Иван Дмитриев – Путь Рода (страница 46)

— А я не за вами. Я сюда по душу ваших гладиаторов, — бросая взгляд на одну из арен, вокруг который люди взорвались радостными криками.

— И что же они сделали? — заинтересованно спросил князь, как и я, посмотрев на арену, сделав пару хлопков.

— Они скрывают людей, которые организовывали беспорядки. Поставляли оружие для этих людей. Давали возможность тренировки и отработки своих навыков им. Теперь я хочу донести, до ваших людей, что не нужно этого больше делать. И проблемы я создам всем и каждому, если они не пойдут мне навстречу.

— Безухов же захватил организаторов? — продолжил движение князь.

— Он поймал заказчиков, а убивали и стреляли бывшие военные. И все они тренируются в ваших клубах, — не отставая от него, я схватил бокал с подноса у девушки официантки.

— Вы думаете, что бывший военный выбирая зал и место для тренировок, выберет зал, где девочки качают попу и там же сфоткает её в социальные сети? Вместо зала, где собираются бывшие сослуживцы.

— В чём-то, вы правы. Я вас услышал. Это всё, что вы хотели передать им?

— Да. Мне нужны те, кто сбежал и предостеречь от дальнейших ошибок ваших гладиаторов. Обычные люди не должны страдать за наши интересы. Хотите воевать со мной. Воюйте со мной, а не с гражданскими.

— Договорились. Я лично прослежу, чтобы те, кто виновны во вчерашнем, были привезены Безухову. А вам пора домой. Вы тут лишний. Всего хорошего, — остановился он и пожав мою руку, удалился.

Глава 31

— Вяземский, а что хотел мальчишка? Зачем он приходил? — проговорил мужчина с интересом разглядывая в окно, Болконского.

— Он приходил, чтобы поговорить с нашими людьми. Теми, кто владеет залами и подпольными боями, чтобы они сдали ему всех тех идиотов, что принимали участие во вчерашнем бунте.

— И что ты ему ответил? Сдашь всех. Ты уверен?

— Сдам ему самых отмороженных, тех, кто нам самим мешает. Ему хорошо и нам приятно, — рассмеялся Вяземский.

— Хороший ход. Одобряю, — подхватил смех, второй собеседник.

— Арсен, ты когда объявишь то, что ты жив, сколько будешь её скрываться от всех?

— Ещё месяц или два, возможно, три, но пока точно у меня нет информации. Я не хочу привлекать внимание и мальчишки и Романова к своей жизни. Будут лишние вопросы. Почему скрывался, а кто погиб? Зачем нам это надо?

— А с сыном, что будешь делать? Говорят Болконский и твой сын подписали брачный договор между ним и Еленой. Свадьба должна быть перед балом у императрицы, — поинтересовался Вяземский.

— А ничего не буду делать и Лена войдёт в мою семью, значит, можно не переживать, — пожал плечами мужчина.

— Дурак ты, Багратион. Твой сын пошёл в клан Болконских. А оттуда так просто уже не выйти. Ты официально мёртв и главой клана. Сейчас является твой сын. Даже если ты сейчас объявишь, что ты жив. Главенство тебе не вернут, ты будешь лишь просто старейшиной в своём роде, — произнёс человек, которого зовут Цезарь.

— Это мелочь. Болконский будет мёртв к тому времени. Останутся только жёны. Больше мужчин в его роду нет. Значит, и клан развалится или перейдёт в руки сильных. Безухов и Распутин сразу отпадут. Юсуповы могут, но они не пойдут против меня и уж тем более нашего ордена, — проговорил Багратион, залпом осушая бокал.

— Китайцы дали ответ, кстати, — наливая в свой бокал напиток, произнёс Вяземский.

— Наконец-то! Ну, обрадуй меня, — улыбнулся бывший глава тайного отделения.

— А нечем, — развёл руками глава университета.

— Не понял?! Как нечем. — обескураженно проговорил грузин.

— А вот так. Самолёт найден. Вещи на месте. Телефоны паспорта, всё подгоревшее, но опознано. А тел нет. Даже пилотов нет, — усмехнулся его собеседник.

— А почему так долго они не могли сообщить нам! — прогремел голос Багратиона на весь бывший вагон метро.

— Их человек, только вчера вернутся, в город и смог связаться с Китаем.

— Значит Романов скрывает, что Фудзивара живы. Но вот зачем? — задумался Арсен, откинувшись на стул и смотря в потолок.

— Россия будет выступать на стороне японцев. Других вариантов нет, — проговорил Вяземский и поставил бокал на стол.

