Иван Донцов – Боевой маг: Первый курс. Том 1 (страница 4)

Конечно же я расстроился. Ведь если бы оказался годен хоть на что-то в магическом плане —это гарантировало поступление в специальное учебное заведение. А значит, я мог рассчитывать покинуть Север и расстаться с Лиской. Мы не были пока парой, но я-то её знал и чувствовал — девушка меня обожает. Такого тепла я не помню ни от кого другого. Разве что от матери в те моменты, когда она не закрывается.

Я же к ней ничего кроме дружеских чувств не испытывал.

Ощущать настроения окружающих я начал год назад. Мать напрягалась из-за этого, потому что знала кто мог читать чужие эмоции — менталисты. Эти люди обычно очень ценились в Империи и за ними был усиленный надзор. Почти всегда менталисты служили в особой имперской страже и занимались расследованиями и допросом изменников. Могли читать мысли, и буквально выворачивать человека наизнанку, иногда даже сводить с ума. Мы сошлись на том, что моё слабое ощущение настроения лишь доказывает, что магических сил во мне не очень-то и много, волноваться не о чем.

Я резко привстал, схватил Лиску за талию запустив руки под меховую жилетку, навалился и перевернул её. Оказавшись сверху, торжественно заявил:

— Попалась!

Она смотрела на меня открыв рот, а молочная кожа на щеках девушки покрылась румянцем. Я вдруг понял, что никогда не проявлял такой инициативы, а тут мне просто хотелось... Хотелось... Да сам не знаю, что на меня нашло. И вообще это было смешно — я, недомаг, подмял под себя носительницу дара Адона. Но Лиска не вырывалась и смотрела на меня затаив дыхание.

Наклонился, спросил тихо:

— Ты чего?

Пахло от неё альтом — такой фрукт с далёкого юга. Похожий на мандарин, только он раз в пять больше обычного мандарина и содержит в себе несколько мандаринов. По вкусу они очень-очень сладкие, оторваться сложно. Как-то раз в столицу приезжал торговец и мать купила целый мешок альтов. Пахнет так от Лиски потому, что она носительница дара. Окружающие люди, к которым носитель дара настроен хорошо — чувствуют приятный для себя запах. Мать и Лиска говорят, что со мной это работает точно так же. Наверное, это нормально — мне хоть и не досталось никаких обычных «даров», но кровь севера есть кровь севера.

«Мандарин» — подумал я про себя в ступоре. — «Какой ещё мандарин?»

— Тош, мне понравилось, а можешь ещё раз так сделать? — тихо-тихо спросила Лиска.

Я заворожённо смотрел на неё и понимал, что странный фрукт с названием «мандарин» захватил всё моё сознание. Я вдруг ясно увидел этот самый мандарин — его кожура совершенно не такая как у альтов. Она обычно оранжевая, легко сдирается. Сам же фрукт похож внешне, но по вкусу совершенно другой. И я почему-то любил эти самые мандарины. Но как я мог их любить — если и фруктов таких никогда не видел и не знал, что они существуют?

— Тош, ты меня слышишь? — Лиска заволновалась.

Я встряхнул голову, улыбнулся и слез с неё, просто лёг рядом, отгоняя все ненужные мысли. Видимо приснилась какая-то ерунда, вот и засела в голове. Нужно не думать об этом и жить дальше.

Лиска осторожно обняла меня сбоку, я внутренне сжался.

Она очень красивая девушка, сильная, умная. Но я совершенно к ней ничего не чувствовал. Я понимал, что меня ждёт если я ей ничего не скажу. Женят, потом закроют в имении на территории клана, она родит мне двойню, а может даже тройню. Я буду воспитывать этих детей безвылазно. Лиска начнёт ходить на стену и за стену, принося мне время от времени подарки и выполняя свой долг. А дети точно будут — дядька Торг смотрел на меня и сказал, что я удивительный, детей могу делать с любой женщиной, даже северянкой. Лиска как это услышала — погнала дядьку, к «любым женщинам».

Хотелось чего-то большего. Но на что я мог рассчитывать?

Тут, на Севере, я хожу с матерью за стену, от меня есть какая-то польза. Мне не хочется сидеть в замке с детьми. У нас не Империя, не южные королевства — мужчины севера воюют почти наравне с женщинами. Мне, прожившему тут всю жизнь, совершенно не хотелось становиться красивой птичкой в клетке. Но с моим происхождением и талантами я никогда не смогу пойти ни в один клановый или свободный отряд поиска. А значит дорога одна — на юг, в Империю. А может даже дальше — в пустыню Хеми, или за неё — вольные земли, королевства. Там, наверное, я бы смог найти себя.

«Туда ещё добраться надо, и чтобы меня не забрали в какой ни будь гарем в той же Хеми». — грустно подумал.

— Просто задумался. — повернулся лицом к Лиске, спросил: — А ты никогда не хотела побывать в Империи или дальше, на юге?

