят их в конюшне уже овсом. После еды и водопоя лошади уже поступают в распоряжение инструкторов, которые принимаются за их чистку.

Обычно чистка лошади производится скребницей, чтобы поднять пыль и грязь из-под шерсти, которая потом смахивается щеткой. Далее лошади расчесываю гриву и хвост, а также производится уход за копытами, которые время от времени необходимо раскрючковывать от грязи.

Когда на улице тепло и сухо, чистка лошадей не отнимает много времени, но вот в грязную и мокрую погоду это становится уже достаточно трудной задачей. И не стоит забывать, что лошади очень любят иногда поваляться на земле, переворачиваясь даже на спину, а некоторые из них любят это дело значительно больше, чем остальные.

Осенью, кроме того, что лошади после грязевых ванн на улице становятся одним сплошным кошмаром для инструкторов, их грива и хвост в добавок превращаются в сплошной репейник, состоящий из колючек, который приходится разбирать вручную.

У старших инструкторов еще была привилегия в том, что они обучали новеньких помощников инструкторов. А они им помогали в чистке и седловке лошадей, что заметно упрощало задачу инструктора.

У меня на тот момент помощников не было, а вот в числе моих лошадей была любящая ежедневно валяться в грязи чисто белая кобыла «Ночка», которая являлась некоторым переходящим знаменем среди инструкторов и досталась она мне по праву после моего посвящения в инструктора. Для того чтобы ее отчисти мне приходилось раньше всех прибывать на конюшню и неоднократно набирать ведро горячей воды, чтобы с шампунем отмыть ей бока и ноги. Но я не унывал и просто на просто отмывал эту грязную мадаму набравшись необходимого терпения.

Еще интересным экземпляром на конюшне был вороной жеребец Фризкой породы по кличке «Тимати» с шикарной гривой и густым хвостом, чей рост в холке был более двух метров. Он был чистокровным красавцем, чьи потомки на себе еще возили Тевтонских рыцарей в Восточной Пруссии.

Для этого крупного малыша, даже специально разобрали стенку одного денника, и он жил в просторных лошадиных покоях. А еще было достаточно трудно из-за его небывалого роста почистить этому жеребцу голову, расчесать гриву и надеть оголовье. Иногда возникали мысли даже взять для его чисти стремянку.

В этот день мне выпала честь также подготовить и «Тимошу», поэтому почистив всех своих лошадей, я направился к фризскому деннику. «Тимати» стоял, упершись головой в стену и его круп т.е. задняя часть была направлена ровно к дверям денника.

– Тимати, привет! Пора и тебя почистить, – окликнул я жеребца, но он и ухом не повел.

«Может спит?» – подумал я.

Для информации, лошади в основном спят стоя и в лежачем положении проводят не более двух или трех часов.

– Тимошааа, – крикнул я громче и стал вглядываться в его глаза, но они были открыты, а это значит, что он бодрствовал и слышал меня.

«Выбора нет! Придется заходить так», – возникла в голове мысль.

Я зашел в денник, прикрыл за собой дверцу стоя перед крупом жеребца и осторожненько похлопал его сбоку крупа, чтобы он подвинулся, и я смог приступить к чистке.

– Тимоша, прими в бок, – скомандовал я коню, убедившись, что он не крысится т.е. его уши не прижаты назад.

Но «Тимоша» походу был в плохом расположении духа, не желая сегодня покидать свою жилую площадь, и неожиданно для меня подпрыгнул задними копытами и дуплетом отбил в мою сторону. Мое счастье было в том, что его круп был объемным и бедра были достаточно широкими, а зазор между двух задних ног был достаточно большим, благодаря чему его копыта пролетели мимо меня не задев. Два копыта отбили таким образом, что я находился между ними и они с грохотом вдарили по двери денника с такой силы, что те чуть не слетели с петель и лишь с шумом открылись настежь, а жеребец и дальше продолжил, не шевелясь спокойно стоять.