А я оставшись один после ухода Вяземского сел на одинокий диван и думал, что делать дальше. Нужные мне разговор не состоится. На это можно не надеяться. Но я получил слово князя, что против простых жителей война вестись не будет. А вот когда этот орден начнёт действовать против меня? Как говорил тот самый Страус:

— Если драка неизбежна, бей первым.

А как их бить? Если я, даже не знаю, кто состоит в ордене. А Романов отказался от прямой помощи мне. Так я и сидел, попивая сок, что принесла мне официантка.

— … Не могли сообщить нам! — раздался крик, рядом со мной.

А я завертел головой. Слишком хорошо знал, кому принадлежит этот голос. И его тут быть не должно. Его вообще не должно быть нигде. Он мёртв. Но как бы я ни смотрел, кроме вагона поезда, идей в мою голову не приходило. Так и не придумав ничего лучше. Я набрал номер одного из людей на улице.

— Начинайте штурм. Стреляйте по ногам. Наведите панику. Цель вагончик метро. Три минуты и уходите, — перегнувшись через ограждение я нашёл своих охранников, они так и остались на лестнице. Махнув им, я отправился обратно за столик и сел ближе к стене. Парни успели и подняться и сесть по бокам от меня.

А спустя мгновения, снизу раздались выстрелы и взрывы.

В бывшем цеху ещё толком не успела начаться паника, когда мои ребята ворвавшись в центральный вход и кинув несколько светошумовых и дымовых гранатах в толпу, открыли огонь по вагончику. Погибнуть никто не погибнет, а травмы плевать, тут должны быть хорошие медики для своих гладиаторов. Окажут помощь и зрителям.

— Вяземский! Какого черта происходит!? — кричал Багратион, спрятавшись за перевёрнутым столом.

— А я откуда знаю?! — кричал в ответ он, задавшись в углу.

— Звони Грише! Пусть своих присылает. Тут недалеко должны стоять несколько экипажей его отдела.

А Вяземский судорожно набирал номер. Стоило на том конце провода ответить, как он стал кричать:

— Гриша! Гриша! На клуб напали! Поднимай своих бойцов! Срочно!

— И вам здравствуйте, господин Вяземский. А Гриша не может вам помочь. Он уже никому не сможет помочь. В его состоянии это знаете, трудно! Ха-ха-ха!

— Безухов? — ошеломлённо произнёс мужчина. и отключил телефон.

— Арсен, Гришу взяли! — грустно крикнул мужчина.

— Кто посмел!? Откуда узнал!? — раздался крик, полный злости.

— Безухов на его телефон ответил.

— Как же не во время то! — продолжал злиться Арсен.

— Так, всё! Надо бежать отсюда. Нас же тут расстреляют или вагон уронят. Мало нам не покажется.

А я потягивал свой яблочный сок. Мои люди действовали хорошо. Двое стреляли поверх голов первого этажа, не давая подняться никому. А остальные просто превращали в решето этот несчастный вагон.

Вяземский и Багратион всё же выбежали из вагона. До меня они не добежали трёх метров, но Багратион бросив взгляд на моих парней, оценивая их опасность, наткнулся и на мой весёлый взгляд. Отсалютовав ему стаканом, я ещё больше ухмыльнулся и продолжил сидеть на своём месте. А они сбежали. Вскоре и мои ребята закончили обстрел и ушли. Оставив это весёлое место в не самом презентабельном виде. С учётом, что тут скоро будет полиция. Это место закроется на очень долгое время. А нам пора домой.

Утром меня ждал сюрприз. И к сожалению недобрый.

— Болконский, вот скажите мне, вы идиот? — орал на всю гостиную Романов.

— Иногда, — зевая и клевая головой, произнёс я.

— Что вы сказали?!

— Вам от меня что нужно-то? Приехали с самого утра, орёте, обвиняете в чём то. Что за проблемы-то у вас? — произнёс я, закрыв глаза.

— Болконский! Не смей спать!

— Да не сплю я, не сплю. — прикрыв рукой рот, пробормотал я.

— Вы, испортили и разрушили несколько лет оперативной работы! Вы своим поступком, нарушили наши планы!

— Не понял. Вы о чём? — подобрался я.

— Об этом вашем ордене! Я несколько лет изучаю их действия! А тут появляетесь вы и все ломаете!

— Серьёзно? Это я виноват? То есть когда я вам звонил и просил помощи с этим орденом, а вы меня вежливо отправили по известному адресу. Вы не причём? Это злобный Болконский, решил испортить императору игру, — опешил я от такой постановки вопроса.

— Да! — злобный взгляд императора был мне наградой.

— Да ну вас, — отмахнулся я от него.