Мы дружили с детства, с того самого момента как тринадцать лет назад с матерью побывали в гостях у клана Сугир. Маленькая девчушка с деревянным мечом взяла меня, тогда ещё мелкого мальчишку, за руку и твёрдо сказала — «Будешь моим мужем, буду тебя защищать».

Взрослые посмеялись, а мне до сих пор не до смеха.

Лиска сильная, дар в ней пробудился всего год назад, но даже сейчас я его чувствуют. Чувствую, как на меня что-то давит. Давит незримой и такой знакомой, родной, но при этом противоположной моему естеству силой. Плохо быть полукровкой — северянином, который носит проклятье магии в себе и одновременно кровь Адона.

— А что там? — девушка повернулась ко мне, облокотилась на локоть и стала перебирать копну моих волос. — Полудохлые мальчишки, воительницы и королевы воюющие за них и какие-то земли. Навешали на себя титулы, бравируют ими друг перед другом, пресмыкаются и пытаются быть правителями. У нас всё честнее.

Действительно, на Севере нет титулов. Каждый принадлежит к какому-то клану и живёт на его землях. Есть главы кланов и обычно они из одной и той же семьи. Но даже перед ними не приходится лебезить. Да что там, мы с матерью тоже принадлежим к клану. Только вот мы последние его представители и принадлежит нам всего-ничего — этот старый дом и пару шахт келемита на окраине столицы Севера.

— Там целый мир. — я повернулся к ней. — Ты видела летающие штуки недавно в небе?

— Ага. — девушка тронула меня за кончик носа.

— Вот! — я наставительно поднял палец. — Это называется дирижабль, такая штука на которой можно летать, и летать быстро и далеко, мне тётка Агла рассказывала.

— Да знаю я, и что? — она скептически посмотрела на меня. — У нас за стеной целый мир. Ты же сам видел разломы, и неужели тебе никогда не хотелось в них заглянуть?

Я серьёзно посмотрел на неё, покачал головой:

— Ты же знаешь, разломы — гиблое дело.

— А вот Гарра...

— Гарра теперь ходит лысая, и пальцев на одной руке нет, почти не говорит ничего после того, как вернулась. — буркнул я недовольно. — Даже колдуны не смогли помочь.

Мы замолчали.

Лиска трепала мои волосы и думала о своём, а я вдруг понял, что мне упирается что-то твёрдое в спину. Пошарил рукой под собой и наткнулся на небольшой округлый камень. Серый, пористый, кажется, что нажмёшь и вот-вот начнёт крошиться, но этого не происходит. Камень очень твёрдый. Вещица вроде бы из-за стены, и я никогда раньше такого не видел и не слышал о подобном. Несколько раз наблюдал как мать сидела в кресле перед камином и разминала этот шарик в руках. Обычно такое случалось после каких-то неприятных событий. Например, когда она посещала столицу и проведывала свою сестру. Возвращалась хмурой и раздражённой. С камнем в руке лицо через некоторое время расслаблялось, и я чувствовал, что напряжение из её мыслей уходило.

Вот и вчера, зная, что Лиска возвращается и с утра обязательно зайдёт, я очень переживал и взял этот камень. Была надежда что он поможет мне справится с нервами и пережить этот визит, не сорваться и не нагрубить подруге. Подруге, которая считает, что у нас с ней может быть что-то большее.

Но ничего не помогло. Сколько я не вертел в руках безделушку, никакого облегчения не приходило. Даже лизнул — эффект не наступал, совершенно обычный камень с необычной наружностью. Видимо это просто памятная вещица.

— Man-da-re-e-en. — осторожно произнёс я по буквам.

Слова такого незнакомого и почему-то родного языка вырывались изо рта словно карканье. Произнёс и понял, что меня трясёт. Руки и всё тело мелко дрожит. Голову пронзает боль, и я сжимаю зубы с такой силой что удивляюсь тому, что они не раскрошились.

— Тош? — настороженный девичий голос рядом.

— Как же плохо. — тихо отвечаю.

Желудок пустой, но к горлу подступает тошнота. Свисаю с кровати и меня рвёт. Почти ничего не выходит, и я просто тяжело дышу наклонившись вниз. Кто-то меня резко дёргает назад и кладёт лицом вверх на кровать.

— Тётя Магна! — кричит Лиска испуганно смотря мне в лицо. — Тётя Магна, помогите!

Зря она её зовёт, не услышит мать ничего. Она сейчас в сарае кормит живность, самое время.

Под носом что-то мокрое, стекает прямо к губам. Осторожно пробую языком и чувствую солёный вкус крови. В голове ворох мыслей и новых слов. Слов незнакомого языка, который я позабыл когда-то. Вместе со словами приходят образы, картинки, воспоминания. Голову пронзает страшная и такая знакомая боль, словно кто-то воткнул в макушку длинную иглу. Я кричу от воспоминаний что хлынули в моё сознание.

— Тётя Мгна, помогите! — девушка зовёт маму и пытается удержать меня за плечи.

Я вспоминаю всё.

Детдом, школа, университет, работа, предательство, болезнь, Анна.

Анна.

Старая безумная сука.